Рунный маг империи. Том 3 (СИ), стр. 46

— Не осталось, говоришь? — дедушка мгновенно ухватился за нужное слово, и его улыбка стала ещё шире. — А до этого, значит, они были. Надеюсь, вы хоть кулаками нормально помахались, раз уж сразу поладить не получилось?

Хакон заметно напрягся, а его взгляд тут же метнулся в сторону деда. Судя по реакции, парень воспринял вопрос слишком буквально и решил, что глава рода каким-то образом подслушивал наш разговор или вообще всё это время стоял где-нибудь за дверью. Сигрид заметила реакцию брата и тихо усмехнулась, явно придя примерно к тем же выводам.

Я же совершенно спокойно отпил сока и поставил стакан обратно на стол. Никакой магии, подслушивания или особой дедукции здесь не требовалось.

Стол, возле которого мы сидели до драки, теперь стоял немного под углом относительно остальных, один из стульев оказался заметно отодвинут в сторону, а скатерть с противоположного края съехала вниз после падения Хакона. Никто из нас после драки даже не подумал привести всё в порядок.

Что касается выражения «помахаться кулаками», то оно было устойчивым. Сомневаюсь, что дед буквально имел в виду, что мы только ими и махались.

— Скажем так, мы обменялись мнениями, — спокойно ответил я, слегка поведя плечом. — Сначала словесно, но, не придя к общему пониманию, решили, что кулаки лучше помогут донести друг до друга свою точку зрения.

— Говорят, звон стали красноречивее любых слов, — по-философски ответил дедушка, проведя пальцами по бороде. — Думаю, это правило применимо и к кулакам. Так к каким выводам вы пришли?

— Что не надо судить человека по первому впечатлению, — раньше меня вмешалась Сигрид, и уголки её губ тут же поползли вверх. — Иначе можно ненароком узнать, насколько в доме крепкий стол.

— Сигрид, честное слово, я тебя когда-нибудь всё-таки придушу, — процедил Хакон, недовольно посмотрев на сестру.

— Я тебе, конечно, верю, разве могут быть сомнения? — практически пропела Сигрид.

Улав несколько секунд смотрел то на одного, то на другого, после чего громко расхохотался. Его плечи затряслись, а тяжёлая ладонь несколько раз опустилась на стол так, что стоящие рядом тарелки едва заметно подпрыгнули.

— Вот это правильно, внучата! Родственники должны быстро и решительно выяснять отношения, а не ходить годами с недовольными рожами, — наконец проговорил дедушка, немного успокоившись. — Подрались, поговорили, пожали руки и дальше спокойно живёте. Хуже всего, когда друг на друга зуб точат, а потом ещё делают вид, будто между ними ничего не происходит. Нет ничего хуже, чем грызня между своими.

Пока дед говорил, я тем временем потянулся к еде и отрезал себе приличный кусок запеканки. В нос сразу ударил запах сыра и дичи.

— Должен признать, братец нормально дерётся, — без всякого стеснения признал Хакон и тоже наконец потянулся к еде. — Так сразу и не скажешь, что он родом не из Северного Края. Кстати, ты где так драться-то научился, Энкрид?

— В Академии, — улыбнулся я, нарезая запеканку на мелкие куски. — У нас рукопашный бой почти не преподают, но наглых аристократов там более чем хватало. Особенно тех, кто думал, что я горазд только книги в библиотеке читать.

— Ешьте, пока горячее, — тихо произнесла бабушка, и все мы, за исключением дедушки, повернули головы в её сторону. Голос у неё оказался настолько спокойным, что даже за небольшим столом пришлось слегка прислушаться.

Раз уж хозяйка дома сама предложила наконец начать трапезу, больше никто ждать не стал.

Спустя несколько минут разговор практически сам собой стал тише, поскольку еда, действительно, оказалась отличной.

Запеканка таяла во рту, мясо легко отделялось от костей, овощи сохраняли вкус и не превращались в размякшую кашу, а соусы хорошо дополняли блюда, не перебивая их собственный вкус. Даже хлеб оказался ещё горячим, будто его вытащили из печи буквально перед тем, как принести сюда.

Я попробовал понемногу почти всего, что находилось рядом, и чем дальше, тем лучше понимал Хакона. Так вкусно в последний раз я ел разве что у себя дома, когда мама брала всё в свои руки и начинала самостоятельно готовить обед на всю семью.

