Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 15

— Замаскированным в респектабельный костюм интеллектуала. Он же именно таким хотел выглядеть в глазах либеральной, прозападной части отечественной интеллигенции. А черпал между тем свою «мудрость» из отстоя концепций, накрученных всем сонмом антисоветчиков и антикоммунистов разных стран против СССР.

Известно вам, например, кто был его научным руководителем во время стажировки в Штатах? Дэвид Трумэн, один из самых видных американских политологов-антикоммунистов. Понятно, что кандидатская диссертация, защищённая Яковлевым, называлась как положено: «Критика американской буржуазной литературы по вопросу внешней политики США 1953–1957 гг.». Но, придавая своей работе требуемую критическую направленность, думал-то совсем иначе!

— С точностью до наоборот?

— Уверен, что именно так. То же можно сказать и о докторской его диссертации «Политическая наука США и основные внешнеполитические доктрины американского империализма». Идейные наши враги за рубежом изобретали хитроумные способы низвержения Советского Союза как «империи зла», а предатели в СССР брали их на своё вооружение. Изображая, в большинстве, до поры до времени убеждённых критиков капитализма, империализма, антисоветизма. Яковлев — характернейшее тому подтверждение.

— Но это же поразительно на ключевом служебном месте, которое он занимал в ЦК! Трудно вообразить реальность такого двоемыслия и двурушничества, в голове не укладывается.

— У меня тоже. Однако факт есть факт. Столько времени прикидываться ради карьеры, угождать для продвижения по службе всем и вся… Тут, конечно, какие-то особенные способности нужны. Ведь Яковлев буквально ни в чём не шёл поперёк линии партии, терпеливо ожидая, судя по его поведению, своего «звёздного часа».

— А всё-таки, как некоторые выражаются, прокололся?

— Что ж, случилось. В ноябре 1972 года он публикует в «Литературной газете» статью под заголовком «Против антиисторизма». Шума наделала она много, но, как вскоре стало ясно, при всей своей осторожности Яковлев серьёзно просчитался на сей раз.

— В чём?

— По свидетельству хорошо знавших его претензии, замысел этой статьи был вызван жгучим желанием изменить наконец раздражавший статус «исполняющего обязанности» на полноценного заведующего отделом. А для этого, как он решил, следовало окончательно смыть «шелепинское пятно» своей биографии.

Суть в том, что при смещении Хрущёва он, Яковлев, сделал ставку не на Брежнева, а на Шелепина и его окружение, и это действительно могло стать поводом для некоторых сомнений в нём. И вот, поскольку А. Н. старался обычно с максимальным вниманием держать нос по ветру, ему показалось, что сейчас назревает возможность широкой борьбы с «русским национализмом», по которому он и решил во всю мощь ударить.

— А ударил по настоящим патриотам?

— Так вот получилось. И вовсе не случайно! Ориентация на западные «ценности», которой к тому времени Яковлев был уже до мозга костей пропитан, жёстко продиктовала ему основной пафос программной статьи, а также и персональные оценки в ней. Это сразу ещё больше обострило и без того не остывавшие противоречия в среде писателей и других деятелей культуры — между «западниками» и «почвенниками». Мало того, поскольку автором статьи был высокопоставленный деятель партии, вывод напрашивался сам собой: в идеологии власть берёт прозападный курс.

— Короче, ощутимо пахнуло смердяковщиной. И понятно, почему тогда резко встал против этого провокационного яковлевского выступления Михаил Александрович Шолохов.

— Действительно, классик советской и мировой литературы, великий писатель-коммунист прореагировал в данной ситуации чётко, принципиально и непримиримо. Это не могло не сказаться на обсуждении скандальной статьи Секретариатом и Политбюро ЦК, на принятом ими решении. Яковлев был отстранён от работы в партийном аппарате и направлен, как мы уже говорили, послом в Канаду.

— Считалось мерой наказания и воспитания, когда проштрафившийся партийный или государственный начальник спускался на должность посла. У Яковлева это наверняка усилило озлобленность в адрес советской системы, которой мысленно он уже давно противостоял. Но, говоря объективно, по-моему, таким назначением ему создали даже более благоприятные условия для роста и совершенствования как патентованного антисоветчика.

— Соглашусь с вами. На прежнем месте (он сам потом неоднократно признавался) «для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить», что требовало немало внутренних сил. А теперь возможностей сосредоточиться на главном — на подготовке к свержению той самой системы — стало гораздо больше. И какие учителя! Вплоть до премьер-министра страны его пребывания Пьера Трюдо, с которым посол Яковлев не просто сблизился, а сдружился.

— Опять были сигналы и о его «несанкционированных контактах» с иностранной разведкой?

— Были, но, как я уже сказал, до конца это остаётся пока нерасследованным. Да и гораздо важнее, на мой взгляд, другое. Оформлялись ли каким-то образом его отношения с вражескими спецслужбами или нет, абсолютно ясно основное: всё канадское десятилетие стало для него временем активнейшей подготовки к уничтожению ненавистного СССР.

— Конечно, это важнее и весомее, нежели, допустим, вопрос о том, был ли он лично причастен к высылке из Канады 17 сотрудников советского посольства — за деятельность, несовместимую со статусом дипломата.

— В том-то и дело. Я считаю, до сего времени совершенно недостаточно изучен период, непосредственно предшествовавший злосчастной «перестройке». Особенно с точки зрения персонального вклада в разработку будущих мер по развалу Коммунистической партии и советского строя, что и привело к гибели СССР. План такой единый, наверное, не писался, но ведь по-своему очень серьёзно обдумывался тайными гробовщиками за рубежом и внугри нашей страны. Яковлев по этой части в моём представлении едва ли не всех превзошёл.

— Да-да! Некоторые последующие признания его убедительно об этом свидетельствуют. Вот, например, как писал он про обсуждение проблем демократизации страны и общества «в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников»: «Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина… Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — пореволюционаризму вообще…»

— Такого рода замыслами этот иезуит через некоторое время будет делиться с другим созревавшим оборотнем — по фамилии Горбачёв. Тот как раз в мае 1983 года прибыл с визитом в Канаду, ещё не Генсек, но уже член Политбюро и секретарь ЦК КПСС.

— А до этого они были знакомы?

— Пересекались по партийным делам. Теперь же, возобновив прежнее знакомство, сблизились, поскольку взаимно нравились друг другу. Содержания их тогдашних разговоров мы не знаем, однако несомненно, что близость возникла и на основе политических воззрений, которые в чём-то существенном оказались у них схожими. Брежнева уже не было, и Горбачёв постарался, чтобы будущий демон грядущей «перестройки» поскорее вернулся в Москву.

— Место работы здесь ему подобрали сперва как будто не очень видное — директор академического Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО).

— Так это изначально была промежуточная, временная должность! Дальнейшие виды на него были гораздо более масштабными. По ряду свидетельств, при Андропове намечалась работа над новой редакцией Программы КПСС, и «директор ИМЭМО Яковлев фактически возглавил группу по её подготовке».

Впрочем, характерны и рекомендации, поступавшие на властный верх из этого института за краткий период руководства Яковлева. К примеру, в ЦК КПСС отсюда была направлена записка о целесообразности создания в СССР предприятий с участием иностранного капитала. А чем обернулось? Капитал этот стал в нашей стране господствующим, а собственная промышленность повергнута в руины…