Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 7
Уже в бытность генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачев хотел безоговорочного подчинения и беспрекословного послушания как со стороны должностных лиц по горизонтали — своих коллег, первых секретарей крайкомов, обкомов, ЦК компартий союзных республик, так и в непосредственном окружении — в Политбюро и правительстве. И началась грандиозная эпопея перетряхивания кадров. Появились новые люди, которые знали, кому они обязаны своим возвышением. По некоторым подсчетам, было сменено 84 % первых лиц в республиках, краях и областях, фактически заново было сформировано новое Политбюро. Этого Горбачеву показалось мало. На излете перестройки была затеяна компания по его избранию Президентом СССР. И хотя шла игра в демократизацию, свободу слова и гласность, Горбачев категорически отверг предложения, чтобы наряду с ним были и другие лица как кандидаты на этот пост. Не были приняты даже аргументы, что в данной ситуации нет альтернативы ему как признанному лидеру, что допущение других кандидатур на этот пост будет демонстрировать его приверженность к демократии: Горбачев не допускал ни малейшего шанса на проигрыш. Амбиции не покидали Горбачева и после полного его фиаско в 1990-е годы. Побыв в политической изоляции несколько лет, он выдвинул свою кандидатуру на пост президента России в 1996 г. Аргументация была «железная»: Ельцин всем надоел, его политика провалилась, а Зюганов не может быть поддержан, так как «зовет в отвергнутое советское прошлое», у которого нет перспективы, что в этой ситуации у народа есть один выход — голосовать за него, как мудрого человека, знающего куда и какими путями вести народ. Советы ближних сподвижников — не выставлять свою кандидатуру на выборы — он отклонил, считая их недальновидными. Данные опросов общественного мнения он также отверг, обвинив социологов во всех смертных грехах. И каково было его удивление, когда из всех кандидатов в президенты он занял последнее место, получив в свою поддержку 0,17 % (!) голосов. Теперь уж виноватым оказался уже народ, не понимающий своего «счастья» в силу своей «дикости и отсталости»
Горбачев на первых порах своего правления одерживал мелкие краткосрочные победы в виде «демократического общения с народом» и проигрывал в стратегии. У перестройки был фундаментальный порок — «ее инициаторы и лидеры не имели ни ясно продуманного, ни четко сформулированного, ни, судя по всему, вообще никакого стратегического плана реформ». Более того, они не сумели правильно спрогнозировать реакцию общества на свои действия и, столкнувшись с этой реакцией, не смогли адекватно ее оценить и соответственно скорректировать ход реформ. В результате перестроечные процессы приобрели хаотичный характер, что в конечном итоге и привело к распаду СССР и смене формального лидера реформ» (Третьяков, 2005:8 Правда). Начало карьеры Горбачева ознаменовалось решением задач, которые были далеки от стратегического видения и изменения сложившейся ситуации в Советском Союзе. Ко времени его прихода к высшей власти в стране в обществе созрело убеждение, что нужно многое менять в развитии экономики, в решении задач социального развития. Об этом было достаточно четко говорит тот факт, что в начале 1980-х годов в ЦК КПСС поступило от трех до пяти тысяч писем, которые содержали предложения по осуществлению преобразований в социально-экономической и политической жизни в стране. Не имея за душой отчетливого видения всей картины происходящего, Горбачев начал, с одной стороны, со следования рекомендациям, которые он когда-то вычитал в учебнике по политической экономии социализма: основой всего развития является производство средств производства и поэтому надо решать проблемы основы основ этого процесса — развивать машиностроение. Этому и были посвящены первые шаги вновь избранного главы КПСС. Но, с другой стороны, повседневная жизнь демонстрировала иные проблемы — а именно, не решались нужды повседневной жизни людей, не удовлетворялись их насущные потребности. Поэтому еще не успели остыть чернила на плане о станкостроении, был выдвинут лозунг о развитии легкой промышленности. Именно тогда прозвучали слова о том, что надо сделать все, чтобы обувь ленинградской фабрики «Скороход» были образцом не только для отечественного, но и зарубежного потребителя.
