Наследница пустоты (СИ), стр. 55
Роман сделал движение рукой, и зелёный Змей бесшумно заскользил обратно, в тень, из которой явился. Волынская по-прежнему делала вид, что не замечает.
— Он приходит сюда каждую ночь, — заговорил её собеседник, глядя в огонь. — Я с ним уже даже, кажется, подружился. Сидим. Разговариваем. Он меня слушает.
— Вы беседуете с аберрантом⁈ — Ольга не выдержала.
— Общаюсь с красивым и умным животным. — Роман помолчал, явно тщательно подбирая слова. — Вообще… Аберранты. Мы привыкли считать их порождениями хаоса. Агрессивными, подлежащими уничтожению. Так учили меня. Так учили всех нас. Так было с момента Великого Прорыва. Истина, правда?
Ольга молча кивнула.
— Ерунда. Очень быстро люди научились сначала использовать их, затем усмирять, даже скрещивать с домашними животными.
Княгиня молчала и слушала. Ей нечего было добавить.
— Ну да, — усмехнулась бесшумная Воля. — Пара таких милых тварей сейчас спит у нас дома. Я очень надеюсь, что спит.
Ольга только вздохнула в ответ.
— Тени, которых ты, наверное, видел у магов, — продолжал её собеседник, — это ведь тоже они. Порождения хаоса, если подумать. После Великого Прорыва магия пришла в мир вместе с ним. Энергия некой субстанции, которую человек назвал Хаосом. Надо же было хоть как-то назвать. Ад, преисподняя, хаос.
— Ну вы скажете тоже! — фыркнула Ольга баском. — Тени, они совершенно другие! Добрые и послушные.
Роман рассмеялся. Открыто, красиво и заразительно.
— Ты просто видел немногих теней, — ответил он сквозь смех. — Бывают и пострашней аберрантов. Эманации хаоса, преобразованные призмой магии человека, — вот что такое стихийные тени. Привычной частью нашего мира они стали совсем недавно.
— Вы думаете, и аберранты когда-нибудь станут? — тихо пискнула Ольга.
— Неровен час, — Роман усмехнулся. — Всё к тому идёт. И твоя сука, — он кивнул в ту сторону, куда исчезла Пустота, — живое доказательство моих слов.
Ольга перевела взгляд на то место, где только что танцевали собаки.
— Знаете, — произнесла она тихо, — а вы ведь, наверное, правы… я никогда бы не смог убить такого, как он, Чёрный пёс. Будь он хоть сам чёрт. Слишком уж он живой.
— Верно, — Роман улыбнулся. — И надеюсь, что ты никому не расскажешь о нём. Пусть это будет нашим секретом, согласен?
Ольга молча кивнула.
— Ничего себе поворот, — мысленно фыркнула невозможная Воля. — Ты только что вступила в заговор, в котором княгиня Волынская заинтересована куда больше какого-то там незнакомца со змеем. Я в офигении, козочка. В полном и безоговорочном.
И Ольга с ней мысленно согласилась. Они долго сидели молча. Костёр догорал. Внизу, под обрывом, шумело море, сквозь сизый туман пробивался маяк.
— Пора уходить, — произнёс Роман. — Поспать бы ещё хоть немного, завтра у меня сложный день.
— Да-да, я пойду, до свидания! — пробормотала ему Ольга, быстро вставая.
Роман бросил взгляд на неё, приподнял бровь.
— Уверен? Погоди пять минут, я погашу костёр и тебя провожу. Уже поздно, а собака твоя…
— Не нужно. Дорогу я знаю.
Он помолчал, потом кивнул.
— Если что вдруг понадобится — я прихожу сюда каждый вечер. Забегай, и свою Пустоту приводи. Мой чёрный друг будет ей рад.
Ольга ему ничего не ответила. Сняла с плеча его куртку и протянула Роману.
— Спасибо.
— Оставь себе, — Роман отмахнулся. — Ночью холодно. Вернёшь в следующий раз.
— В следующий раз?
— Когда-нибудь мы ещё встретимся, — он улыбнулся. — Обязательно. Земля круглая, мир не так уж велик.
Ольга гулко сглотнула, сунула куртку под мышку, подхватила топор и, не оглядываясь, зашагала вниз по тропе. Ей не хотелось прощаться.
Туман снова сгустился, но Ольге больше не было холодно. Она шла, прижимая к груди чужую куртку, и не понимала, что с ней происходит. Сердце колотилось, в голове — полный хаос.
— Ну что, ваша светлость? — подала голос Воля. — Вечерок выдался насыщенным.
