Загадки Столетней войны, стр. 77

Эдуард, родившийся в Нормандии и свободно владевший французским языком, быстро нашёл общий язык с Людовиком. После выплаты первого транша французы устроили пир для всего множества гостей, такой, что потом говорили, что английская армия во Франции не выпила и капли воды, имея в своём распоряжении столько вина. Вдоль улиц стояли длинные столы, прогибающиеся под тяжестью винных бочек. Де Комин писал:

У обоих столов король посадил пять или шесть своих товарищей, упитанных и прилизанных дворян, чтобы приветствовать любого англичанина, который хотел бы поднять бокал вина. Девять или десять кабаков были щедро снабжены всем, чего они желали, куда можно было обратиться без всякой необходимости оплаты, по приказу короля Франции, который оплатил всю стоимость увеселения, продолжавшегося в течение четырёх дней.

Сам король Эдуард — тоже большой любитель разнообразных, не требовавших большого интеллекта развлечений — был настолько пристыжен поведением своих солдат, что приказал многих мертвецки пьяных выбросить за стены города. Король Людовик также организовал армию социально безответственных женщин для увеселения солдат противника, что многим из них нанесло урон не менее серьёзный, чем военные действия — заболеваниями, связанными с Венерой, богиней любви.

Людовик ХІ всячески стремился ослабить влияние герцога Бургундского, и ему был необходим мир с Англией. Поэтому он не скупился на роскошные подарки английской аристократии. Позже он говороил, что изгнал англичан из Франции с большей лёгкостью, чем его отец, ибо тому пришлось выгонять их армией, а Людовик управился отправив их восвояси с помощью оленины и доброго французского вина.

Договор был выгоден и Эдуарду. Он обеспечил ему независимый и значительный поток финансовых средств, что сделало возможным гораздо реже прибегать к услугам парламента для введения налогов. С другой стороны, фактически сдав французами английские претензии на утраченные территории, он нанёс удар репутации новой династии («что те, что эти — тоже легли под французов!»). Многие английские аристократы открыто сожалели, что лишились возможности заработать себе воинскую славу на поле брани. То, что Эдуард не решился на сражение с армией Людовика, многие расценили как констатацию факта военного превосходства французов над английской армией.

Эдуард быстро смог подавить недовольство мирным договором, который оказался непопулярен и среди английского простонародья. Вскоре экономические выгоды от договора в виде более низких акцизов на импорт и, соответственно, более низких цен, привели к тому, что большинство подданных смирилось с ним. Однако буквально за несколько месяцев до смерти Эдуарда ІV Людовик XI расторг этот договор.

После смерти Эдуарда ІV в апреле 1483 года на престол должен был взойти его сын, Эдуард V. Но прежде чем новый монарх был коронован, власть захватил брат покойного короля, герцог Глостер, воцарившийся под именем Ричарда ІІІ. Свои действия — помимо жажды власти, разумеется — он обосновал тем, что брак его старшего брата с Елизаветой Вудвил был недействительным и, соответственно, дети от этого брака были незаконными. Несостоявшийся Эдуард V вместе со своим младшим братом Ричардом, герцогом Йоркским, были быстро упрятаны в лондонский королевский замок Тауэр, и после о них не было ни слуху ни духу. Они просто исчезли, испарились.

Ричард ІІІ заработал весьма неважную репутацию, не в последнюю очередь из-за того, как он описан ещё в одной исторической пьесе Шекспира, называющейся, как можно догадаться, «Ричард ІІІ». В последние годы появилось достаточно много ревизионистских исторических работ о короле Ричарде, вызванных тем, что был найден его скелет и торжественно, с королевскими почестями, перепогребён в марте 2015 года в кафедральном соборе города Лестера. Поскольку главное обвинение против Ричарда ІІІ — узурпация короны и убийство юного короля и его младшего брата, защитники Ричарда часто утверждают, что он был в своём праве, поскольку брак его старшего брата действительно не был законным, и поэтому Эдуард V не мог быть легитимным королём. Поскольку парламент своим решением подтвердил незаконность брака Эдуарда ІV и тем самым лишил права престолонаследия его детей, у Ричарда не было никаких причин опасаться своего племянника, а вот у настоящего узурпатора — Генриха Тюдора они как раз были, и не он ли сам приказал зарезать несчастных принцев? Что до Шекспира, то тот просто выполнял задание, поставленное перед ним династией Тюдоров, по чёрной пропаганде и очернению светлого образа невинно убиенного законного монарха Ричарда ІІІ.

