Загадки Столетней войны, стр. 23

В сражении при Креси английский главнокомандующий — король Эдуард — находился вместе с резервом своей армии и непосредственно не участвовал в рукопашной схватке. Известно, что командиры отдельных отрядов его армии посылали к нему гонцов за помощью, и он отвечал им тоже через гонцов. Но при Азинкуре командующий английской армией — король Генрих — сражался в первых рядах своей армии и просто не имел физической возможности ни наблюдать за ходом сражения, ни руководить им. То же относится и к высшим командирам следующего звена. Так, историки почти полностью уверены, что в подчинении у сэра Томаса Эрпингама был весь контингент лучников армии Генриха V. Но в ходе сражения он не осуществлял никакого командования ими, поскольку сражался вместе с другими пешими латниками плечо к плечу со своим королём. Но в таком случае, кто руководил плотностью и частотой залпов? Было ли отдано всё на откуп суждению низовых командиров, винтенаров и сентенаров? Или было составлено подобие нынешних «карточек огня», согласованное заранее перед сражением? На эти вопросы мы, скорее всего, никогда не получим удовлетворительного ответа. Известно, что сэр Томас подал сигнал своим лучникам начать стрельбу — неясно, либо сигналом своим знаменем, либо звуком трубы. Но после этого руководство стрельбой было в руках младших командиров. Вскоре шум боя наверняка сделал бы невозможным воспринимать любые команды голосом кроме простых и хорошо знакомых и отрепетированных, но которые бы тем не менее позволили дать понять рядовым лучникам, когда стрелять, куда и с какой частотой.

Казалось бы, такой вопрос как доспех и вооружение противоборствующих сторон, должен представлять наименьшую трудность. Сохранилось достаточно артефактов, надёжно датированных комплектов доспехов, по которым можно составить представление о том, как выглядел латник в тот или иной год. Однако проблема в том, что наиболее современный комплект доспехов был лишь у наиболее знатных и богатых рыцарей (как и наиболее богато украшенный, часто даже отделанный драгоценными металлами). Но доспех был очень дорогим удовольствием, хоть и в буквальном смысле жизненно необходимым. Относительно дешевые железные латы, которые мог бы носить небогатый рыцарь или сквайр, стоили в Англии около одного фунта стерлингов, или около тысячи двухсот современных американских долларов. Стальной доспех стоил вчетверо дороже. Что касается сержантов, слуг и оруженосцев, им часто приходилось довольствоваться элементами старых доспехов своих господ. Поэтому по обе стороны поля сражения можно было увидеть как рыцарей, закованных в латы, как будто сошедших со страниц иллюстрированной книги о средневековом оружии идеально соответствующие напечатанному в ней году, так и, возможно, гораздо большую толпу латников победнее в защитном доспехе, который бы был привычен за несколько десятков лет до битвы.

О войне и о сражениях редко думают как о явлениях экономики, однако современники часто рассматривали их именно с такой точки зрения. Как уже неоднократно отмечалось, на войну часто шли с желанием разбогатеть. Поэтому можно попробовать определить на примере сражения при Азенкуре, насколько прибыльным оказалось оно для генерального директора компании «Английская армия», короля Англии Генриха V Плантагенета.

Начнём с расходов. Ясное дело, нам придётся сделать определённые допущения. Допустим, в армии Генриха было пять тысяч лучников, а также девятьсот рыцарей и латников. Среди рыцарей было два герцога, четыре графа, пять баронов. Их жалование за день битвы полагаем тем же, что и в любой другой день кампании, то есть шесть пенсов в день лучнику, один шиллинг простому латнику, два шиллинга рыцарю, четыре — барону, шесть шиллингов шесть пенсов графу и тринадцать шиллингов четыре пенса герцогу. Не забудем также, что в армии состояли и оплачивались священники: епископ и тридцать один священник (по одному на каждые 178 воинов), доктор и двадцать хирургов (по одному на каждых 280 бойцов), а также разнообразные королевские чиновники, такие как герольды, постельничие и управляющие. В сумме жалование комбатантов и некомбатантов за 25 октября 1415 года составит около 175 фунтов.

