Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 76

— Что ж, не повезло бедняге…

— Сам-то он мнит себя и творческим, и глубоким, хотя всё его творчество состоит в примитивном нагромождении выдумок с нескрываемой целью: как можно сильнее скомпрометировать советскую историю. Вьг ведь читали, например, как он изображает отношение большевиков к офицерам царской армии?

— Необузданная жестокость. На эту тему, как правило, одно у него: массово расстреливали, мучили, карали самыми изощрёнными способами…

— Ну вот. А между тем давно установлено, что из около 3 тысяч царских генералов и адмиралов 775 состояли на службе в РККА, то есть в Рабоче-Крестьянской Красной Армии. То же мы знаем о многих тысячах нижестоящего командного состава. В целом 43 процента армейских офицеров влились в ряды Красной Армии. Уже в мае 1918 года многие из них активно способствовали образованию первого учреждения по подготовке красных командиров, ставшего впоследствии Ленинградским высшим общевойсковым училищем имени С. М. Кирова.

— Насколько я знаю, особенно наглядно проявили себя сторонниками Советской власти морские офицеры.

— Это так. Согласно исследованию В. Просянникова, историка, капитана 1 ранга, данные тут следующие: «В революцию императорский флот вступил, имея по штату 8060 офицеров. Из них 6559 поступили на службу в Красный Флот». Показательны и другие цифры. В «Ледяном походе» Деникина среди 3963 участников было всего 16 представителей флота — в их числе 4 офицера, 2 гардемарина и 2 матроса. Под знамёнами Колчака в Сибири насчитывалось не более 420 морских офицеров. В целом же бывшие царские офицеры составляли в Красном Флоте 82 процента командного состава.

— Значит, можно сделать вывод, что императорский офицерский корпус стал основой командного состава Красной Армии и Флота?

— Безусловно. Не всё, конечно, протекало гладко на этом пути. Были подозрения, недоверие. Были чистки и фильтрации. В 1937–1938 годах некоторые подверглись репрессиям. Однако и перед Великой Отечественной войной большинство представляли руководство ВМФ СССР.

— Ещё одна из тем, ставшая поводом для измышлений Ципко и очень полюбившаяся антисоветской бульварной прессе, — это преследование дворян и священнослужителей. Что об этом скажете?

— Да, были ограничения в правах. Да, были преследования. Но в основном лишь тогда, когда представители этих сословий включались в вооружённую борьбу против Советской власти. Но немало было и тех, кто работал в руководящих советских органах, причём на самом высоком уровне.

Я приведу в пример ВЧК. Даже это ведомство, задачей которого была защита государственной безопасности РСФСР, руководящий орган борьбы с контрреволюцией на территории всей страны, трудно было назвать представителем только одного класса. В 1919 году в аппарате ВЧК было 27 процентов рабочих, около 50 процентов служащих и учащихся, а вместе с тем здесь трудились 436 дворян и 112 священнослужителей.

Так что Александру Сергеевичу надо бы знать реальную историю, а не питаться досужими вымыслами или расчётливой клеветой. Иначе это похоже просто на воронье карканье.

— Да уж, «философия смерти», придуманная им, чтобы заклеймить коммунистическое учение, именно таким карканьем и является. Исторический опыт свидетельствует о другом: это в полном смысле слова философия жизни, которой принадлежит будущее. Руководствуясь ею, наша страна под названием СССР достигла неслыханной высоты и одержала Победу в величайшей войне. Перечеркнуть такое невозможно!

— В последних своих статьях Ципко удивляется, что сегодня, по его выражению, происходит реабилитация Сталина. Причём происходит не только у отдельных представителей интеллигенции, но и в общественном сознании многих россиян. И вопрошает: «Почему русскому человеку после 30 лет распада СССР вдруг стал близок Сталин со своим социализмом, созданным путём гибели сотен тысяч человек?»

