Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 73
Клеврет либерализма и абсолютный антикоммунист
(А. Ципко)
№ 88 (31437), 18–21 августа 2023 года
В. КОЖЕМЯКО. «Какой-то Ципко?» — переспросит нас, наверное, немалая часть наших читателей по поводу выбора фигуры для очередной беседы под рубрикой «Личины оборотней». А стоит ли, дескать, уделять такое внимание этому персонажу, если многие сегодня даже не знают о его существовании?
Что ж, идя к своему решению, мы и подобное мнение учли. Для большей убедительности введём читающих данный материал в изначальное наше обсуждение возникшей кандидатуры.
— Итак, Жан Терентьевич, вы предложили подробнее разобраться с личиной по имени Александр Ципко. Но не мелковат ли выбор? Не упрекнут ли нас, что снижаем планку своего анализа?
— Я думал об этом. Конечно, таких как он с объявлением горбачёвской катастройки явились тысячи. Тех, кто не просто публично отрёкся от своего коммунистического прошлого, но и все усилия направил на его «разоблачение».
Однако считаю, что Ципко заметно вырвался в самые первые ряды этих разоблачителей. Прежде всего — по своей беспардонности и разнузданности в отношении марксистской теории и советской практики её реализации.
Причём это сопровождалось неизбывным желанием продемонстрировать своё величие. Потому анализ его публичных текстов — это показатель и того разложения, которого он достиг, и весьма существенного вклада, который внёс в дезорганизацию и дезориентацию общественного сознания на переломном этапе истории нашей страны.
— Вклад, безусловно, большой. Много вреда натворил для страны и народа, для замутнения сознания его. А ведь именно это и требовалось нашим врагам в первую очередь с начала «перестройки». Я называю происшедшее даже не дезориентацией, а отравлением массового сознания. Какой мощно действующий идеологический яд потёк в головы людей почти изо всех СМИ! И могу сеиде-телъствоватъ, что Ципко в этой подрывной, вредоноснейшей операции зачастую первенствовал.
— Чтобы сполна воздать ему должное, давайте подчеркнём: в том, что происходило, он был не только исполнителем, но и организатором. Да и могло ли быть иначе, если на пике «перестройки», то есть с 1988 года, он занимал должность помощника секретаря ЦК КПСС, причём не кого-нибудь, а самого Александра Н. Яковлева, признанного ныне настоящим демоном развёрнутой катастрофы.
Мы в своё время немало сказали об этом деятеле в одной из наших бесед. Главный архитектор идеологического развала страны собирал вокруг себя и приближал, выдвигал, расставлял на нужные места проверенные кадры. Так что приход к нему в помощники Александра Ципко отнюдь не был случайным. Он себя соответственно здесь и проявил.
— Абсолютно с вами согласен!
— Знаете, я издавна прозвал его клевретом зловещего А. Н. Яковлева. Согласно словарю, клеврет — это приспешник, приверженец, постоянный помощник в каких-либо (обычно неблаговидных) делах. Точно про Ципко и его «шефа»…
— Стоит уже сказать и об основных ступеньках предшествующей карьеры этого нашего антигероя. Разумеется, сначала всё шло вполне по-советски. Выпускник философского факультета МГУ. Сотрудник «Комсомольской правды». У меня до сих пор сохранилась книжка об участии комсомола в освоении целины, и один из трёх её авторов — он, Ципко.
Затем была работа в ЦК ВЛКСМ, в Институте международных экономических и политических исследований АН СССР, потом два года — доцент Института философии и социологии Польской академии наук…
— Он долго витал между журналистикой, наукой и политикой. И в конце концов доминирующий карьерный интерес приводит его на советский политический Олимп. В 1981 году Ципко становится консультантом отдела социалистических стран ЦК КПСС, откуда и переходит помощником к пресловутому Яковлеву Тот уже вовсю формировал вокруг себя основной антисоветский идеологический центр, который должен был придать максимальную интенсивность начатому развалу в головах граждан СССР.
