Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 75
— Что имеете в виду?
— Значит, пропустили его статью в «Независимой газете» от 23 апреля 2023 года. А в ней, представьте себе, он объявляет марксизм… «философией смерти». Апофеоз его измышлений на тему, которая стала основной для будущего доктора философских наук ещё более полувека назад!
— Он же, насколько помнится, и докторскую диссертацию защищал по Марксу?
— Верно, в 1985 году. Называлась «Философские предпосылки становления и развития учения Карла Маркса о первой фазе коммунистической формации». Понятно, что это было вполне себе апологетическое сочинение, не допускающее даже и тени каких-либо сомнений. Но вот к чему пришёл, когда жизненная конъюнктура коренным образом изменилась: «Самые чудовищные преступления в истории человечества совершались под знаменем марксистского учения».
— «Философия смерти» — почему?
— Это, конечно, из разряда тех хлёстких выражений, которые своей радикальностью и оскорбительностью всех должны поразить. Ну, например: «7 ноября — праздник коммунистического тупика»; «чума коммунизма»; «звериная жестокость большевиков»; «коммунистическое крепостное право» и т. п.
А основополагающая задача, которую он с Яковлевым перед собой поставили, — убедить массы в нежизнеспособности марксизма, который большевики сделали своим учением. Дескать, не для жизни такое, а лишь для смерти. Не прикасайтесь к нему, забудьте, похороните!
— Но ведь призывы и рассуждения эти входят в разительное противоречие с реальной жизненной силой марксизма. Достаточно сказать, что после Великого Октября он был в основе русского чуда, поразившего весь мир, а ныне прокладывает путь китайскому чуду Это же не выдумка, а реальность!
— По существу предлагается закрыть глаза на реальность, которая «неудобна». Или дать её картину в таком изображении, чтобы всё заслонили ГУЛАГ и репрессии. Не случайно поход против нашего социализма начат был с наиболее трудных его страниц. Как выдавал позднее сам Яковлев, надо было ударить Лениным по Сталину, затем Плехановым по Ленину, а уж потом низвергнуть и в целом марксизм. В писаниях Ципко, начатых во время «перестройки», всё выстроилось именно так.
— Скажите, а перечитывая сегодня эти его писания тех лет, находите ли в них хотя бы нечто интересное и поучительное для дня нынешнего и для будущего?
— Увы, время не высветило здесь ничего достойного, что могло бы послужить более глубокому осмыслению прошлого и помочь нам лучше ориентироваться в будущем. Наоборот, ещё очевиднее стала вопиющая лживость бредней, которые талдычатся фактически от поры Горбачёва до теперешних дней. Резко звучит? Но, право, иначе как бреднями не могу назвать многое вышедшее и продолжающее выходить из-под пера Ципко.
— Приведите конкретные примеры, что здесь особенно вас возмущает.
— Тогда обращусь к той же «философии смерти», как обозвал марксизм вчерашний незадачливый марксист. Он утверждает, что в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс призвали создать такое общество, в котором «не будет ни частной собственности» (? — Ж.Т.), ни буржуазного права (вполне естественно, ибо будет иное право. — Ж.Т.), ни индивидуальной обособленной семьи (?? — Ж.Т.), ни семейного воспитания детей (?), а самое главное — не будет ни религии, ни морали». И, ничтоже сумняшеся, делает вывод: «Понятно, что воплотить в жизнь то, чего никогда не было и что жизнь построить не может, можно было только путём насилия». Значит? А вот что: истинным намерением Маркса было… убить существующую жизнь.
— Ловко, ничего не скажешь…
— А дальше уже и вся советская история представлена как убийство жизни. Утверждается, скажем, на полном серьёзе, будто у Ленина была такая логика: «Пускай умрут от голода миллионы людей, зато будет окончательно и безоговорочно решена задача коллективизации деревни». Это о голоде начала 1920-х годов, который, получается, порождён был чуть ли не по желанию и велению Ленина. Подлинные факторы, среди которых катастрофический неурожай и разруха, вызванная Гражданской войной, попросту забалтываются.