И невдомёк этому философу, что мощь Страны Советов создавалась не сотнями тысяч, а миллионами советских людей, руководимых партией коммунистов. За три пятилетки к концу 1930-х, как известно, они ввели в строй 10 тысяч заводов и фабрик, то есть по предприятию каждый день. При этом у трудящихся не было беспокойства насчёт работы, не было тревоги за своё устройство в жизни и благополучное будущее.

— К сожалению, изощрённым словоблудием и клеветой таким как Ципко удалось на многие годы нанести колоссальный вред сознанию наших соотечественников.

— К величайшему сожалению! Но я рад сознавать, что все потуги по дискредитации как теории, так и практики социализма постепенно всё-таки теряют своё влияние. Уверен, со временем они останутся лишь мутной строкой, подводящей итог в безнадёжных попытках построить счастливый капитализм.

Идеологический чертополох Сванидзе

Б. КОЖЕМЯКО. Известно такое ироническое определение либералов, сказанное М. Жванецким: «Они не знали, что делать, познали, что говорить». Это в полной мере относится к тому персонажу, о котором сегодня пойдёт речь. Кстати, он чётко уловил и реализовал также ещё один аспект данного утверждения — важно, «кому говорить» и «когда говорить». Причём получалось это у него достаточно красноречиво.

В общем, вошёл Николай Карлович Сванидзе в среду либерализма уверенно и с абсолютно осознанной целью — усилить его идеологическое обоснование. Несомненно, все, кто будут разбираться в причинах и следствиях геополитической катастрофы СССР, станут искать ответ не только на вопрос об инициаторах и исполнителях экономических и политических пертурбаций, но и об их идеологическом обеспечении, а соответственно о тех фигурах, которые выполняли эту функцию. Деяния некоторых из них мы уже проанализировали в предыдущих беседах нашей рубрики. Обратимся теперь к Сванидзе, потому что идеологически разрушительную роль сыграл он немалую.

Что же вынесло его на политическую авансцену?

— Давайте начнём с начала. Откуда он взялся в большой политике? Что вынесло его сюда?

— Обращает на себя внимание что, как и многие другие оборотни, появившиеся в критический период существования нашей страны, Сванидзе имел достаточно благополучную биографию. Родился и вырос в семье обеспеченных интеллигентов, учился в специализированной привилегированной школе, поступил в МГУ на исторический факультет, а после его окончания сразу стал сотрудником одного из престижнейших институтов Академии наук СССР — Института США и Канады, что редко кому удавалось.

— То есть вступил на стезю научную?

— По форме так. Но получается, что лишь по форме. И не случайно ему на эту тему нечего сказать. О своих трудах в науке он поэтому умалчивает. Не странен ли тот факт, что за 14 лет работы в академическом институте так и не защитил диссертацию, хотя была и утверждённая тема, и даже состоялось её обсуждение. Но результата не было, как не виделось и перспективы продвинуться на научном поприще.

— Значит, фактически он оказался явным неудачником в своей профессии, несмотря на всю привилегированность и возможности семейного протежирования?

— Именно так. Однако как раз в это время у молодого человека начали созревать мысли о его недооценке. И он буквально воспрянул в начавшуюся пору разрушения Советского Союза, когда увидел для себя принципиально иные возможности.

— Знакомое нам по другим аналогичным фигурам состояние. Обрадовались времени разрушения, поскольку тогда легче ловить рыбку в мутной воде.

— Сванидзе решил, используя новые обстоятельства, из незаметного научного сотрудника, а по существу неудачника на поле науки, превратиться в общепризнанную величину. И он рискнул. И не прогадал.

По приглашению своего приятеля Евгения Киселёва (один из руководителей НТВ времён олигарха Гусинского) он начал осваивать сочинение закадровых комментариев в только что появившейся новой программе телевидения «Вести», ориентированной на либеральную платформу и активную поддержку Ельцина. Вот тут и потребовалось его умение говорить. Темы брались разные, но все основывались на антисоветской риторике. Сразу выяснилось, что она-то больше всего и греет его душу. Короче, нашёл своё призвание.