— Парадокс, казалось бы, невероятный! Вот вы назвали ЦК КПСС советским политическим Олимпом, что до определённого времени вполне соответствовало действительности. И вдруг из советского он в значительной своей части превращается в яростно антисоветский, из коммунистического — в злобно антикоммунистический.
Напомню, что к этому времени яковлевские ставленники уже возглавляли ряд СМИ, призванных стать ведущими рупорами, глашатаями «перестройки». И если в «Московских новостях» с приданной им ролью на посту главреда успешно справлялся однофамилец «архитектора» Егор Яковлев, до того известный как автор популярных книг Ленинианы, то для журнала «Огонёк»», тоже отданного на заклание, главного редактора по фамилии Коротич отыскали аж в Киеве. А особый яковлевский центр под эгидой Центрального Комитета КПСС продолжал и наращивал свою руководящую миссию в активизировавшемся процессе слома общественного сознания.
— Вот именно здесь и тогда обрёл Ципко характерную для него, фирменную и поистине беспредельную наглость. Он не будет считаться буквально ни с чем ради уничтожения Советской власти и Коммунистической партии, которым до этого член ВЛКСМ и КПСС служил практически всю взрослую жизнь. Теперь же оказалось, что он их ненавидит.
Стало ясно: готов идти на любые измышления о марксизме, об Октябре, об истории СССР. Причём искал наиболее хлёсткие слова и выражения, чтобы максимально оскорбить и опорочить всё то, против чего повёл непримиримую войну под крылом одиозного «архитектора у развалин».
— Некоторые из былых его друзей настаивают на решающей роли этого «архитектора» в судьбе Ципко. И конкретно иллюстрируют, в чём такое влияние было особенно заметно. Сам же он позднее с раздражением начал относиться к тому, что постоянно тычут ему в глаза «этим самым Яковлевым»…
— Да понятно, почему раздражается! Непомерное самомнение, гордыня и мания величия взыгрывают. Получается, будто всем он обязан могущественному покровителю. А что же сам? Нет, хочет доказать (и пытается!), что в чём-то не меньше значил и значит, нежели пригревший его высокий начальник. В стремлении возвеличить себя Ципко настаивает, что антисоветчиком он стал самостоятельно, ещё в давние времена, а не в команде Яковлева.
— Да, старается представить себя чуть ли не диссидентом, хотя выглядит это слабенько, а порой даже вызывает улыбку.
— Приходится ему усиленно тужиться, дабы хоть что-то из советского прошлого представить как своё ему противостояние. Например, покопавшись в памяти, вспомнил выпущенную в 1980 году книгу «Социализм: жизнь общества и человека». В ней якобы он высказал некие крамольные мысли, касающиеся Гражданской войны, а цензура их не заметила. По его словам, отдел науки ЦК приказал изъять книгу из продажи. Вот, мол, как я пострадал!
Но странно выглядит «страдание», если учесть: как раз в это время решался вопрос о его работе именно в ЦК КПСС. И решился положительно — по утверждению Ципко, с согласия самого Л. И. Брежнева.
— Что реально кипело тогда внутри этого антисоветчика, мы стали узнавать уже гораздо позже. Поскольку до поры до времени был он весьма осторожен. Даже в провозглашённую эру гласности и демократии вступал Ципко с большой осмотрительностью — можно сказать, на цыпочках. Как говорится, на всякий случай. И это уж потом всё советское и коммунистическое он будет крушить вразнос. Поняв, что теперь за это ничто ему не угрожает, поскольку он под надёжной защитой.
— В общем, от А. Н. Яковлева никуда не денешься. Это он создал наиблагоприятнейшие условия, чтобы младшая антисоветская поросль могла раскрыться сполна. В том числе и Ципко.
— Они, составившие яковлевский центр, не только имели «зелёную улицу» для соответственных писаний во всей так называемой демпрессе. В их задачу входило также изготовление эталонных текстов, которые поставлялись в недостаточно демократические, как считалось, издания. Бывало, что и в «Правду», даже когда Горбачёвым снят был с поста главного её редактора неугодный Виктор Григорьевич Афанасьев и назначен помощник генсека Фролов. Мы знали: эти тексты — «от Яковлева». Значит, редактированию не подлежат.