Ты – мой подарок (СИ), стр. 37

Глаза Арсения на секунду расширяются от удивления. Но он тут же берет себя в руки и медленно, понимающе кивает.

— Я как раз пришел для того, чтобы все тебе рассказать.

У меня сердце падает куда-то в бездну.

— Только для этого? — бормочу я, чувствуя, как слабеют ноги.

Он усмехается своей фирменной, чуть дерзкой улыбкой и снова притягивает меня к себе.

Пытаюсь отстраниться, не отвечаю на объятие. Он лишь крепче сжимает руки и шепчет мне в самое ухо:

— Конечно, не только за этим… Моя сладкая принцесса.

По коже пробегают мурашки, но я не позволяю себе растаять. Толкаю его в грудь, отстраняясь.

— Так, Арсений, давай без этого. Садись и рассказывай. Всё.

Подталкиваю его к кровати. Он послушно садится, запускает пальцы в волосы и на пару секунд замолкает. Собирается с мыслями.

Когда он снова поднимает на меня взгляд, его лицо выглядит предельно серьезным.

— Я помирился с отцом.

Замираю в шоке. Делаю шаг назад.

Арсений начинает объяснять.

— Я помирился с ним, чтобы усыпить его бдительность, Агния. Он принял меня обратно, он вернет меня в компанию. Но он поставил условие. Одно-единственное. Я должен жениться на дочери его бизнес-партнера.

Мои глаза распахиваются. В груди становится тесно.

— Как же так.... ты женишься?

Арсений театрально закатывает глаза и вдруг мягко улыбается, глядя на меня.

— Принцесса, когда я женюсь, в графе «жена» будет написано: Агния Щербинская.

Я невольно прикусываю губу, чувствуя, как волнение утихает. Но вопросы ещё остались.

— И как же ты тогда... - голос звучит уже спокойнее.

— Я просто усыпляю его внимание. Сегодня я встречался с Анжеликой. Она тоже не хочет за меня замуж. Она талантливый математик, физик. Мечтает о карьере, хочет уехать на стажировку в Европу или в Эмираты — ей уже предлагают отличные варианты. Но ее отец закусил удила. Он старой закалки, считает, что математика — не женское дело.

Арсений подается вперед, ловя мой взгляд.

— Анжелика мечтает о другом. Она хочет быть свободной, заниматься наукой и быть с человеком, которого действительно любит. Тогда будет и семья, и куча внуков у ее папаши. А между нами нет никакой симпатии. Ничего не екнуло ни у неё, ни у меня при первой встрече. А теперь я безумно люблю тебя. Этот вопрос вообще не стоит.

Я снова притихаю, переваривая услышанное.

— Но зачем тогда вы встречались?

— Мы все обсудили и решили подыграть нашим отцам. Это единственный способ выиграть время.

Насупливаюсь, пытаясь представить эту картину.

— Как это — подыгрывать? Вы будете... парой?

- Не волнуйся, — Арсений берет мою руку и цепляет свои пальцы за мои. — Я не собираюсь целоваться с ней на людях. Мы просто скажем отцам, что «встречаемся и общаемся». Присматриваемся друг к другу. На самом деле каждый из нас будет заниматься своими делами. А самое главное, — он делает акцент, — я сделаю всё, чтобы показать отцу: я далеко не маленький глупый мальчишка, которым он может руководить, словно куклой на ниточках.

Арсений

Я не рассказал своей принцессе всех подробностей. Не говорил, через что мне пришлось пройти.

Но то утро и тот разговор навсегда въелись в мою память.

Я встал очень рано.

Отец — типичный жаворонок. Самое лучшее настроение у него бывает на рассвете, и я хочу поймать этот момент.

Машины у меня больше нет. Пытаюсь вызвать такси, но в час пик это почти невозможно.

Я еду в автобусе. Мимо проносятся знакомые улицы. Люди спешат по своим делам — толкаются, смотрят в телефоны.

Ловлю себя на том, что завидую им. Они просто живут своей жизнью.

Есть ли у них миллионы… Часть ли они чьей-то огромной империи…

Есть их маленькие радости и тихие вечера.

Да, у них тоже могут быть проблемы. Но сейчас мне кажется, что все они гораздо счастливее меня.

