Загадки Столетней войны, стр. 76

Тем не менее, многие жители Аквитании, привыкшие за триста лет к жизни под английским монархом, продолжали хранить верность Генриху VІ. В 1452 году, пока французский король держал все свои силы в Нормандии, ожидая английской попытки её отвоевать, английская пятитысячная экспедиция прибыла на кораблях к Бордо. В октябре 1452 года город открыл ворота «старой власти», которую представлял Джон Толбот, граф Шрусбери. Поток подкреплений довёл размер его армии до семи тысяч, но их дисциплина очень сильно проигрывала новой французской армии Карла VІІ. В июне 1453 года французы тремя колоннами приближались к Бордо, и Толбот решил ударить по одной из них около города Кастильона, который она осаждала. Французами командовал их генерал от артиллерии Жан Бюро, и он решил уклониться от полевого сражения, полагаясь на силу укреплений собственного осадного лагеря.

Семнадцатого июля 1453 года Толбот решил прорвать линию французских укреплений, но английская атака была расстреляна французскими пушками. Сам Толбот погиб в бою, и его армия была уничтожена. Бордо держался ещё три месяца, блокированный с суши и моря, но в Англии махнули на него рукой, и 19 октября 1453 года он сдался.

Экспедиции Эдуарда ІV и «принц из Тауэра»

Хотя традиционно считается, что битва при Кастильоне означает окончание Столетней войны, но никакого мирного договора между воюющими сторонами подписано не было, и английские амбиции в отношении Франции никуда не делись. Однако в течение следующих двух десятилетий пришёл черед англичан заняться увлекательной забавой под названием «гражданская война». Это именно та война, которую в русскоязычных книгах называют «Войной Алой и Белой Розы», а в англоязычной — «Войной Роз» (если кому любопытно, то по-французски «Войной Двух Роз»). Как и «Столетняя война», это тоже кабинетный термин последующих веков, и тоже подверженный спорам о том, была ли это одна война или несколько, когда именно она началась, и когда закончилась, и так далее. Но это не тема для обсуждения в этой книге, посвящённой Столетней войне. Короче говоря, нерешительный и всё более скатывавшийся в бездну безумия король Генрих VІ не смог удержать свою корону, был свергнут, и на трон взошёл другой потомок Эдуарда ІІІ молодой и энергичный герцог Йоркский под именем Эдуарда ІV, первый король из так называемой Йоркской династии, в отличие от династии Ланкастеров, от Генриха ІV до Генриха VІ. Надо сказать, что представители обеих династий продолжали считать себя всё теми же Плантагенетами, правившими Англией с середины XII столетия.

К концу 1460-х годов Эдуард ІV достаточно укрепился на престоле, занятом в начале десятилетия, чтобы вернуться к ожидаемой от английского короля войне с Францией. В 1468 году он получил одобрение от парламента на введение налога для этой войны. То, что в тот раз с войной не получилось, серьёзно добавило к постепенно растущему недовольству королём («разбазаренные деньги налогоплательщиков»).

Это недовольство нашло источник внешней подпитки на противоположной стороне Ла-Манша. Там уже правил не Карл VІІ, а новый король, взошедший на престол одновременно с Эдуардом ІV. В этой книге уже упоминался роман Вальтера Скотта «Квентин Дорвард». В нём даётся достаточно развёрнутая характеристика этого монарха, которую стоит процитировать:

В ту эпоху, как будто для того, чтобы спасти прекрасную Францию от грозивших ей со всех сторон бед, на шаткий престол ее взошел Людовик XI, который, несмотря на свои отталкивающие личные качества, сумел понять и до некоторой степени пресечь и парализовать зло своего времени. Так иные яды, как говорится в старинных медицинских книгах, могут обезвреживать друг друга.

Людовик XI поддержал партию Ланкастеров, одним из вождей которой была его двоюродная сестра, жена свергнутого Генриха VІ, королева Маргарита Анжуйская. С помощью французских денег и используя Францию как собственный тыл, Ланкастерам удалось в 1470 году вернуть на английский престол слабоумного короля Генриха. Эдуард ІV бежал из Англии. По-английски говорят в этом случае «улетел». Да, он улетел, но обещал вернуться.