Сами блюда даже не думали заканчиваться. Служанки время от времени приносили новые подносы и графины на замену старым, из-за чего стол продолжал ломиться от яств.

Неудивительно, что в какой-то момент в меня перестала лезть еда. Даже не припоминаю, когда в последний раз так объедался. Если в «Белом Грифоне» мне казалось, что ещё чуть-чуть — и я лопну, то тут у меня полностью пропало всяческое желание вставать и двигаться.

Хакон выглядел не лучше. Он отодвинул тарелку с костями в сторону и всем видом показывал, что больше в него и кусочка не влезет. Сигрид, наоборот, ела неторопливо и ехидно улыбалась, глядя на страдания брата.

Фадия тоже неторопливо ела, пробуя всего понемногу. На её тарелке по-прежнему лежали тушёные овощи и томлёное мясо, как и в самом начале трапезы. Только, в отличие от нас, она смаковала каждый кусочек, наслаждаясь вкусом блюда.

Правда, настоящий рекордсмен по количеству съеденного сидел совсем не там, где я ожидал.

Я изначально сделал ставку на главу рода из-за его комплекции и знания о том, что северяне обожают пиры и хорошую трапезу. Да и чего уж там, дед бывал в нашем доме, и я хорошо знал его аппетиты.

Однако кто ж знал, что у дедушки появится достойный противник.

Сначала я заметил, как сидевший напротив меня Хакон задержал взгляд на моём слуге. Мне тоже стало интересно, что его так заинтересовало, и, повернув голову, я увидел занятную картину.

Перед валарийцем уже стояла пустая тарелка, хотя я отчётливо помнил, что меньше минуты назад там лежал приличный кусок мяса вместе с гарниром. Дрог совершенно спокойно положил себе новую порцию и продолжил есть с таким выражением лица, словно ничего необычного не происходило.

Спустя ещё пару минут в сторону отправилась вторая пустая тарелка, а затем и третья. Заходившие к нам служанки с новыми блюдами ошарашенно смотрели на моего слугу, не понимая, каким образом пустая посуда успевала так быстро скапливаться.

Нет, я, конечно, знал, что у моего друга отменный аппетит, особенно после тренировок, но не настолько. Сейчас он спокойно мог дать фору даже Винсенту, главной угрозе всей Академической столовой.

Складывалось впечатление, что парень решил окончательно разрушить представление северян о возможностях человеческого желудка. Мне самому невольно стало интересно, как он умудрялся так быстро всё съедать и при этом усваивать пищу.

В какой-то момент одна из вернувшихся служанок поставила на стол целого запечённого молодого кабанчика. Дрог заинтересованно посмотрел на него, выждал минуту и, убедившись, что на него никто не претендует, пододвинул блюдо поближе к себе.

Увидев это движение, я почему-то сразу начал подозревать, что судьба несчастного кабанчика оказалась предрешена.

Примерно через пять минут от него, действительно, остались практически одни кости. Даже глава рода, до этого с удовольствием расправлявшийся с томлёными рёбрами в медовом соусе, застыл от увиденной картины.

Хакон выглядел абсолютно растерянным. По его лицу можно было подумать, что в голове у него крутилась одна-единственная мысль: «Если кому-то расскажу, мне не поверят». Выражение лица Сигрид было почти таким же, как у брата. А вот Фадия, наоборот, вообще ничуть не удивилась происходящему и лишь один раз сказала, чтобы Дрог ел медленнее и ненароком не подавился.

— А я смотрю, у вас в Валарии парней хорошо кормят, — наконец проговорил дедушка, медленно положив рёбра обратно на тарелку. — С таким аппетитом тебя в походе проще отдельной повозкой с провизией сопровождать.

— Хорошему воину требуется много пищи, — ничуть не смутился Дрог, после чего взял в руки хлеб и разломал его пополам.

— Это я уже вижу, — дедушка усмехнулся и вновь принялся за свою тарелку.

Казалось бы, в нормального человека больше еды не влезет, но как бы не так. Когда служанки начали приносить десерты, даже я вежливо отказался их пробовать, прекрасно понимая, что мне сразу станет плохо. Но не Дрог.