Архитектор магических форм. Том 1 (СИ), стр. 48

— И как теперь узнать, будет ли бегать на планете маленький Гордей?

— Это не клонирование. И я уже объяснял, что мы провели процедуру, но беременность нам не подтверждали.

— Ладно. А через сколько она могла узнать результат?

— Обычным способом примерно через две-три недели. Раньше тоже возможно, но уже с магической диагностикой.

— И что она показывает?

— Формирующуюся магическую структуру беременности. На сроке, когда обычный тест ещё ничего надёжного не даст.

— А чего тогда все так не делают?

Врач смотрит на меня поверх очков.

— Вы хоть знаете, сколько это стоит?

— Я похож на человека, который делает тесты для беременных?

Он открывает рот, потом закрывает. Я достаю телефон и сверяюсь с календарём. С дня возвращения прошло уже достаточно времени, чтобы женщина знала ответ на мой вопрос. Только мне от этого пока никакой пользы.

— Она могла проверить и ничего вам не сказать?

— Могла обратиться в другое место. Или не делать раннюю диагностику вообще. Я не могу говорить за неё.

— Хорошо. Тогда кто она?

Врач опускает глаза на карточку. Жду, пока он поднимет их обратно.

— Я не знаю её настоящего имени.

Сжимаю пальцы, чтобы опять не отчебучить.

— Не начинай.

— Я говорю буквально. У неё закрытые данные, в рабочей карточке используется псевдоним. Процедура проводилась по закрытому протоколу.

— Вы её вообще видели?

— Конечно. Она приходила сама, проходила подготовку. Анализы тоже сдавала лично, затем была на процедуре.

— И вы не знаете, как её зовут?

— Нет.

— Ну а если увидите снова, узнаете?

— Лицо было закрыто маской.

Смотрю на врача, потом на компьютер. Маска. Ну да, кто бы мог подумать, что такая удобная штука бывает не только у меня.

— Вас ничего не смутило?

— Гордей Романович, мы работаем с очень влиятельными клиентами. Подтверждение личности и доступ врача к личным данным — разные вещи. Представленные документы прошли проверку.

— Значит, какая-то женщина приносит бумаги, прячет лицо, и вы спокойно используете мой материал?

— На конкретную процедуру было оформлено разрешение. По какой причине выбор пал на ваш материал, я не знаю. Но искренне надеюсь, что у ребёнка будет характер матери.

— Это ещё почему? Хотя можешь не отвечать.

— Если вы хотите оспорить процедуру, вам нужно разбираться отдельно. Клиника всё тщательно проверяет, ошибки быть не могло. Процедура была законной.

— И что будет, если я оспорю?

— Я не юрист, но, полагаю, вас вычеркнут из графы «отец». Хотя не думаю, что клиентка вообще планировала вас как-то вписывать.

— Это ещё почему? Ну да, я же был мёртв, а она даже имени не назвала своего…

Язык уже чешется снова спросить, кто именно предоставил документы на мой биоматериал, но сначала надо закрыть вопрос с тем, что ещё осталось. А то футбольную команду прямо сейчас я точно не хотел.

— Всё оставшееся переводим сегодня же. В «Генезис-Мед».

— Для передачи потребуется согласование принимающей стороны.

— Сейчас будет.

Нахожу номер клиники и звоню прямо из кабинета. Врач сидит напротив, осторожно потирая голень. На другом конце довольно быстро соединяют с нужным специалистом. Объясняю, что хочу перевести материал на хранение и нахожусь у текущего хранителя.

— Документы на руках? — спрашивает женщина.

— Часть. Остальные сейчас дадут.

Смотрю на врача. Он молча тянется к клавиатуре.

В «Генезис-Мед» уточняют, нужен ли транспортный контейнер, и просят передать телефон сотруднику. Протягиваю трубку. Врач коротко отвечает на вопросы, называет нужное отделение.

Получаю телефон обратно.

— Мы можем прислать представителя в ближайшее время, — сообщает женщина. — До его приезда, пожалуйста, не забирайте образцы самостоятельно.

— Я их в кармане и не планировал везти.

Она присылает предварительные документы на почту. Читаю условия на экране, останавливаюсь на разделе распоряжения материалом. Перечитываю его ещё раз и задаю вопрос вслух.