Я выхожу у офиса. Это огромное серое здание. Камень, стекло, современная облицовка — этот небоскреб знает весь город. На входе меня тормозит охрана.

— Вас приказано не пускать.

— Мне нужно поговорить с отцом.

Охранник смотрит на меня холодно:

— Антон Андреевич ещё не подъехал. Ждите на улице.

Стою у входа и чувствую себя бродячим псом. Сейчас отец приедет, и мне придется бросаться ему чуть ли не под ноги.

Но тут за спинами охранников раздается резкий голос:

— Что здесь происходит?

Это мой брат Андрей. Он не очень высокий, но крепкий. За последние годы заметно раздался в плечах. Он идет быстрой, пружинистой походкой.

Охранники невольно отступают — от Андрея буквально исходит волна гнева.

— Андрюх, тише, — прошу я. — У них приказ от отца.

— В смысле приказ? — брат замирает.

— Не пускать меня в здание.

Андрей в шоке. Он не знает всех деталей нашей ссоры.

Брат поворачивается к охраннику:

— Мы сейчас же проходим внутрь.

— Но Антон Андреевич велел... - начинает тот.

— А сейчас тебе приказывает Андрей Антонович, — перебивает брат. Голос у него как бетонная плита. — Ослушаешься? Посмотришь, какие будут последствия.

Я смотрю на него и удивляюсь. Наш Андрей всегда был творческим человеком, мягким и спокойным.

Но жизнь в этой среде закалила и его. Я впервые вижу у него такой жесткий взгляд. Охранник колеблется, но все же отступает и пропускает нас.

Мы идем к лифтам. Андрей тяжело дышит, он явно взбешен.

— Я ничего не понимаю, Арс, — бросает он мне по дороге. — Отец сказал всем, что ты ушел из компании сам. Якобы Строганов поставил тебе условие: хочешь быть с его дочерью — работай на него. А ты без головы влюбился и бросил семью ради этой девушки.

Я хмыкаю.

— Какая бурная фантазия у нашего папы. Ему бы сценарии писать или мемуары на пенсии.

Андрей криво усмехается в ответ.

Мы поднимаемся на нужный этаж. Секретарши уже засуетились — по внутренней связи передали, что отец тоже поднимается.

— Я пойду к нему сразу, — говорю брату. — Пока его ещё не успели разозлить.

— Увидимся позже? — спрашивает Андрей.

— Возможно, — я пожимаю плечами и направляюсь к приемной.

Пора.

В закоулке коридора я выжидаю несколько минут, чтобы отец успел дойти.

Затем стремительным шагом иду к его дверям.

Секретарши в приемной начинают протестовать. Они растеряны и не знают, как себя вести.

Даже не смотрю в их сторону. Если я сейчас спрошу разрешения войти, он точно скажет «нет».

Толкаю тяжелую дверь и вхожу без стука. Отец оборачивается. На его лице на мгновение проносится тень шока.

Он не боится меня — знает, что я не причиню ему физического вреда. К тому же здание пронизано охраной.

Я не трачу время на долгие вступления и сразу выкладываю свой главный козырь:

— Папа, я пришел просить прощения. Все осознал. Я был неправ.

Смотрю ему прямо в глаза. Я ненавижу врать, но сейчас почти верю в то, что говорю.

Я настолько понимаю важность этого шага, что вживаюсь в роль целиком.

У меня никогда не было актерских способностей, но отцу и не нужен спектакль. Он и так был уверен, что это произойдет.

— Знал, что ты придешь, — спокойно говорит он. — Это было делом времени. Если честно, думал, тебя хватит на дольше.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть покорным:

— Слишком люблю нашу семью. И слишком люблю нашу компанию.

Тут я не вру.

Отец кивает:

— Хорошо. Не будем разводить сопли, я тебе не мамулечка. Но не думай, что все просто так сойдет тебе с рук. Будут условия.

Я сглатываю, ожидая удара:

— Какие?

— Ты разрываешь отношения со Строгановой и со всей их семейкой, — чеканит он. — И быстрыми темпами возобновляешь общение с Анжеликой. Будет замечательно, если весной мы сыграем свадьбу.

Я ожидал. У меня есть план на этот счет… Тем временем отец тянется к телефону:

— Прямо сейчас позвоню ее отцу. Назначим вам встречу на вечер. Поужинаете вместе.