Предвестник (ЛП), стр. 56

Я киваю, борясь с желанием извиниться. Не то чтобы он злился, скорее, смирился с неизбежностью хаоса в своих владениях.

— Ленора предупредила, что Инквизитор трепетно относится к своим книгам, — говорю я вместо извинений. — Я ничего не испортила. — Но почему она не предупредила меня об этом типе?

Он секунду раздумывает.

— Я Эдриан. Я друг семьи.

Который привидением бродит по библиотеке?

— Арден, — отвечаю я, заставляя себя добавить: — Икарос.

Его брови ползут чуть выше.

— Посвящаемая из Дамалиса. Инквизитор упоминал, что вы у нас гостите.

Я жду, что он назовет меня Предвестником, или Равенеллом, или монстром. Но он просто подходит проверить, действительно ли я оставила книги в надлежащем порядке.

— Если ищете что-то конкретное, — говорит Эдриан, уже отворачиваясь обратно к стеллажам, словно наш разговор его утомляет, — спрашивайте.

Я бросаю взгляд на полки, обдумывая его предложение.

— Здесь есть книги о том, что случилось с орденом Равенелла во время Последней Войны? — Это немного опасная просьба, но это может оказаться достаточно полезным лично для меня, стоит рискнуть. — Или о первых семьях покровителей?

— Предостаточно. — Но вдаваться в подробности он не спешит.

Я медлю.

— Я надеялась, найдется что-то… не знаю. — Я цепляюсь за самую убедительную причину из всех. — Может, способ разрушить проклятие Предвестника?

Раз уж я не могу выяснить, что скрывает Инквизитор, то будет неплохо избавиться от этой ебаной метки.

Он прищуривается.

— Вы считаете это проклятием?

Неделями я вспоминала лица людей в тронном зале и прокручивала в голове разговор тех мужчин, что между делом планировали меня прикончить.

— Если бы это было проклятие, вы бы уже были мертвы, — добавляет он. — Предвестник это всего лишь то, на чем люди основывают свои страхи и надежды. В этом нет никакой реальной силы.

— То есть это не проклятие? — Ощущается-то именно так.

Его губы сжимаются.

— Это вызов. Возможно, напоминание.

— Напоминание кому?

— Всем, — мрачно произносит он, но затем пожимает плечами. — Или никому. Иногда Звездам просто нравится подливать масла в огонь.

Я хмурюсь.

— Лучше бы они подлили масла в чей-то чужой огонь.

— Да. — Он издает усталый смешок. — Вы думаете, как большинство людей.

— Я пока не почувствовала никакой магии, — признаюсь я. — Может, она обошла меня стороной.

Может, это все просто ошибка.

Он смотрит на меня поверх очков.

— Инициации требуется время, даже чтобы проявить одну-единственную магию. Если Звезды выбрали вас, как члена ордена Равенелла, у вас будет доступ ко всей магии. Полагаю, на это может уйти куда больше времени.

Вот тебе и размечталась.

— Значит, они обрекли меня на эту участь просто по прихоти? — Это утешает куда меньше, чем мысль о том, что у них была на то причина.

Он бормочет что-то на древнем языке, а затем переводит, заметив мое замешательство:

— Звезды направляют нас, а не связывают.

Когда я выгибаю бровь, он пожимает плечами и добавляет:

— Сами поймете.

Ну охренеть, как полезно.

— Если найду правильную книгу, — тяжело вздыхаю я, а книг здесь просто дохрена.

Эдриан фыркает.

— Знание — опасное оружие. Владейте им с умом. — Он бросает на меня взгляд поверх оправы очков. — И постарайтесь не обратить его против себя.

Я пришла за книгой. А в итоге выслушиваю нотации. Лучше бы я нашла в библиотеке призрака.

Да пошло оно все. Я не могу вечно прятаться от ответов, даже если для этого придется расспрашивать этого ворчливого хрыча, и осталась еще одна тема, которая могла бы все это объяснить.

— У вас есть книги о потомках?

Эдриан замирает.

— Что вы знаете о потомках?

— Ничего, — признаюсь я.

Он пронзает меня взглядом.

— Это не то слово, на которое можно наткнуться случайно.

Я сглатываю так тяжело, что кажется, будто глаза вот-вот лопнут от напряжения.