— Кто, кроме меня, сможет разрешить использование?

— Без отдельно оформленных полномочий — никто. В договоре это указано.

— Мне как раз это и нужно.

После звонка врач распечатывает заявление. Кладёт передо мной ручку и переворачивает лист.

Я двигаю документ к себе:

— Сначала прочитаю.

— Конечно.

Читаю медленно. Текст выглядит обычным, только вот и раньше там не было пунктов о том, что после смерти делайте с моим материалом, что хотите. В заявлении речь о переводе остатка. Сверяю реквизиты принимающей клиники и ставлю подпись.

Представитель «Генезис-Мед» приезжает, пока я проверяю комплект бумаг. Здоровается и сразу просит ответственного сотрудника показать транспортный контейнер.

Мужик в форме новой клиники ставит его на свободную тумбу. Сверяет данные со своим планшетом, затем подходит ко мне.

— Гордей Романович, правильно?

— Да. Передачу хочу видеть лично.

— Разумеется. Только за образцами в хранилище проходят сотрудники. Всё остальное будет при вас.

Меня устраивает. Ещё не хватало самому идти искать нужную ячейку, потому что местные опять запутаются в номерах.

Переходим в помещение для передачи. Через стекло видно, как сотрудник готовит материал. Представитель «Генезис-Мед» проверяет маркировку, не торопится подписывать акт. Я стою рядом и сравниваю записи с выданной мне ведомостью.

— Здесь тот же идентификатор? — спрашиваю, показывая строку.

— Да. Смотрите, на упаковке он тоже указан.

Он подводит планшет ближе, чтобы я мог прочитать. Совпадает. Дальше проверяем состояние при передаче, и только после этого сотрудник закрывает контейнер.

— Всё передаётся по ведомости, — подтверждает представитель новой клиники. — На приёмке проверят ещё раз. Подтверждение получите сегодня.

Ставлю последнюю подпись и забираю копии. Контейнер остаётся у него. Впервые за весь день могу выдохнуть.

Когда всё сделано, захожу к главврачу и беру листок с его стола.

— Ручку дайте.

Он протягивает. Записываю номер и кладу перед ним.

— Если эта женщина ещё придёт — сообщите мне.

— Я не могу разглашать информацию о посещениях. Это медицинская тайна.

Перевожу взгляд на вентилятор. Врач замечает, куда я смотрю, и поправляет очки.

— Мне не нужны её анализы. Появится — позвоните.

Он не отвечает. Подвигаю листок ближе к клавиатуре и забираю документы. Больше здесь задерживаться не собираюсь, даже если мне предложат кофе уже с коньяком.

На улице приходится остановиться у ступеней. И несколько раз медленно вдыхаю. Мимо проходят люди, кто-то узнаёт меня и делает порыв в мою сторону. Отворачиваюсь к дороге, пока он не решил подойти.

Смотрю на ладонь, которой держал врача. В кабинете я толком не понял, что делал. А сейчас вспоминаю, как он начал потеть, и сжимаю пальцы.

Еху. Я — маг крови. Только диплома не хватает и справки, что я окончательно охренел.

Утром гонял воду в трубке, днём уже проверил на человеке. Причём понятия не имею, сколько ему нужно до потери сознания. Я остановился, потому что увидел реакцию, а если бы нет?

Убираю руку в карман. На Арене я знаю, куда бью и чего жду от удара. Здесь мог случайно угробить задохлика, пока пытался получить ответ.

До нормальных проверок больше ни на ком эту штуку не пробую. Открываю заметки и дописываю к утренним измерениям, что происходило в кабинете.

Приложение с картами оживает и предлагает продолжить маршрут до магазина. Смотрю на стрелку, затем открываю контакты нотариуса. Датчики пока подождут, сегодня у меня образовались куда более важные дела.

К нотариусу приезжаю после короткого разговора с помощницей. Она предупреждает, что придётся подождать между приёмами, и я соглашаюсь. Лишь бы сегодня, потому что с этими бумагами до утра я точно не усну.

Помощница заглядывает в кабинет и зовёт меня. Захожу, кладу бумаги перед нотариусом.