Далее прикинем затраты на расходные материалы, главным образом стрелы. Они оплачивались королём для всей армии, из его собственных средств. Как уже говорилось, стрелы считались связками по две дюжины (двадцать четыре стрелы). Одна связка стоила три пенса. Каждый лучник обычно носил с собой две связки. Предположим, что за время сражения каждый из пяти тысяч лучников израсходовал все свои стрелы, и пренебрегаем тем, что часть могла быть использована заново. Двести сорок тысяч выпущенных стрел стоили королю Генриху ещё 125 фунтов.

Питание бойцов предполагалось оплачивать из их жалованья, так что здесь король не несёт расходов. Итого, общие расходы на сражение составляют 300 фунтов. А теперь перейдём к доходам.

К ним относится выкуп за пленников. После сражения англичанам достались маршал Франции, два герцога, пять графов, десятки баронов и сотни рыцарей — всего до двух тысяч пленников, за которых можно было получить выкуп. Естественно, выкупы разнились в зависимости от ранга и титулов пленников и возможностей их семей, но если грубо усреднить его до пятидесяти фунтов за одного пленника, то потенциальный доход составит сто тысяч фунтов — очень хорошее превышение доходов над расходами для этого предприятия.

Правда, нужно учесть, что эта потенциальная выгода ещё должна была быть реализована, а это далеко не всегда удавалось. Когда амия Генриха подошла к конечной цели своего похода — Кале, то оказалось, что в городе не хватает запасов продовольствия на такую ораву, и солдатам пришлось срочно реализовывать свои «активы», отдавая своих пленников с большой скидкой. Некоторые пленники так и не были выкуплены, например, герцог Орлеанский. Ему довелось провести следующие тридцать лет своей жизни в, надо сказать, достаточно комфортном плену в Англии, откуда он вышел только в 1445 году. Но даже если допустить, что только один процент от потенциального выкупа был выплачен, то и тогда результатом сражения была весьма приличная прибыль, троекратно превышающая затраты.

Война помимо сражений

Когда люди вспоминают о прошлых войнах, то чаще всего в голову приходят именно знаменитые сражения. Обычно на сражениях фокусируются повествования о войнах прошлого. Есть даже целая субиндустрия популярных книг о «знаменитых сражениях». Однако на самом деле сражения занимали (и продолжают занимать) исчезающе малую долю как времени войны, так и личного опыта переживаний как солдата, так и мирного жителя, которому по несчастливому стечению звёзд пришлось оказаться современником или современницей «времени Марса».

Не была исключением и Столетняя война. Сражения в ней случались довольно нечасто. Можно даже сказать, что на протяжении большей её части французские полководцы предпочитали избегать полевых столкновений со своим противником. Гораздо выгоднее было заманить английскую экспедицию вглубь страны перспективой решающего сражения и затем уйти от битвы, оставив на долю английской короны расплачиваться из собственного кармана со своими солдатами — теми, кто остался под знамёнами к концу похода, а не умер от болезни или не дезертировал. Рисковать сражением означало рисковать очень многим, вплоть до утраты контроля над тем или иным герцогством, а то и самим королевством.

В затяжной войне, как уже было показано, ресурсы Французского королевства однозначно давали преимущество его монархам, поэтому обычно к сражениям стремились англичане. Чтобы добиться от противника решимости встретиться в открытом бою, одним из приёмов ведения военных действий стали так называемые «шевоше», или глубокие конные рейды по территории противника. Иногда можно встретить утверждение, что шевоше были изобретены в четырнадцатом столетии в войнах Англии против Франции и Шотландии, но сам термин (французский, означающий буквально «езду верхом») возник за два столетия до того, а сам военный приём — грабительский конный рейд вглубь вражеской территории — описывается в войнах Франкского королевства (предшественника Франции и Германии), а также в саксонской Англии, чуть ли не с седьмого столетия.