Ты – мой подарок (СИ), стр. 36

— Ну, так что? — я подпираю подбородок рукой. — Может, мне тогда пойти, а ты останешься и дождешься конца ее смены?

Алекс качает головой. В жесте сквозит равнодушие, но я вижу, как напряглись его плечи.

— Нет. Это глухой номер.

— Почему? — я спрашиваю уже серьезно.

Алекс на мгновение медлит, но, видимо, у него тоже накипело.

— За этой Эльзой охрана похлеще, чем у принцессы в башне. Ее брат вообще не дает ей ни с кем общаться. Она его слушается... Хоть и совершеннолетняя! Поэтому в конце смены… Здесь будет он. Он просто уведет ее, и она даже не посмотрит в мою сторону.

— У неё такой строгий брат? — удивляюсь. В наше время это звучит как-то дико. И вообще. — Неужели для Щербинских это проблема?

Алекс внезапно смеётся. В его глазах вспыхивает тот самый «Щербинский» огонек. Сразу видно: планы у него всё-таки есть.

Но мне сейчас не до чужих интриг. Сил не осталось совсем.

— Алекс, — прошу тихо, — отвези меня, пожалуйста, домой.

— Конечно.

Когда направляемся к выходу, Алекс вдруг притормаживает.

— Секунду, принцесса, — бросает он мне и возвращается к барной стойке.

Я останавливаюсь у дверей и наблюдаю за ними. Алекс достает из кармана красную купюру и уверенным жестом кладет ее на столешницу перед Элиной.

— Спасибо за чай, — коротко говорит он.

Элина хмурится, глядя на деньги как на что-то опасное.

— Вы уже заплатили по счету, — чеканит она.

— Это за отличное обслуживание.

Девушка насупливается. Она не спешит забирать купюру.

— Это… много. Я просто делала свою работу. Алекс, — она делает ударение на его имени, — не нужно давать мне деньги отца. Я их не возьму.

Вижу, как у Алекса снова начинают ходить желваки. Он явно задет.

Решаю вмешаться.

Подхожу ближе и мягко накрываю купюру ладонью, пододвигая ее ближе к Элине.

— Поверьте, — смотрю прямо в небесные глаза, — парни из этой семьи не сорят деньгами отца. Они сами работают почти с пеленок.

Элина замирает. Переводит взгляд с меня на Алекса. Я вижу, как ее упрямство понемногу тает.

— Работаете вы и правда очень хорошо, — добавляю я с теплой улыбкой. — Спасибо за чай, он поставил меня на ноги.

Элина робко улыбается мне в ответ. Она ещё выглядит растерянной, но теперь смотрит на Алекса как-то иначе — серьезно и внимательно.

Мы выходим на улицу. Алекс ворчит, пока открывает мне дверцу машины.

— Слушай, родственница, может, тебе из журналистов в адвокаты податься? У тебя талант защищать безнадежных парней.

Устраиваюсь на сиденье.

— С вашей семейкой вполне возможно, что юридическое образование мне не помешает.

Мы оба смеемся.

По дороге я долго молчу, глядя на проносящиеся мимо огни города. Потом все же решаюсь спросить:

— Алекс, а что говорят в вашей семье про Арсения? Неужели никто ничего не знает?

Алекс крепче сжимает руль и вздыхает.

— Я слышал только обрывки разговоров. Андрей, кажется, наполовину в курсе. Он уже связался с Антоном — это наш старший брат, он сейчас в Штатах. Они думают, как можно надавить на отца. Антон у него в любимчиках. Он единственный, кто может хоть как-то на него повлиять.

— Артур тоже на стороне Арсения, — добавляю я тихо.

— Ну да, — кивает Алекс. — Но нашему отцу не привыкать идти против всех. Он танк.

— А ваша мама?

— Мама... — Алекс смягчается. — Я не думаю, что Арс ей все рассказал. Она живет за границей. Несколько лет назад у нас был очень тяжелый период, мама болела. Слава богу, сейчас всё хорошо, но мы стараемся ее лишний раз не волновать. Она всегда мечтала жить у моря, в тепле. Вот она там и живет… А мы, как взрослые сыновья, стараемся не доставлять ей хлопот.

— Но все равно... - я тереблю рукав куртки. — Твой отец сделал так, чтобы Арсения отчислили из университета. Неужели она не расстроится, если узнает? Она ведь сама хотела, чтобы он учился.

