Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 14

— Мне известно, что вы много занимались изучением деяний данного персонажа. Каково итоговое впечатление?

— Чувство глубочайшего отвращения. Чтобы всем понятнее стало, приведу лишь две краткие цитаты из его «творчества».

Первая: «Ленинизм — это классически эталонные уроки революционной диалектики». Так заявляет член Политбюро ЦК КПСС А. Н. Яковлев в 1987 году.

Вторая: «Ленин и Сталин — закоренелые уголовники». Это из статьи того же автора, ставшего рьяным «демократом», в газете «Известия» от 1 декабря 2003 года.

— Как говорится, комментарии излишни.

— Согласен. Только признаюсь, что меня, когда об этом типе приходится писать или говорить, каждый раз переполняют острые эмоции. Перерождение, мутация, цинизм, лицемерие, приспособленчество — далеко не полный перечень характеристик по отношению к нему. Сложилось убеждение, что в современной истории не очень много наберётся фактов такого же масштаба отступничества и перерожденчества.

Причём он, будучи идеологом руководящей партии от первых ступеней своей карьерной лестницы и до самых высот партийной иерархии, с определённого момента начал торговать этим отступничеством, подобно евангельским фарисеям, торговавшим в храмах, то есть пытавшимся совмещать несовместимое: духовное с жаждой наживы. В моём представлении этот Яковлев стал сверхфарисеем, поскольку идейным отступничеством торговал не только в ближайшем окружении, но и в масштабах всей страны, даже мира.

— А ведь первые строки жизни у него, можно сказать, вполне благопристойные. Из крестьянской семьи в Ярославской области, участник Великой Отечественной войны…

— Да, он родился в 1923-м, так что в августе 1941-го, после окончания средней школы, был призван в армию. Служил рядовым в учебном артиллерийском дивизионе, а потом был зачислен курсантом Ленинградского стрелково-пулемётного училища, эвакуированного в Удмуртию, в город Глазов. На фронте — с февраля по август 1942-го, когда был тяжело ранен и отправлен в тыл на лечение.

— А затем демобилизован?

— В феврале 1943-го. Он возвращается на родную ярославскую землю, где и определится главная магистраль его дальнейшего жизненного пути.

— Партийная работа?

— Совершенно верно. В 1944 году, занимая должность старшего преподавателя и начальника кафедры военной и физической подготовки Ярославского пединститута, он вступает в ВКП(б).

— Вообще-то, согласитесь, шаг вполне логичный. Лейтенант Красной Армии, защищавший Родину, связывает свою жизнь с партией, которая эту защиту организовывала.

— Действительно, как вы сказали, логично выглядит и даже красиво. Если только не знать, что и партию, и Родину он со временем предаст.

В разгар Великой Отечественной знаковым, то есть самым вопиющим и презренным, стало предательство генерала Власова. А вот после этой войны, которую враги социализма продолжат против СССР в иной форме и другими методами, по-моему, столь же знаковой окажется измена того, кому было доверено руководство идеологической работой в партии и стране.

— К этой измене у Яковлева тоже ведь был свой путь?

— А как же! Причём если взглянуть поверхностно, то на протяжении многих лет можно ничего особенно тревожного и не заметить. Кажется, по всем статьям перед нами старательный исполнитель своих служебных обязанностей, демонстрировавший, по свидетельству коллег, большое рвение в партийной работе.

— Начал эту стезю с 1946 года инструктором Ярославского обкома?

— Глаз «сверху», что называется, положили на него ещё раньше. Он уже учился на историческом факультете пединститута, когда в октябре 1945 года был направлен на учёбу в Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б). Кстати, замечу: институт он потом так и не окончил. А в 1946-м началась реорганизация ВПШ, в связи с чем его направили в распоряжение Ярославского обкома ВКП(б). Здесь он и становится инструктором отдела пропаганды и агитации.

— Так сказать, первая его партийная ступень.

— Ну а дальше пойдёт «по регламенту»: заместитель заведующего отделом, заведующий… И в 1953-м — перевод в Москву. Опять он инструктор, но теперь уже инструктор ЦК КПСС.