Поэтому после того, как в 1471 году Эдуард ІV с триумфом возвратил себе корону, в процессе практически истребив всю партию Ланкастеров (не до конца, о чём придётся пожалеть его младшему брату Ричарду, герцогу Глостеру), можно было вернуться к прерванной подготовке к войне с Францией, тем более что был повод — французская поддержка узурпатора. Уже в апреле 1472 года отряд английских лучников был послан герцогу Бретонскому Франсуа, по его просьбе, и с ним же было подписано соглашение о том, что весной следующего года начнётся английское вторжение. Хотя в марте 1473 года Эдуард подписал перемирие с Людовиком, но подготовку к войне не оставил. Парламент дал ему деньги на войну и в 1472 году, и в следующем. А ещё через год он заключил союз с Карлом Смелым, герцогом Бургундским, направленный против Людовика ХІ.

В июле 1475 года одиннадцатитысячная английская армия во главе со своим королём наконец пересекла пролив, разделяющий две страны, и высадилась в Кале. Новая война с французами была весьма популярна в Англии. Однако Франция на этот момент была гораздо сильнее, чем раньше. Поэтому король Эдуард решил, что если военная победа выглядит негарантированной (тем более что герцог Бургундский не то чтобы спешил ему на помощь), можно одержать победу экономическую.

Французский король, несмотря на то, что его армия была гораздо сильнее, чем у его предшественников, тоже не горел желанием вступить в бой — для французов победа тоже была вовсе не гарантирована. Он увидел возможность предотвратить войну, использовав, так сказать, не булат, а злато. Снова вернёмся к тому, что писал о короле Вальтер Скотт:

Прирожденная скупость Людовика не мешала ему, однако, быть щедрым до расточительности, когда дело шло о том, чтобы подкупить какого-нибудь фаворита или министра враждебного ему государя и этим предотвратить грозившее ему нападение или разрушить подготовляемый против него союз. Он любил чувственные наслаждения и всякие развлечения, но даже самые сильные его страсти — женщины и охота — не могли отвлечь его от строгого исполнения взятых им на себя обязанностей — от управления государством. Он был тонким знатоком человеческой природы, потому что никогда не чуждался частной жизни людей, к какому бы слою общества они ни принадлежали. И хотя он был высокомерен и заносчив, однако не признавал произвольного деления общества на высших и низших, чем вызывал глубокое возмущение знати, и не колеблясь доверял самые высокие посты людям, которых выбирал из самых низших слоев общества; правда, людей он умел выбирать и редко ошибался.

Надо сказать, что шансы победить в бою, наверное, были выше у Людовика. Очевидец (французский дипломат Филипп де Комин) написал об английской армии:

Я не преувеличу, если скажу, что люди Эдуарда производили впечатление весьма неопытных и непривычных к военной службе, поскольку они ехали такими нестройными рядами.

Неудивительно, ведь одним из аргументов в английском парламенте в пользу войны было то, что в армию пойдут всякие отбросы общества, и это поможет снизить уровень преступности в стране. Когда английская армия подошла к Амьену и заняла его, ворота города остались открыты, и солдаты обеих армий, как англичане, так и французы, принялись устраивать соревнования между собой: рыцарские турниры и стрельбу из лука. Эдуард послал письма королю Франции, в которых он потребовал возвратить земли Плантагенетов во Франции, но затем снизил свои требования до семидесяти пяти тысяч крон (пятнадцати тысяч фунтов) сразу, и ежегодной выплаты пятидесяти тысяч крон (десяти тысяч фунтов).

Как бы то ни было, 29 августа 1475 года два короля встретились на специально построенном мосте через реку Сомму возле городка Пикиньи (где проходили переговоры их представителей) вблизи Амьена и заключили соглашение о семилетнем мире и беспошлинной торговле между их королевствами и о выплате вышеуказанных сумм английскому королю (их должны были выплачивать ежегодно в два транша: на Пасху, и на День Святого Архангела Михаила, 29 сентября).