Поражает не только безапелляционность, но и полная безграмотность человека, претендующего на знание истории. Ведь только такой человек в глубокой беспамятности может утверждать, что коллективизация деревни в эти годы ставилась большевиками как насущная задача.
— У Ципко и у других его подельников зачастую преобладают голословные обвинения большевистской политики, а не научный анализ, опирающийся на реальные факты и конкретику исторических обстоятельств. Причём многие обвинения повторяются уже просто механически, по шаблону, будто тут и не требуется никаких доказательств. Разве не так происходит с утверждением, что Ленин и соответственно Советская власть не дали крестьянам обещанной земли, нарушив собственные декреты, изданные сразу после Октября?
— Конечно, вы правы. В ответ я приведу не домыслы, а жизненные факты. Хотя в процессе безвозмездной передачи земли крестьянам было немало сложностей, закон успешно осуществлялся. И к концу 1920 года в 36 губерниях европейской части России из 22847916 десятин бывших помещичьих земель и угодий других крупных собственников в распоряжение крестьянства поступило 21407152 десятины.
Добавлю ещё один образчик ципковской подтасовки, касающейся крестьянства. Он постоянно ругает большевиков за политику продразвёрстки, начатую в 1919 году. Но «забывает» сказать, что практиковалось это и в царской России: продразвёрстка официально была введена в 1916 году.
— «Забывает» он сказать о многом, что ему неудобно. И таким образом складывается однотонная картина: жестокие, бесчеловечные большевики против интел лигенции, офицеров, дворянства, священнослужителей и т. д. Понятно, что контрреволюционное сопротивление приходилось преодолевать. Но разве с другой стороны всё было благостно до умиления? Вот я читал у вас интересные сведения, связанные с эмиграцией российской интеллигенции, в частности — с так называемым философским пароходом. Ципко эту тему постоянно муссирует, нагнетая описание несчастной доли уехавших. Однако ваших данных об отношении к «просоветским элементам» на Западе я у него не встречал. Ему об этом неизвестно?
— Известно, разумеется. А опять-таки не хочет говорить — по причине той же «неудобности».
— Так скажите вы за него.
— О послереволюционной эмиграции за рубеж много сказано и написано. Были среди эмигрантов и представители интеллигенции, которых Ципко особо выделяет: бежали, спасаясь от большевистской угрозы. А с наибольшей яркостью и придыханием любит поминать «философский пароход». Ведь его пассажиры даже не сами уехали, а их выдворили из страны!
— На пароходе «Обербургамистр Хакен>…
— Да, в сентябре и октябре 1922 года этот пароход увёз из России более 200 представителей гуманитарной в основном интеллигенции, которые, как говорится, «Октябрьский переворот не приняли» и сотрудничать с властью Советов не собирались. Но Ципко и ему подобные при этом не хотят ради исторической истины вспоминать другой аналогичный факт, происшедший намного раньше за океаном — в стране воспетой демократии. По предложению прокурора США Александра Пальмера и его помощника Эдгара Гувера в декабре 1919 года из Штатов в Советскую Россию было выслано 249 человек. На пароходе «Buford», названном «советским ковчегом». А в общей сложности в этой репрессивной акции против коммунистических, социалистических и профсоюзных организаций США было депортировано более 500 граждан и свыше 20 тысяч арестовано: их заподозрили в пропаганде социалистических идей и желании совершить революцию в Америке. Есть повод задуматься?
— Я считаю, серьёзный повод.
— Ципко же безапелляционно глаголет, что все настоящие учёные покинули Советскую страну. Хотя документы свидетельствуют, что эмигрировали, по одним данным, 10 членов академии, а по другим — 14. Далеко до всех! И странным лепетом звучит для знающих великие свершения советской науки такое заверение неуважаемого Александра Сергеевича: «Я лично не встречал в своей жизни ни одного учёного, искренне верящего в возможность реализации утопии коммунизма, который бы нёс в себе активный творческий ум, способность анализировать глубинные проблемы советской жизни».