То есть в партаппарат врастал основательно. Обращаю внимание на примечательный факт: за всю историю партии только три человека — он, Маленков и Пономарёв — выросли из инструкторов до секретарей ЦК.

— Однако же были у него и перерывы в партийно аппаратной карьере, причём стоит заметить — весьма значимые.

— Безусловно. Даже в определённом смысле, говоря любимым горбачёвским словцом, судьбоносные.

— Первый перерыв — это направление в Академию общественных наук при ЦК КПСС, где он учился в аспирантуре с 1956-го по 1960-й?

— Правильно. Однако из четырёх этих лет надо особо выделить 1958–1959 годы, когда он стажировался в Колумбийском университете США.

— Необычная для той поры стажировка, что и говорить.

— Хрущёвское время. Как писалось и говорилось тогда, поворот лицом к лицу с Америкой. Наверное, это могло и какую-то пользу дать, но возникли также дополнительные угрозы. И первый вопрос: каждый ли из наших достойно выдержит такое испытание — «лицом к лицу»?

— Яковлев ведь не один прибыл на ту стажировку?

— В группе было четверо. И считайте как хотите — случайно или не случайно, а оказался среди них сотрудник КГБ Олег Калугин. Тот самый, который в будущем, во время «перестройки», уже став генералом, скандально прогремит как коллаборационист, предатель, агент американских спецслужб.

— Усилия Калу гина, Яковлева и всех им подобных, направленные на уничтожение СССР, в это время зримо объединились.

— Да, когда горбачёвская «перестройка» захлестнёт страну, многое, что до того скрывалось, действительно станет зримым. Но подготовка шла втайне, и до сих пор остаются неизвестными существенные подробности закулисных отношений.

Это относится и к Яковлеву, к его связи с разведкой США. Были и остаются серьёзнейшие основания считать его «кротом», то есть вражеским агентом, заброшенным в будущее. Вполне возможно, ещё с той достопамятной стажировки в США. Были запросы на глубокую проверку поступавшей о нём компрометирующей информации, но Горбачёв предлагаемую разработку запретил. А материалы нашей внешней разведки на сей счёт пока не открыты, так что установление истины в полном объёме откладывается.

— О его работе в Канаде — тоже?

— Разумеется. Это был второй перерыв в аппаратно-партийной службе Александра Н. — назначение в 1973 году на должность посла СССР в Канаде, где он проработает десять лет. А до этого, после защиты кандидатской диссертации в Академии общественных наук, с 1960-го тринадцать лет продолжал карьерный рост, вернувшись в аппарат ЦК КПСС.

Инструктор становится заведующим сектором, а с июля 1965 года — первым заместителем заведующего отделом пропаганды ЦК: назначение подписал сам Брежнев. Но вот далее на пути восхождения происходит вдруг непредвиденная заминка. Четыре года Яковлев исполнял обязанности заведующего важнейшим идеологическим отделом Центрального Комитета, а заведующим этот и.о. всё не утверждался.

— Значит, какие-то влиятельные лица и обстоятельства были против? «Его это ужасно раздражало, он искал опору и находил её не то чтобы в диссидентских кругах, скорее в кругах, бравирующих либералов-мом». Здесь я процитировал Валентина Васильевича Чи-кина, главного редактора «Советской России», который подытожил свои размышления об извилистых и коварных «загогулинах» выдающегося оборотня так: «Яковлев всегда был двойственной фигурой». Вы согласны с этим?

— Двойственность его несомненна, и со временем она лишь нарастала.

— Знаете, я думаю, что психология таких, как Яковлев, — материал для художника масштаба Достоевского. Много тут всего переплетается. Но если выделить суть, то это ведь своего рода реинкарнация Смердякова, написанного тем же Достоевским. Выпестовать в себе всепоглощающую ненависть к стране, где родился, живёшь и работаешь, — вот что фактически стало заветным внутренним содержанием его личности.