Предвестник (ЛП), стр. 55

Не лучший мой момент.

Это воспоминание выгоняет меня из постели. Я одеваюсь, избегая смотреть на часы и в зеркало. Я не хочу знать, который час, и слишком зла, чтобы посмотреть на себя. Но к тому моменту, как я захожу на кухню, на столе уже остывает кружка кофе. Первого глотка достаточно, чтобы убедить меня в том, что я жива. Второго — чтобы пожалеть об этом.

Леноры нет, но ее присутствие ощущается во всем: под полотенцем поднимается тесто, на решетке остывает буханка свежего хлеба, а из романтической книжки вместо закладки торчит бумажка со списком дел.

Я беру ее в руки, и ко мне возвращается еще одно смутное воспоминание о прошлой ночи: Инквизитор выхватывает у меня книгу, потому что я дотронулась до обложки. Потому что я, блядь, провела пальцем по ее названию.

Нет, потому что это была та самая ебаная книга, которую он взял в тот день в Уинтуре и сунул под свой плащ. Скорее всего, та самая, о которой он рассказывал Талиесину на кухне в ту ночь, когда его дружок предложил меня прикончить.

Прошлой ночью я нащупала буквы S и C… scions, потомки. Книга все это время находилась в его крыле. Вот что бывает, когда выпьешь столько проклятого Звездами вина. Что бы он ни скрывал, я не могу отделаться от чувства, что это как-то связано с тем, почему Звезды прокляли меня магией Равенелла. Вот почему он отобрал у меня книгу.

Может, он вообще не пытается мне помочь.

Может, поэтому он назвал меня соблазном и спрятался за своим титулом и обетом.

А может, он просто в таком же охуевозе, как и я, и слишком занят борьбой с собственными демонами.

В любом случае, доверять ему нельзя. Каким бы добрым он ни был и чем бы ни пожертвовал ради своих подопечных.

Он Мариус, а я… нет. Я не должна об этом забывать.

Я крадусь к западному крылу. Теперь головная боль кажется заслуженным наказанием за мои многочисленные проебы в суждениях. Но там заперто. Видимо, Инквизитор тоже сожалеет о своих решениях.

Поэтому я перехожу к запасному варианту. Библиотека, которую я трусливо избегала с тех пор, как мне почудился призрак. Теперь эта мысль кажется почти смешной. У Инквизитора есть запрещенная книга. Наверняка, есть и другие. Книги о тех секретах, что он хранит, и, скорее всего, масса всего об ордене Равенелла. Ленора либо не знала, где искать, либо просто не стала бы их трогать.

Вот почему меня отпугнули от посещения библиотеки, но я не могу и дальше позволять страху делать за меня выбор.

Мне нужны ответы о метке, которой меня наградили Звезды, пока не стало слишком поздно. Даже если пока я еще не почувствовала ни малейшего покалывания пробуждающейся в крови магии. По ночам я лежу без сна, сканируя собственное тело, до смерти боясь ее обнаружить. Магия никогда не обходила стороной ни одного человека линии Икароса. Я была бы первой. Раньше эта мысль пугала меня, но с меткой ордена Равенелла на груди…

Я должна знать, с чем имею дело. Я толкаю дверь сильнее, чем необходимо. Она распахивается настежь, и я замираю как вкопанная.

С таким же успехом эта библиотека могла бы быть храмом. Только не тем, что посвящен поклонению Звездам. Нет, здесь все поклоняется книгам. К витражному куполу поднимаются три этажа, каждый из них заставлен стеллажами, а каждый дюйм стеллажей и полок забит книгами в кожаных и тканевых переплетах. Верхние этажи опоясывают широкие балконы, соединенные винтовой лестницей из красного дерева. Окна тоже витражные, на каждой панели изображено отдельное созвездие. Через них льется свет, раскрашивая читальные столы и скамьи на первом этаже синими, золотыми и багровыми бликами. По периметру расставлены кожаные кресла, их высокие спинки с «ушками» идеально подходят для того, чтобы устроиться с книгой. В дальнем конце, в еще одном гигантском камине едва тлеют поленья. Даже воздух здесь пахнет чернилами и старой бумагой.

Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Тишина кажется священной. Я почти ожидаю, что Звезды поразят меня гневом просто за то, что я осмелилась здесь дышать.

Обходя первый уровень, я разглядываю корешки. В основном это летописи, военные трактаты и сборники законов и судебных решений. Вроде тех книг, что приносила мне Ленора. Следующая секция отмечена гравированными латунными табличками. Есть философия, география, даже ноктиметрия. Я начинаю с этого раздела. Полки организованы с маниакальной тщательностью, каждая книга стоит, как дисциплинированный маленький солдат, строго по алфавиту и на своем месте. Я провожу по ним пальцем, выискивая хоть что-то, выбивающееся из порядка. В Уинтуре я лишь мельком видела книгу, которую он украл, успев заметить только две буквы из названия: S и C. Теперь я знаю все слово и надеюсь, что библиотека подскажет мне, что оно означает.

Я наугад вытаскиваю один том. Обложка черная, с тисненым узором из скрещенных мечей и звезд. Название на древнем языке, которого я не знаю. К счастью, остальной текст и дарственная надпись внутри написаны на современном языке:

Дому Мариус — дабы прошлое не было забыто и не повторилось.

Не самый сентиментальный подарок.

Я листаю страницы, сплошь усеянные схемами и сносками. Текст в основном посвящен этике использования ноктиметрии в военном деле. Зевнув, я ставлю книгу на место и иду дальше.

Следующая полка выглядит страннее. Книги здесь меньше размером, некоторые всего лишь с мою ладонь. У одних обложки простые, без надписей. На других названия небрежно нацарапаны неразборчивым почерком. Я открываю одну и нахожу узоры и расчеты, некоторые еще не закончены, и все они нарисованы от руки. Это какие-то дневники. Текста минимум, скорее заметки, чем предложения. И, к сожалению, большая часть действительно написана на древнем языке.

Я настолько поглощена изучением, что, услышав за спиной тихие шаги, чуть не выпрыгиваю из собственной кожи.

Я замираю с полуоткрытой книгой в руках и оглядываюсь через плечо. Зал пуст, но воздух кажется наэлектризованным. Здесь кто-то есть. Быстро сунув книгу на место, я окидываю взглядом верхние этажи в поисках движения.

Но, если не считать пылинок, выстраивающихся в созвездия в утреннем свете, я здесь одна. С облегчением я продолжаю поиски, пока меня не прерывает резкий хлопок закрывающейся книги.

Я резко оборачиваюсь и вскрикиваю. Прямо за мной, слишком близко, стоит мужчина. Я тут же прикрываю рот ладонью.

— Не та полка, — произносит он.

Мое сердце пропускает удар и застревает в горле, прежде чем до меня доходит, что он говорит о книге. Он выхватывает ее у меня из рук и ставит на место вместе со своей, а я могу только таращиться на него.

Он старше Инквизитора, может, лет на десять. Хотя сложно сказать наверняка, потому что его коротко остриженные, каштановые, волосы все еще без единого намека на седину. И хотя на его светло-коричневой коже нет морщин, в темных глазах кроется тяжесть, говорящая либо о мудрости, либо о вечном разочаровании. Мантия на нем не скрывает ширину его плеч, телосложение выдает в нем человека, в прошлом привыкшего к действиям. Вероятно, рыцаря.

Но по какой-то причине он находится именно здесь. Он поправляет на носу очки в проволочной оправе и смотрит на меня так, будто обнаружил крысу в амбаре с зерном.

— Заблудились?

В его вопросе сквозит упрек, словно книги предназначены для того, чтобы на них смотрели, а не трогали. Или, упаси Звезды, читали.

Никакой это, блядь, не призрак.

Я краснею, чувствуя себя пойманной с поличным, хотя мои руки пусты. Понятия не имею, как долго он за мной наблюдал.

— Я искала книгу.

Только, пожалуйста, не спрашивай, какую.

Он подходит ближе; его шаги беззвучны на толстом ковре.

— Да, обычно именно этим в библиотеках и занимаются. Только не нарушайте порядок. — Он отрывисто кивает на книги. — Они расставлены по темам и авторам. Если берете какую-то, ставьте ее потом на место. Если загнете страницу, то я замечу.

Он морщится, словно эта мысль причиняет ему физическую боль.