Надо будет пить меньше вина во время будущих приступов жалости к себе.

— Кто-то упомянул потомков. Это прозвучало… важно.

Он моргает, а затем пожимает плечами.

— Никто не писал о потомках со времен Последней Войны.

— Половина этих книг должна быть старше. — Я держала в руках как минимум шесть на древнем языке, а на этом мертвом языке сейчас никто не пишет.

Он замолкает на секунду.

— Эта тема под запретом. Этого тебе должно быть достаточно.

Под более строгим запретом, чем орден Равенелл? Мне не хватает смелости спросить об этом.

Он снимает очки и протирает их о мантию.

— Кто об этом упомянул?

— Не помню, — лгу я. — Наверное, просто сплетни в деревне. Люди мешают факты с выдумками.

— И вы им поверили, — усмехается он, слегка покачав головой. — В этом и есть вся история: сплетни и ложь вперемешку с фактами. А мы просто застряли, пытаясь разобраться, что есть что.

Если это вообще кому-то нужно. И зачем, когда сплетни — это валюта в Антаресе, ведь лгать проще, чем смотреть правде в глаза.

— Мне кажется, всем плевать на факты.

— Мы все еще говорим об истории? — ровным тоном спрашивает он.

— Наверное, нет, — признаюсь я. — Просто я хотела бы знать, каково мое место во всем этом.

— Думаете, книга расскажет вам, кто вы такая? — спрашивает он.

— Я просто не знаю, где еще искать.

— Вы ищете не в том…

Эдриан осекается, когда двери библиотеки распахиваются и внутрь уверенным шагом входит Инквизитор. Его сапоги тяжело ступают по мрамору, китель застегнут наглухо, как броня, волосы зачесаны назад, но влажные, словно он только что попал под ливень. Его челюсть покрывает щетина, будто после поздней ночи он не стал утруждать себя бритьем. Мое сердце бьется о ребра, когда я вспоминаю, почему он лег спать поздно. Аж бесит, как охеренно он выглядит, даже будучи слегка растрепанным.

Инквизитор как вкопанный замирает при виде меня с Эдрианом. На секунду я замечаю что-то на его лице: удивление, или неодобрение, или, может, это просто его особый талант всегда оставаться невозмутимым. После прошлой ночи это немного задевает.

Хотя, возможно, это просто моя уязвленная гордость.

— Для информации: твоя гостья не испортила сегодня ни одного экземпляра из коллекции, — подает голос Эдриан, бросая на меня многозначительный взгляд. — Это большее, что я могу сказать о том, кто рылся в секции Флорентии.

— Я не гостья, — бормочу я, но меня никто не слушает.

— Мне нужно просить разрешения, чтобы войти в собственную библиотеку? — Инквизитор приподнимает одну бровь.

— Придется, если ты зальешь кровью еще хотя бы одну книгу.

Похоже, это случилось той самой ночь, когда я подслушала их с Талиесином на кухне.

— Я исправлюсь.

Обещание звучит так натянуто, что мне требуется мгновение, чтобы понять: Инквизитор говорит искренне.

— В следующий раз используй повязку, — бормочу я.

Взгляд Инквизитора сужается, впиваясь в меня, и я жалею, что не могу заползти под стол. Но, прежде чем я успеваю выкрутиться из этого ситуации с помощью лжи, он произносит:

— Через десять минут я уезжаю.

Снова сбегает? Какой сюрприз.

— И куда ты направляешься на этот раз?

— Беллаторум, — ровно отвечает он. — Можешь поехать со мной.

Я моргаю. Он приглашает меня?

— Это экскурсия, или меня призывают в армию?

Или ты просто в настроении помучить нас обоих?

— Считай это образовательной поездкой. — Он тщательно подбирает слова.

Я фыркаю.

— То есть ты хочешь всучить мне в руки меч?

— Только если ты хочешь потренироваться, — пожимает плечами Инквизитор. — Ты сама говорила, что хочешь вернуться.

Что-то в груди сжимается. Он запомнил.

— Хорошо, — говорю я. — Мне нужно взять с собой письменные принадлежности для Бреккана. Бумагу и перья. Он пытается выучить алфавит.

Инквизитор кивает.

— Принадлежности в моем кабинете, первая дверь направо. Посмотри в верхнем ящике моего стола. Сейчас там не заперто, — говорит он.