К этому стоит добавить, что Горбачев не знал или игнорировал опыт Китая (согласно реформам Дэн Сяо Пина, была поставлена задача накормить страну, для чего были в первую очередь осуществлены преобразования в сельском хозяйстве). Не обратил он внимание и на опыт Советской России, когда уже в первые годы своего существования наряду с военными и экономическими мерами были осуществлены принципиальные преобразования в сфере образования, науки, культуры, что помогло сформировать мощный мировоззренческий потенциал по поддержке и идентификации с происходящими изменениями во всех сферах общественной жизни.
Непродуманной и примитивной оказалась безалкогольная кампания, объявленная в мае 1985 г., т. е. через два месяца после прихода Горбачева к власти. Эта кампания наряду с благими намерениями принесла неисчислимый по своим последствия вред. Во-первых, были уничтожены огромные площади виноградников, в том числе занятые элитными сортами. По экспертным данным, в период Великой Отечественной войны СССР потерял 22 % виноградников, а в период горбачевской инициативы — 30 %. Даже Массандру собирались уничтожить — ее еле отстоял Щербицкий, будучи в то время первым лицом на Украине. Во-вторых, эта скороспелая акция не прекратила (за исключением короткого промежутка) алкоголизацию народа, породив бум самогоноварения и связанного с ним расхищения сахара, широкое распространение потребления суррогатов. С огромной скоростью развиваться наркомания, усилилось потребление наркотиков и их заменителей. В-третьих, расцвела спекуляция, выросла преступность. Благодаря этому «сухому закону» (опыт других стран не был учтен его инициаторами), быстро набрал силу криминалитет, накопивший стартовый капитал для дальнейших «подвигов», что особенно наглядно было использовано уже в постсоветское время. И наконец, именно эта кампания пробила брешь в финансовом обеспечении страны — к 1987 г. страна потеряла 70 млрд, рублей, что привело к бюджетной катастрофе, от которой она уже не оправилась.
Но самое главное, она (эта кампания) уже тогда заложила первые сомнения в эффективности перестройки из-за ошеломляющей безмозглости указа и его инициатора. Она по-своему исказила нравственность, поведение людей не только на официальном уровне, но и в повседневной жизни (безалкогольные свадьбы, дикие очереди за спиртным, мимикрия фуршетов и банкетов на официальных мероприятиях). «17 мая 1985 года советская система получила целый набор повреждений, несовместимых с жизнью» (Привалов, 2000) И только спустя 20 лет Горбачев признал, что эти меры и эта инициатива были ошибочными (Цит. по: TV- Россия. 2009, 23 сентября).
Среди других непродуманных акций можно назвать отмену закона о принудительном лечении алкоголиков, мотивируя это тем, что это ущемляет права добропорядочных граждан, хотя сторонники такого лечения ссылались на норму советского законодательства, согласно которой «граждане СССР должны бережно относиться к своему здоровью». Затем последовал каскад других суетливых решений по различным аспектам развития экономики, шарахание из одной крайности в другую. Одним из таких непродуманных решений был закон «О кооперации», ставший спусковым механизмом для разрушения социалистической экономики. Когда сумбур таких решений, их непроду-манность, спонтанность стали очевидными, так как не приводили ни к каким позитивным сдвигам, Горбачев придумал, что во всем виновата структура управления. Поэтому он решился перенести акцент с экономических реформ на политическую сферу — разгромить «крышу», т. е. структуру управления страной. Начался демонтаж каркаса управления — постепенное отстранение от принятия решений партийных органов КПСС, которые к этому времени были реальной силой для осуществления долгосрочных, среднесрочных и оперативных планов и проектов развития всеми сферами общественной жизни. Горбачев никак не хотел обращать внимание на опыт Китая, где политическое руководство было сосредоточено в руках Компартии Китая, осуществлявшей и контролировавшей переход к рыночной экономике.