Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ), стр. 48

«Потому и не стал наследником», поняла я вдруг. «Слишком инертный».

Тогда, конечно, поднимался вопрос о том, кто же взойдет на престол? Супруг Ее Высочества?

«Или дни Хисорского монастыря сочтены? Этак и к драэ Стентон супруг вернется», хмыкнула я про себя. «И обнаружит, что его никто не ждал».

Я искренне презирала драконицу, что по сию пору травит мою маменьку. Да, папенька — сокровище. Но драэ Стентон сама от него ушла, сама! Но кому это интересно? Никому. А вот ковырнуть ехидную зельеваршу, что взлетела непомерно высоко, это всегда пожалуйста.

В общем, весь оставшийся день я размышляла о судьбе королевства, отчего к вечеру почувствовала себя невероятно уставшей.

— Ты хотя бы заметила, что нас стало меньше? — тихо спросила Эрмина, когда мы возвращались с ужина.

— А?

— Вот тебе и «а»,— проворчала подруга. — Одна из Избранниц не пришла к ужину. А потом драэ Мирсонай быстро и тихо вышла.

Я задумчиво посмотрела на Эрмину и тихо спросила:

— Ты ведь понимаешь, что здесь не присутствуют три очень-очень важные девицы?

— Какие?

— Дочери северного и западного герцогов,— я выразительно вскинула бровь. — С южным и восточным все понятно, у них нет никого подходящего возраста.

Эрмина с сочувствием на меня посмотрела:

— Ты же понимаешь, что эти драконицы вступят в игру в тот день, когда будет объявлен отбор для наследного принца?

— Того самого, который ушел в Хисорский монастырь? — напомнила я. — Его Высочество Аларик, как будто, наш будущий король.

— Боги, спасите Этельранию,— ахнула Эрмина. — Хотя, может он не так и плох, но… Но тогда и правда непонятно, почему на отбор не прибыли драэ-ри Харван и драэ-ри Эссорель. Погоди-ка!

На лице подруги отразилась целая буря чувств — она, как и я, осознала, что самая знатная Избранница это дочь герцога Вантейри. Нет, была и вторая герцогская дочь, но то был герцог-марионетка, бесправный и нелепый, так что о нем и вспоминать глупо.

Но вместе с тем, драр Вантейри и рядом не стоял с теми почтенными драконами, что владели Северным, Западным, Восточным и Южным пределами.

— Вот-вот,— покивала я. — Об этом я и думала, да так сильно, что устала даже.

— Не перестарайся, лишние думы могут лечь на лицо преждевременными морщинами,— фыркнула Эрмина. — Но ты уверена, что ты все свое внимание посвятила тяжелой судьбе нашего королевства?

— К чему вопрос?

— Ты перед ужином конспект листала и заметки делала.

— Да,— я нахмурилась,— и что?

— И на полях нарисовала принца Сайарда,— захихикала Эрмина.

— Я не умею рисовать,— вспыхнула я,— это просто попытка замаскировать кляксу!

— Ну, профиль получился живой, хоть и гипертрофированный,— поддела меня подруга и отворила дверь в нашу комнату. — Что тебя останавливает? Почему ты так старательно отрицаешь свои чувства?

Мысленно пожелав подруге провалиться, я проворчала:

— Ты не находишь, что сейчас не время?

— Ага, очень нахожу,— она показала мне руку,— надеялась, ты сама заметишь. Генрих прислал мне кольцо намерений, в нем капля его крови и обещание заключить помолвку.

— Как красиво,— я перехватила ладонь подруги и подтянула ее чуть ближе,— ага, вижу и кровь, и клятву. Он очень силен, поздравляю!

Эрмина охотно поддержала разговор о ее драгоценном и ни разу не виденном женихе, а затем, без перехода, протянула руку и взяла с моей постели конспект:

— А еще у тебя вся задняя страница исписана его именем.

— Отдай! — я выхватила тетрадь из ее рук. — Ты не понимаешь.

— Он не наследник, а ты — Избранница. Это значит, что тебя, чисто формально, признали подходящей для брака с принцем. Какие препоны стоят на вашем пути, кроме тебя самой?

Я бросила на подругу сердитый взгляд, взяла чистые вещи и утопала в душ. Повинуясь дурному настроению, я постаралась шуметь как можно сильнее, чтобы Эрмина точно поняла, как сильно она не права.

