Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 16

— Что ж, всего через два года институтского директорства — после того как Горбачёв сменил на посту Генерального секретаря ЦК КПСС умершего Черненко, его, А. Н. Яковлева, утверждают заведующим отделом пропаганды ЦК. А в следующем, 1986 году он становится секретарём Центрального Комитета, ещё через год — членом Политбюро. Вот он, звёздный час, к которому оборотень столь долго и усиленно рвался. Не так ли?

— Именно так. И совпало это с крайне опасным временем перемен, получившим название «перестройки».

— Которое реально стало временем большого предательства, а в итоге уничтожения великой страны. Ещё недавно, казалось бы, немыслимое — свершилось, принеся колоссальные беды, горе, несчастье миллионам людей. И каково же восприятие всего этого персонажем, в решающей степени организовавшим такую катастрофу? Потрясающе! «Оглядываясь назад, — написал он, — могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика… сработала».

— Действительно, потрясающе. Особенно если напомнить, что изрекает это деятель, назойливо призывавший всех и вся к покаянию. Сам-то не кается, а гордится!

Учтём и ещё один факт, о котором он сообщил в конце своей жизни. Вспоминая те дни 1985 года, когда Горбачёв взошёл на вершину власти, Яковлев рассказал, что сразу предложил новоиспечённому Генсеку начать курс на ликвидацию социализма. Однако смысл ответа был следующий: пока, дескать, «рано». То есть, по мнению Яковлева, Горбачёв тогда ещё не решил окончательно, что «с советским строем пора кончать», поэтому, став его правой рукой, он и взялся быть двигателем в этом направлении.

— При всей несомненной тяге к хвастовству в данном случае, я думаю, свою роль Яковлев передал верно. Да, он действовал как двигатель той вакханалии, которую надо было создать в стране, причём прежде всего — в головах людей. Конечно, гибельный процесс «перестройки» со всеми его составляющими предстоит ещё анализировать и анализировать, поуже тогда было видно: слом идеологии, которым непосредственно занимался этот коварный и по-своему умный враг, идёт наиболее интенсивно. Вы же не будете отрицать, что Яковлев оказался куда как поумнее Горбачёва?

— Нет, не буду. И шоковое действие идеологической вакханалии, что он сумел развернуть, понимал я уже в то время, как и вы.

— Уверен, подготовительная работа к этому развалу, о которой до сих нормы имеем всё-таки недостаточное представление, велась планомерно. Обратите внимание, как быстро нашлись нужные руководители для ведущих СМИ, чтобы превратить их из советских в антисоветские. Коротича для «Огонька» аж в Киеве разыскали…

— Пресса, литература, кино, телевидение — всё находившееся в ведении главного идеолога теперь должно было служить сплошному очернению советской истории и сегодняшней жизни страны. Вспомните, один из программных фильмов того времени напрямую был назван: «Так жить нельзя».

— Яковлев лично и с незаурядной въедливостью отслеживал, где и кто нарушает его требования. Меры следовали незамедлительно. Характерный пример — истерический шум, поднятый вокруг публикации в «Советской России» статьи Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами».

— Насколько я знаю, «Правде» тоже от него доставалось.

— Ох, многое не нравилось ему у нас! Не единожды наш главный редактор Виктор Григорьевич Афанасьев делился со мной, редактором по отделу партийной жизни, своими огорчениями на сей счёт. Опять, мол, звонил Яковлев, выговаривал, что партийная жизнь в газете «медленно перестраивается».

Но мы уже догадывались: «перестройка» требуется такая, чтобы партийного руководства вообще не было, чтобы отменены были и Коммунистическая партия, и коммунистическая идея. Академик В. Г. Афанасьев, в прошлом боевой военный лётчик, согласиться с этим категорически не мог. И в конце концов на его место в «Правде» был прислан другой академик — И. Т. Фролов, официальный помощник Горбачёва!

