Загадки Столетней войны, стр. 25
Можно было попытаться пробить брешь в стене (или в воротах) над поверхностью земли. К концу войны французская армия всё чаще стала использовать для этого артиллерию, получавшую всё большее распространение и развитие. Но артиллерия начала успешно использоваться при взятии крепостей уже в первой половине войны. Примером такого использования, когда пушки показали своё огромное разрушающее действие в отношении крепостных стен, была осада французами занятого английским гарнизоном города Сан-Савёр в 1374–1375 годах (как раз в тот период, когда удача перешла наконец к французам, и им довольно быстро удалось отбить практически все территории, уступленные после катастрофы в битве при Пуатье).
Но могли использоваться и часто использовались так же и менее высокотехнологичные, но зато поверенные временем методы. Пролом в стене могли создать, работая у её подножия (и под защитой деревянных навесов) землекопы и сапёры. Могли использоваться, особенно против ворот как наиболее слабого места крепости, известные ещё со времён древней Ассирии, тараны, то есть тяжёлые брёвна, подвешенные на канатах или цепях к рамочной конструкции, а в случае небольших и слабых укреплений даже просто удерживаемые на руках командой из десятка — другого бойцов. Тараны могли быть окованы бронзой или железом, или же просто конец бревна мог быть грубо отёсан для придания ему рабочей заострённой формы. На раму таранов могли, опять-таки для защиты от метаемых защитниками со стен стрел, дротиков и камней, деревянные щиты, иногда обшитые сырой кожей или металлическими пластинами для защиты от попыток их поджечь. Такие тараны нередко ставились на колёса, чтобы легче транспортировать их к месту работы.
Против крепостных стен, особенно против более слабых надстроек, за которыми скрывались стрелки гарнизона защитников крепости, применялись метательные машины, которые впоследствии заменила уже упомянутая пороховая артиллерия. Однако, в отличие от пушек, механические осадные орудия могли быть сконструированы прямо на месте из подручных материалов опытной командой осадных инженеров. Ещё с античных времён были известны баллисты (фактически огромные арбалеты, поставленные на неподвижные станки), а также катапульты, или мангонелы. С ХІІ столетия в Европе распространился и во времена Столетней войны уже широко употреблялся, требюше (или требушет) — изобретённый в Китае, заимствованный арабами и пришедший в Европу после знакомства с ним ветеранов крестовых походов. Требюше работал по принципу рычага. К его длинному концу цеплялась праща с метательным снарядом, который улетал в сторону противника, когда короткий конец резко уходил вниз, либо скоординированным рывком команды обслуживающего персонала, либо — в более поздних конструкциях — под действием противовеса. Баллисты и катапульты могли метать свои снаряды на расстояние до двухсот метров, а большие требюше могли посылать свои камни на вдвое большую дальность.
Помимо построения осадных орудий под стенами осаждённой крепости, такие орудия могли подвозиться на место осады уже готовыми. Например, когда французы осаждали удерживаемый англичанами город Бержерак на юге Франции, то доставили в осадный лагерь большой требюше из города Ла Реоль. Обозы, доставляющие подобное оборудование, также как и обозы, везущие припасы для осаждающих, нередко становились объектом атак противника.
Если взять крепость штурмом не удавалось, то можно было взять её измором. Такая осада стóила осаждавшим дешевле как с точки зрения потерь, так и с позиции вложения сил и средств в постройку осадной техники. Недостатком была длительность осады. Ни одна крепость не могла выдерживать осаду бесконечно — количество запасов еды, воды и других припасов всегда имеет предел. Но она имела возможность продержаться либо до прихода на помощь дружественной армии, либо до того момента, когда продолжение осады станет контрпродуктивным для интересов осаждающей стороны. В свою очередь, союзники осаждённых старались доставить им припасы, которые позволили бы им продержаться дольше. Поскольку очень часто у осаждавших не было необходимой численности войск для установления полной блокады, это нередко удавалось. Однако иногда случались и неудачи. Например, во время осады англичанами крепости Мо французский обоз смог незаметно ночью подойти к городским стенам и уже начал перегружать запасы продовольствия, когда один из солдат, поднимаясь по лестнице на стену с ящиком солёной рыбы, уронил его с высоты на землю. Шум разбудил осаждавших, и французскому обозу пришлось спасаться бегством.