Алекс резко поворачивает ко мне голову, его глаза округляются.

— Отчислили? Да ты что... Я не в курсе. Если она узнает, отцу точно не поздоровится. Но понимаешь, в чем дело — если кто-то из нас проговорится матери, Арсений нас уничтожит. Он станет злее отца. Он безумно привязан к ней и так переживал, когда она болела, что теперь бережет как зеницу ока.

— Он уже взрослый, — вздыхаю. — Надеюсь, вы все ему поможете.

Я замолкаю. Алекс заканчивает за меня:

— И ты тоже поможешь. Уверен, что все это недоразумение разрешится.

— Надеюсь.

Он довозит меня до дома. У ворот нас встречает охранник. Алекс передает меня буквально «из рук в руки». Дожидается, пока я зайду, и только потом уезжает.

45

Дома я застаю Ладу. Приходится на ходу сочинять легенду…. Говорю, что поужинала с подругой, а потом приятель подбросил до дома.

Она, кажется, верит, а я скорее ускользаю к себе.

В комнате я впадаю в ступор. Не хочется ни в душ, ни есть, ни пить. Я просто сажусь на кровать и смотрю в темное окно.

В голове набатом бьет один и тот же вопрос: приедет ли Арсений, как обещал? Или он уже забыл и про обещание, и про меня, увлеченный своей рыжей?

Не верится, но я так боюсь этого.

Время тянется невыносимо медленно. На часах уже глубокая ночь, все в доме спят.

Понимаю, что сижу как дурочка, и надо хоть попытаться лечь спать. Ну или взяться за учебу, хотя мозг наотрез отказывается соображать…

И тут мобильный в моей руке взрывается звонком. Один из охранников.

— Агния Степановна, к вам гость. Арсений Щербинский.

Сердце падает в пятки.

— Дайте ему трубку, — прошу.

Мне хочется накричать. Высказать все, что я о нем думаю!

Но я вспоминаю слова Алекса — преждевременные выводы делать не современно.

Я же адекватный человек! Я смогу просто поговорить.

— Проходи сразу ко мне, — говорю я ему. — В доме все спят.

Охраннику подтверждаю, чтобы пропустили.

Через несколько минут слышу в коридоре тихие шаги. Дверь открывается, и входит он.

— Теперь ваша охрана работает лучше, — усмехается.

Стою у окна, сцепив руки за спиной. Но как только вижу его, инстинкты срабатывают — я делаю несколько шагов навстречу.

Арсений тоже не медлит: он в пару рывков оказывается рядом, сгребает меня в охапку и прижимает к себе так крепко, что становится трудно дышать. Целует мои щеки, шею, лицо, но вдруг замирает.

Он чувствует, как я напряжена. Стою в его руках, натянутая как струна. Арсений отстраняется и вглядывается в мое лицо.

— Принцесса? — его голос, такой родной, заставляет горло сжаться.

Слёзы, которые я долго сдерживала, сами собой наворачиваются на глаза и катятся по щекам. Взгляд Арсения мгновенно делается тревожным.

— Агния, что случилось? Почему ты плачешь? Так соскучилась? Ну прости, прости меня... - он начинает ласково ворковать, утешая.

Я только мотаю головой.

Тогда он берет мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него.

— Принцесса… Расскажи, что произошло? — требует он.

В его глазах искренний неподдельный страх за меня.

А мне до дрожи страшно начинать этот разговор. Внутри все сжимается.

Перед глазами стоит та картинка из бара… Он и эта рыжая девушка, их смех.

Я боюсь задать вопрос. Боюсь услышать то, что не смогу пережить.

Но молчать больше нельзя. Арсений уже сдвинул брови, его взгляд становится колючим и проницательным — он намерен вытрясти из меня все.

— Ну же, принцесса, — шепчет он, не выпуская моего лица из ладоней. — Неужели ты что-то от меня скрываешь?

Его слова задевают за живое, и во мне вспыхивает злость.

— Я скрываю? — сбрасываю его руки и отступаю на шаг. — Может быть, это ты что-то скрываешь, Щербинский? С кем ты сидел в баре «Гоголь» сегодня вечером?

Вздергиваю подбородок и смотрю ему прямо в глаза, сжав губы.

Мне плевать, что он подумает! Что я следила за ним или сошла с ума от ревности… Я хочу правды. Прямо сейчас.