Начнём с брака. Когда Эдуард ІV взошёл на престол в 1461 году, ему было всего лишь девятнадцать лет, и он не был женат. Разумеется, он сразу же стал самым завидным женихом в королевстве, и многие аристократы стали строить виды на то, чтобы породниться со своим монархом. Один из влиятельнейших среди них — Ричард Невилл, граф Уорик, прозванный за свою роль в Войне Роз «Делатель королей», имел собственные планы относительно матримониальной ситуации молодого короля: он хотел, организовав его брак с сестрой французского короля Людовика ХІ, закрепить союз с Францией. Уорик считал, что он определяет внешнюю политику Англии, и что она должна быть именно такой. Но в 1464 году Эдуард буквально ошеломил весь высший свет Англии, да и не только её. Он взял в жёны — явно по любви, что бы ни пели о том, что такого «не может ни один, ни один король» — вдову рыцаря, погибшего в войне по другую сторону фронта, Елизавету Вудвилл. Причём об этом стало известно только спустя какое-то время после тайного венчания короля.

Новая королева не собиралась располагать к себе высший свет. Она была высокомерна и откровенно манипулировала супругом, вынудив его приблизить ко двору её обширный и небогатый, а потому жадный клан. Родственники королевы нажили себе достаточно врагов, чтобы никто не заступился за них, когда герцог Глостер арестовал верхушку клана и вскоре обеспечил их казнь по обвинению в государственной измене (надо сказать, что нет особых сомнений, что Вудвиллы сделали бы то же самое с ним, так что Ричард просто успел раньше).

А вскоре пошёл слух, быстро озвученный самим герцогом Глостером, что прежде чем его старший брат венчался с Елизаветой Вудвилл, он уже обещал взять в жёны Элеанору Толбот — дочь знаменитого военачальника Джона Толбота, графа Шрусбери, рассказом о гибели которого заканчивался предыдущий раздел. Если он сделал такое обещание, то не мог вступить в брак с Елизаветой, следовательно, брак этот был недействителен, а дети, родившиеся в нём — внебрачные и не имеют права на наследование, в том числе трона. Правда, надо сказать, что поначалу Глостер — или его окружение — также озвучивали предположения, что сам Эдуард ІV был незаконным сыном герцога Йоркского (ходили слухи, что его маменька согрешила с лучником из охраны; действительно, красавец Эдуард не был особо похож ни на своего отца, ни на младшего брата; с другой стороны, старый герцог очень хорошо к нему относился и совершенно точно считал его своим сыном). Но эта линия идеологического обеспечения захвата власти вскоре была отброшена в пользу атаки на законность брака покойного короля.

Если действительно король делал брачное предложение дочери графа Шрусбери, то с точки зрения тогдашнего церковного права это было равноценно заключённому браку (если кто из читателей когда-либо венчался в церкви или присутствовал на венчании, то может помнить стандартный вопрос священника к молодым: «Не обещахся ли еси иной невесте?» — на который правильным ответом должно быть: «Имам, честный отче. Не обещахся»; это именно об этом же). То, что сама леди Элеанора была давно мертва и не могла ни подтвердить, ни опровергнуть обвинение, скорее работало на руку Ричарду. С другой стороны, уже при следующей династии, например, в «Истории Ричарда ІІІ» пера Томаса Мора (того самого, кому принадлежит также и «Утопия», которую когда-то в школах изучали как одно из первых предсказаний о коммунистическом обществе) была сделана попытка стереть имя леди Элеаноры из истории, заменив на явно вымышленный персонаж, чтобы затем показать очевидную лживость «кровавого узурпатора и тирана» Ричарда ІІІ. В общем, стопроцентной уверенности нет ни в том, что Эдуард ІV имел право жениться на своей королеве, ни в обратном.