Вот только не сработало — подруга ничуть не раскаялась и, приведя себя в порядок, ясно дала понять, что не оставит меня в покое.

— Притворятся глупышкой — безопасно,— вздохнула я, когда мы погасили свет и улеглись спать.

— Безопасно?

— Говорить о чувствах может быть больно,— я смотрела в потолок,— кто-то должен сделать первый шаг.

— Так ты его все-таки…

— Да,— я прикрыла глаза. — Друзей бросают реже, разве нет? Можно дружить всю жизнь.

— Мужчина с мужчиной? Безусловно,— глухо проговорила Эрмина. — Женщина с женщиной — тоже.

Я повернулась набок и посмотрела в темноту, туда, где должна быть постель подруги:

— Считаешь, парень и девушка не могут дружить?

— Считаю, что другая девушка сделает все, чтобы избавиться от подозрительной подруги,— серьезно ответила Эрмина.

— Тц.

— Да, возразить на это сложно,— хмыкнула подруга и зевнула,— давай спать. Только… Знаешь, пусть о судьбе королевства думает тот, кто довел своего старшего сына до монастыря, ладно? А ты лучше подумай о себе.

— Ладно,— буркнула я и прикрыла глаза.

В итоге мне всю ночь снилось, что я гоняю бедного некроманта по всему парку и пытаюсь вручить ему букет вульгарных бордовых роз. А он убегает и кричит, что у него аллергия на ананасы. И вот при чём здесь ананасы?!

В общем, к утру я решила, что это был вещий сон. Исключая ананасы, конечно же. А значит что? Значит, надо намекнуть Сайарду на свои чувства.

«Сделать это аккуратно, не назойливо и оставить ему пространство для отступления», подумала я. «Он ведь тоже мне намекал, верно? Значит, должен понять правильно».

Глава 23

За завтраком я размышляла о самых обидных вещах. И знаете что? Наибольшую печаль приносят две вещи. Бездарно потраченное время и зря приложенные усилия. Кто-то может подумать, что это одно и то же, но нет. Бездарно потраченное время может быть приятным, а вот зря приложенные усилия…

— Прекрати,— проворчала Эрмина, пододвигая ко мне вазочку с шоколадными конфетами,— кто мог знать, что нам всем выдадут билеты в королевскую библиотеку?

Я с раздражением посмотрела на драэ Мирсонай, что гордо восседала во главе стола.

— Кто-то смертельно одаренный,— буркнула я. — Кстати, с танцевального вечера какие-нибудь сплетни просачивались? Ты же секретничала с сестрой жениха.

— Одна, но огромная,— хихикнула Эрмина,— ты и это пропустила? Вечер перенесли, и теперь приглашены все Избранницы. Так что, часть дракониц поет и пляшет от счастья, а другие задаются вопросом, зачем же они так старались, если в итоге их усилия лишь цифры на браслете.

Я подняла руку и щелкнула ногтем по подвеске со ставшей уже родной цифрой:

— Двадцать Седьмая Избранница, нехорошо и неплохо. Что ж, теперь понятно, к чему драэ Мирсонай напомнила про бальные платья. Только вот с чего же нам такая радость?

А я и правда была довольна. Кто знает, может Сайард сможет присутствовать, и мы снова будем в паре?

«Хватит», цокнула я сама на себя. «Не думай об этом хотя бы сейча!».

— Вот уж чего не знаю, того не знаю,— пожала плечами Эрмина. — Но зато там будет и мой жених. Он официально попросит моей руки у королевы.

Тут мне стало чуть-чуть завидно, и я поспешно перевела взгляд на пироженку. Пододвинув блюдечко к себе, я потыкала в сладость ложечкой:

— Как много новостей.

— И ты бы все это знала, если бы утром не отказалась разговаривать,— фыркнула подруга. — Тебе надо что-то делать со своим постельным режимом. Полночи ворочаешься и вздыхаешь, все утро кусаешься, потом витаешь в облаках, а потом стремительно догоняешь уходящий день, из-за чего опять полночи не спишь.

— Ты описала всю мою жизнь. Советы будут?

— Вот, опять кусаешься,— рассмеялась подруга.

Я со вздохом оттолкнула от себя блюдечко с пирожным. Как же тяжело, когда чувства настоящие, а не наведенные. С Эльгоном все было как-то иначе. Меня к нему тянуло, только когда я его видела. С глаз долой — из сердца вон. И так до следующей встречи!