— Даже не начинай.
— А сердечко твоё так стучит почему?
— Ты невыносима.
— И этим я скрашиваю твои серые будни.
Сзади послышался шорох. Ольга вздрогнула, но тут же расслабилась: Пустота.
Сука вынырнула из тумана, и, взглянув на неё, Ольга не поверила своим глазам. Борзая сияла. Белая шерсть её будто светилась, искрила, глаза ярко блестели. Она выглядела так, словно сбросила разом несколько лет.
— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Ты только посмотри на неё. Я всегда говорила, что… трах…
— Кхм, — прервала её Ольга. — Ты уверена, что я хочу это слышать?
— Э-э-э-э… тесное общение с достойными представителями противоположного пола весьма полезно для женского здоровья. Это тебе подтвердит каждый лекарь. Никодима спроси!
— Воздержусь.
— Ну, как знаешь.
Пустота подбежала к Ольге, обогнула её и, не сбавляя хода, полетела нарезать широкие круги. По кустам, по траве, перепрыгивая канавы и валуны, она резво скакала и взбрыкивала, как щенок.
— Сто лет её такой не видела, — прошептала Ольга.
— Любовь всем к лицу, ваша светлость. — Воля явно чему-то улыбалась. — Главное знать.
— Какая там любовь! — фыркнула Ольга, сердито закутываясь в куртку Романа. — Сама же мне говорила — инстинкты.
— Ну-ну, — Воля хмыкнула.
Ольга махнула рукой и зашагала дальше. Пустота догнала её и пошла рядом, время от времени поглядывая на хозяйку и вздыхая.
К Норе они добрались уже сильно за полночь. Ольга отворила дверь каморки банщика, вошла и замерла на пороге.
Щенки встретили её с виноватым видом. Бес, лохматый и слегка присыпанный пухом, сидел посреди комнаты, прижав уши. Бездна выглядывала из-под кровати. А вокруг них царил настоящий разгром.
Дверь в мыльню, которую Ольга, как ей казалось, заперла, была взломана. Тазики перевёрнуты и рассыпаны по полу. Тряпки разорваны. Мыло изгрызено. Проход в Нору тоже взломан. В спальне на полу — лужи, кучи, обрывки какой-то тряпки, притащенные из мыльни. И пух. Пух повсюду. Ольга перевела взгляд на кровать и застонала.
Подушка. Замечательная, мягкая пуховая подушка была растерзана. Перья, пух и обрывки наволочки валялись по всей Норе, включая письменный стол, кресло и даже каминную полку.
— Ах вы… — Ольга сжала кулаки. — Ах вы, паршивцы!
Бес заскулил и попытался спрятаться за Бездну. Та, на удивление, даже не пошевелилась. Только посмотрела на Ольгу своими серебряными глазами и шевелила хвостом, мол, хозяйка, ну что ты, всё бренно и совершенно не стоит тревог.
— Наори на них, — устало проговорила Воля. — Громко и страшно. Можно потопать ногами для пущего эффекта. Наказывать лучше обломками веника. Тапочки побереги, щенки потом обязательно до них доберутся и отомстят. У борзых прекрасная память. А веник не жалко.
Ольга её не послушалась, схватила с порога свой тапок и, не сдерживаясь, отвесила прибежавшему Бесу пару увесистых шлепков. Тот завизжал, как резаный, перевернулся на спину и задрал долговязые лапы. Бездна, верная своему принципу — при любых обстоятельствах сохранять достоинство, — развернулась и вышла в мыльню. Бес, увидев, что сестра удаляется, резво вскочил и, повизгивая от обиды, бросился за ней.
— Пустота, — Ольга зло посмотрела на суку, — пока ты там резвилась, твои дети громили мой дом⁈
— Ты ей ещё лекцию прочитай. О моральном аспекте воспитания детей дошкольного возраста. Она обязательно впечатлится и тут же исправится!
— Отстань, мне зато полегчало!
Пустота в ответ грустно вздохнула, обошла кругом разгром, обнюхала одну из луж и преспокойненько улеглась в относительно чистом углу.
— Мать года, — прокомментировала Воля. — Ладно, ваша светлость, давайте-ка разгребаться. Хотелось бы всё же поспать.
Скрипя зубами, Ольга принялась за уборку. Она вымыла полы, собрала пух, зашила наволочку, выволокла упирающихся щенков в мыльню и плотно закрыла за ними дверь. Пустота же осталась с хозяйкой и ворчала так, будто это не её щенки, а чужие.