Не стóит забывать, что для командующего средневековой армией требовались значительные усилия, чтобы сохранить контроль над собственными бойцами, которые должны были месяцами, часто среди дождей и стужи, держать осаду, терпя лишения и болезни, и без скорой надежды на возможность поживиться грабежом, или вообще как-то развлечься. То, что история тех веков сохранила память о многих длительных осадах, служит напоминанием о высоких командных качествах вождей тогдашних армий и о высокой дисциплине и мотивации их подчинённых.
Хорошим примером такой длительной осады является осада Кале армией короля Эдуарда ІІІ вскоре после его блестящей победы при Креси. Через несколько дней после сражения, 30 августа 1346 года, его армия повернула к морю. Для продолжения войны нужна была база, порт на берегу Ла-Манша. Ближайшим к Англии таким портом был Кале. О его стратегической важности свидетельствуют те усилия, которые Эдуард приложил к его захвату. Первоначальный осадный корпус насчитывал от десяти до двенадцати тысяч человек, которые добрались до города как по территории Фландрии, так и по морю. Надо сказать, что первый морской конвой из Англии к Кале был перехвачен союзниками Франции — генуэзскими галерами — и уничтожен. Но эта победа (17 сентября 1346 года) оказалась последним французским успехом.
Поскольку Кале был окружён с суши песчаными дюнами и болотами, так что не было возможности ни использовать осадные орудия, ни вести подкоп под стены, король Эдуард принял решение взять город блокадой и измором. На суше все подходы к городу тщательно охранялись английскими пикетами, а с моря Кале блокировали английские военные корабли. Французы не пытались деблокировать Кале до середины марта 1347 года, когда начался новый сезон военных действий. Французы сделали попытку захватить и разрушить дамбу неподалёку от города, что привело бы к затоплению местности вокруг Кале и могло вынудить Эдуарда снять осаду. Но этот замысел провалился. Англичане в свою очередь смогли взять под контроль удобную бухту, где смог базироваться их флот в составе сотни боевых кораблей, блокирующий осаждённых с моря. 25 июня 1347 года французы попытались провести в Кале обоз со съестными припасами, в которых в городе, уже испытывавшем серьёзный голод, была большая нужда. Горожане были вынуждены выгнать за городские стены полтысячи беднейших жителей, чтобы растянуть запасы для гарнизона. Провал попытки доставить в город продовольствие сильно подорвал их дух.
Король Филипп VІ сумел собрать двадцатитысячную армию, половину из которой составляли рыцари. Но когда он 27 июля 1347 года подошёл к Кале, то обнаружил, что осаждавшие превосходят его численно. У Эдуарда под знамёнами было пять тысяч рыцарей, шесть тысяч пехоты и двадцать тысяч лучников, а также ещё пятнадцать тысяч матросов его флота. Лагерь англичан за месяцы осады был сильно укреплён с суши и хорошо прикрыт с моря. После нескольких мелких стычек французский король принял единственно возможное решение — отступить. На следующий день, 3 августа 1347 года, Кале сдался.
Эдуард был взбешён тем, что город сопротивлялся ему почти целый год. Однако он не стал отдавать город «на поток и разграбление». Вместо этого английский король приказал, чтобы к нему явились шесть городских старейшин, с верёвочными петлями на шеях. Он отдал приказ их обезглавить, и только мольбы его жены, королевы Филиппы, которая к тому же была на последних месяцах беременности, вынудили его помиловать обречённых. Французский летописец Жан Фруассар так описал этот момент: