Архитектор магических форм. Том 1 (СИ), стр. 6

Она кладёт ладонь мне на грудь.

— Ты снова здесь. Значит, всё можно вернуть обратно.

— Не-а. Ключи от хаты гони, — киваю на стол. — Всё, что я тебе подарил, твоё, бабки от продажи артефактов тоже можешь оставить себе.

— Ну зачем ты так? У нас же всё было хорошо.

— Было. А теперь нет.

В её глазах вдруг вспыхивает злость.

— А чего ты от меня хотел⁈ Я должна была неделю сидеть и ждать, вдруг ты передумаешь быть мёртвым?

— Скорость, с которой ты бросилась продавать мои вещи, о многом говорит. Всего хорошего.

— Ну и ладно. Ты ещё пожалеешь, что меня потерял!

Ди достаёт из сумочки ключи, швыряет их на стол и уходит, громко хлопая дверью.

Вздыхаю. Обидно, конечно, с Ди было весело, но так будет правильно.

Ставлю телефон заряжаться и возвращаюсь к артефакту. Да, от него и правда толку немного. Но воспользоваться можно, если знать, как.

А я знаю…

Но сейчас интереснее список.

Разворачиваю лист.

Несколько имён мне ничего не говорят. Провожу пальцем ниже.

И замираю.

— Да ну на хрен… Только не он!

Глава 3

Максим Ратников по прозвищу «Таран».

Ну конечно.

Из всех людей, которым Ди умудрилась продать мои артефакты, это последний, с кем я хотел бы иметь дела.

Макс дважды выходил против меня на арену и оба раза потом долго рассказывал всем желающим, что на самом деле мои победы — чистая случайность. Первый раз я якобы поймал удачный момент, второй — опять что-то там провернул с Формами.

Логика железная: если убрать из боя всё, что я умею делать лучше него, тогда он почти наверняка сильнее.

Самое неприятное даже не это.

У Ратникова оказался именно тот артефакт, который мне сейчас нужен. Он укрепляет связь с Аспектом Огня и может помочь с моей проблемкой.

Не факт, что сработает, конечно. Потому что укрепить то, чего нет, вряд ли получится. Но я всё равно обязан попробовать.

Отодвигаю список и смотрю на артефакт, который Диана не сумела продать. Никто не захотел покупать старую рухлядь с болтающейся накладкой. Мне повезло.

Переворачиваю артефакт, ногтем приподнимаю край корпуса.

Без нормального инструмента внутрь лучше не лезть. Я и так вижу, что крепление разбито, но сама начинка вроде цела. Починить можно.

Вчера после проверки Огня у меня в голове остался один большой вопрос: что вообще делать с пустым местом там, где десять лет существовала отлаженная система.

Обычные каналы никуда не делись. Мана есть. Значит, можно хотя бы начать проверять, что ещё работает и получится ли как-то возродить мой Аспект.

Сразу на себе экспериментировать не собираюсь. Я, конечно, недавно воскрес, но проверять, насколько это действие многоразовое, пока не хочется.

Для первых тестов нужен внешний контур и заряженный Аспектом артефакт.

Один прибор лежит передо мной.

Второй должен лежать рядом.

И лежал бы, если бы одна особо предприимчивая женщина не решила устроить распродажу имущества покойного.

Смотрю на фамилию Ратникова.

Рука всё-таки тянется к телефону, но я её останавливаю.

Нет. Не сегодня.

Пока в официальных бумагах возле моего имени стоит слово «умер», гораздо важнее решить проблемы с наследством. Макс никуда не денется, а вот люди, которые сейчас совершенно законно занимаются имуществом покойного меня, могут успеть ещё много всего.

Запихиваю список в папку с остальными бумагами и отправляюсь спать.

Рано утром приезжаю в экспертный центр, улизнув по дороге от назойливых журналюг. После крематория, нотариальной конторы и Единого центра идентификации я почему-то уже жду от каждого следующего учреждения отдельного архитектурного издевательства, а тут просто длинный коридор, двери с номерами и стойка регистрации.

Показываю направление.

Девушка за компьютером читает фамилию, потом переводит взгляд на меня.

— Да. Тот самый, — улыбаюсь я.

Она возится с документами пару минут, делает копии и отправляет меня ждать.

Сажусь напротив окна.

Людей немного. Кто-то листает новости, мужик через два кресла разговаривает по телефону, женщина рядом со мной долго делает вид, что не смотрит.

Хватает её секунд на тридцать.

— Простите… Вы Гордей Соколов?

— Сегодня да.

Она улыбается, явно не понимая, шучу я или нет.

— Можно фотографию?

— Можно.

Фотографируемся. После этого женщина ещё несколько раз благодарит и просит автограф.

Смешно. Полстраны вчера видело, как я вылез из собственного праха, а государству всё равно нужны отпечатки и суд.

Хотя если подумать, правильно. На месте государства я бы себе тоже на слово не поверил.

Дверь кабинета открывается.

— Гордей Романович? Проходите.

Специалист оказывается мужчиной лет сорока. Обычная рубашка под халатом, ничем не примечательный такой и совершенно безэмоциональный.

В кабинете полно какого-то оборудования. Часть приборов узнаю — похожие стояли в ареновом медицинском блоке.

Специалист открывает моё направление.

— Нам нужно подтвердить личность и сравнить текущие показатели с архивными. Сразу предупрежу: сделать всё сегодня не получится.

— Почему?

— Генетика быстро не делается. Расширенный магобиологический профиль тоже.

— Даже для воскресших?

— Для воскресших особенно. Это большая редкость, сами знаете, единицы магов с Аспектом Жизни способны воскрешать мёртвых… И то лишь тех, кто отсутствовал пару минут или часов.

— Сгоревших до праха, наверное, никто не может воскресить.

— Но у вас как-то получилось, — мужик подозрительно смотрит на меня.

— Да, — киваю я, но в подробности не вдаюсь.

Дальше я некоторое время делаю всё, что говорят. Отпечатки, сканирование глаз, кровь на анализ.

— Результаты генетики будут завтра? — уточняю я.

— Предварительно — да. Если не понадобится перепроверка.

— А зачем может понадобиться?

— Затем, что вы были кремированы, Гордей Романович.

— Железный аргумент.

Потом начинается та часть, которую я знаю очень хорошо.

Футболку приходится снять. На грудь, шею и руки крепят датчики, один блок защёлкивают выше запястья. Я устраиваюсь в кресле и закрываю глаза.

Специалист включает прибор и смотрит в экран. Раздаётся тихое гудение.

Потом меняет настройки и запускает снова.

Жду.

Он опять что-то переключает.

— Что не так?

— Пока рано говорить.

Ну хорошо.

Ещё минуту молчу.

На четвёртом замере он сам отодвигается от монитора.

— Архивный магобиологический профиль у вас подробный. Арена обновляла его регулярно.

— Да уж. Я эти обследования терпеть не мог.

— Сегодняшние показатели отличаются.

— Сильно?

— Некоторые заметно. Но без генетики и полного расчёта профиля я не хочу делать выводы, — мужчина разводит руками.

— Я не прошу выводы. Что именно отличается?

Он поворачивает экран немного в мою сторону.

Цифры и графики мало что дают, но несколько знакомых обозначений я вижу.

— Общая структура читается. Часть параметров совпадает с архивными, часть ушла довольно далеко. Такое редко бывает даже с теми, кто пережил клиническую смерть.

Специалист снова смотрит на данные, теребя кончик носа, и вдруг спрашивает:

— Вы сейчас можете использовать Огонь?

— Нет.

— Вообще?

— Сейчас нет.

Он переводит взгляд на меня.

— Что чувствуете при попытке?

— А я не пытаюсь.

— Почему?

— Потому что после возвращения каналы травмированы. Я же не хочу совсем лишиться магии.

— Боль есть?

— Нет.

— Давление? Ощущение закупорки?

— Ничего такого.

— Тогда нагрузочную пробу делать не будем.

— Вот и правильно, — киваю я.

Он что-то записывает в карточку.

— Учитывая обстоятельства, перегрузка или временное нарушение работы магической системы звучит вполне вероятно. Но подобных пациентов до вас не было.