— А статья Конституции о руководящей роли Коммунистической партии вскоре вообще отменяется. Что стало в полном смысле слова убийственным ударом по Советской стране, стержнем которой была именно она, партия коммунистов. Яковлев позднее выскажется: «Я говорил про «обновление социализма», а сам знал, к чему дело идёт». Не просто знал — он направлял.

— И вот тридцатьлет после этого народу внушалось, что иного выхода, как уничтожение СССР, в 1991 году не существовало. Видите ли, «нереформируемой» оказалась система. Но почему-то в Китае, перед которым в то же время дилемма возникла точно такая, необходимое реформирование успешно состоялось. И каков теперь социалистический Китай, руководимый Коммунистической партией, как далеко ушёл от упавшей России…

— Уже одно это сопоставление напрочь опровергает внедрённую ложь про «обречённость», «нежизнеспособность» социализма, у которого якобы не было будущего. На такой лжи гробовщики Советского Союза, ставшие у нас предательской «пятой колонной» мирового империализма во главе с США, лепили себе мнимое алиби. Что же, мол, поделаешь, если объективно это было предопределено?

Однако с течением времени всё очевиднее проявлялась иная картина. Рукотворный характер нашей трагедии и её последствий сегодня уже должен быть ясен для всех. Ведь если вдуматься, и нынешняя военная операция на Украине — вынужденный результат предательских действий той самой «пятой колонны», направленных на ликвидацию Советской державы. Вот почему нет срока давности у преступления, которое учинили Горбачёв, Ельцин, А. Н. Яковлев и иже с ними.

— Какие-то личные воспоминания об этом А. Н. у вас остались? Видели, слышали его?

— Была в 1991 году встреча старшего советника президента СССР (такой ранг Яковлев тогда возымел) с научной интеллигенцией. Вот на ней я присутствовал и яковлевское выступление слушал.

— Говорить он, как считают многие, умел.

— Гладко, образно разливался. А потом, по мере приближения к основной своей теме, стал наращивать злобность.

— Какую тему вы имеете в виду?

— Отношение к марксизму и к советскому прошлому. Беспощадно их «разоблачал», прямо-таки проклинал всё, к чему раньше призывал за долгие годы предыдущей жизни.

— И как отнеслась к этому аудитория?

— По-разному. Острее всех, помню, прореагировал профессор Леонид Абрамович Гордон. «Я никогда не был членом партии, — сказал он, — но считал и считаю, что марксизм — одно из величайших и достойнейших учений современности. Почему же вы, всю жизнь служивший ему, говорите сейчас о нём с такой ненавистью? Почему столько злобы у вас, когда вы произносите слова «социализм», «коммунизм»?

— Хорошие вопросы.

— У мэтра, как мы заметили, они вызвали крайнее раздражение. И ответил он просто по-хамски: дескать, ваше непонимание — удел недалёких людей, не разбирающихся в глубинах истории. Хотя затем, словно спохватившись, добавил: «Впрочем, можете думать как угодно, я вам не мешаю».

— Вопросы прозвучавшие, согласитесь, актуальны и сегодня.

— Они стали даже более актуальными, если учесть, что антисоветизм и антикоммунизм после 1991 года составили фактически идеологическую основу нашего общества. На все эти последние тридцать с лишним лет, из-за чего мы несём огромные потери: ведь бесценный советский опыт почти не используется. А уравнивание СССР и гитлеровской Германии, среди изобретателей которого тот же Александр Н. Яковлев, со страшной силой бьёт по авторитету нашей страны.

— После начала специальной военной операции в каждодневных телевизионных ток-шоу как мантра повторяется: «Наступило время правды». Вы согласны?

— Может быть, оно забрезжило… Лжи за годы «перестройки» и это антисоветское тридцатилетие накопилось у нас столько, что весьма непросто её преодолеть. Но жизнь, реальность, весь ход не только отечественного, но и мирового развития этого настоятельно требуют.