Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ), стр. 10
Мне пришлось маскировать смех кашлем. Который едва не стал предсмертным, потому что Сайард подхватил меня под руку и практически поволок вперед по коридору. Так, будто мы не приличные драконы, а дикие лоси.
— Куда мы так спешим? — я едва успевала переставлять ноги,— вы подняли умертвие и хотите мне показать? Ай!
Он так резко остановился, что я, все еще бежавшая вперед, чуть не упала. Сайард поддержал меня под локоть, но лицо при этом скроил просто невероятное. А после сухо осведомился:
— Вы полагаете, что я мог бы это сделать?
Я с недоумением на него посмотрела:
— А что, некромантом вас при имянаречении назвали, что ли? Или... Вы вообще не пользуетесь даром?! Совсем?
Тут мое мнение о принце немного, м-м-м, упало. Как можно иметь редкий дар и не использовать его?
Последнее я, кажется, произнесла вслух.
— Иногда я думаю, что уже не сможете меня удивить,— вздохнул Сайард,— но потом вы просто... Просто удивляете.
— Вы тоже,— я постаралась убрать из голоса осуждение.
— Я пользуюсь даром,— буркнул он,— просто скрываю.
— А неудовлетворительный результат закапываете в парке? — жадно спросила я, припомнив осколки говорящей вазы, что еще вещают под корнями старой яблони.
Он с превосходством посмотрел на меня:
— Неудовлетворительный результат закапывается сам, драэ-ри. Ведь некромантом меня не при имянаречении назвали.
— То есть,— с восторгом спросила я,— у вас все всегда вставало?!
Сайард поперхнулся, после чего осторожно подтвердил, что да, осечек у него никогда не случалось.
— Хотя порой они бывали слишком агрессивны,— он потер запястье. — Давайте все же ускоримся, пока не стало слишком поздно.
— Поздно для чего? — в этот раз мы неслись уже не как лоси, а как полуприличные драконы.
— Для кого,— поправил меня Сайард. — Я направлялся в свою лабораторию. Она, к слову, расположена в дальней части парка. Так вот, смотрю налево — красота, смотрю направо — а там драэ средних лет висит на парковой ограде.
Тут я почувствовала, как мои губы расплываются в широкой улыбке.
— А рядом с ней суетится драр. Мягким тоном он убеждает свою супругу спуститься и не дразнить охранную систему,— продолжил Сайард. — В общем, ваши родители сейчас отогреваются в моей лаборатории.
Я почувствовала себя переполненной счастьем. И принц, посмотрев на меня, сурово проговорил:
— Постарайтесь объяснить семье, что на них могли спустить боевых химер,— добавил принц.
— О боги,— испугалась я.
— Вот именно,— весомо проронил он, а я, не слушая, продолжила:
— Мы бы за всю жизнь не расплатились с казной!
Принц поперхнулся:
— Полагаете?
— О да, в минуту душевной тоски маменька становится чрезмерно боевой,— покивала я. — А так как она титулованная дворянка, то боевые химеры, если они созданы с соблюдением всех законов, вначале дадут предупредительный рявк.
— Но второй...
— Второго не будет,— грустно вздохнула я. — Там уже стража сигнал от угольков получит и будет, м-м-м, в высшей степени неловко. Видите ли, маменька трижды форсировала парковую ограду. Она же в четырех отборах участвовала, и на трех последних продавала свои экспериментальные составы. Ну, чтобы волосы пели, чтобы зубы шевелились. А лаборатория-то у нее в городе была. Так что с химерами она уже знакома.
— И ее не выгнали,— медленно проговорил принц.
— Она запатентовала лекарство от мигрени, которой на тот момент мучилась королева-мать,— фыркнула я. — Почему, вы думаете, для моего отца отсечение от рода прошло так мягко? А патент и вовсе был куплен за смешную сумму. Хотя для нашей семьи она была неподъемной, но…
Я замолчала, не желая вспоминать раннее детство.
— Я не знал,— принц пожал плечами,— про отсечение. За что?
— За то, что папа выбрал маму.
— Как будто он мог выбрать кого-то другого,— тихо проронил принц и окинул меня странным, задумчивым взглядом.
Глава 10
Лаборатория Его Высочества выглядела настолько неказистой и крохотной, что мне захотелось пригласить его домой. Маменька и папенька построили для меня отдельный флигель, и хоть его с тех пор пару раз перестраивали, он все равно был больше.
— Это только вход,— суховато проронил принц, поймав мой сочувственный взгляд.
— Чем вы перебиваете запах разложения? — спросила я, войдя в хорошо освещенный, светлый и чистый коридор.
— Некроманты обычные живые драры,— развеселился принц,— вопреки всем слухам.
Тут я на него внимательно посмотрела и серьезно ответила:
— Разумеется. Труды Генриха Катезиского ясно говорят о том, что мертвые тела не способны генерировать магический импульс, это во-первых, а во-вторых, я изучила ваш пульс еще при первой встрече. Вы знали, что малые целительские заклинания, не проходящие вглубь колдовской ауры, никак не отличимы?
— Нет,— ошеломленно проговорил Сайард.
— Теперь знаете,— улыбнулась я. — Общее состояние здоровья можно изучить у любого человека. Кроме мастера зелий — у них на колдовской ауре «висит» слишком много артефактов-противоядий.
Сайард посмотрел на меня, а затем тихо спросил:
— Расход магического потенциала тоже можно «увидеть» с помощью малого целительского заклинания?
Я нахмурилась, вспоминая, а затем неуверенно ответила:
— Там не то чтобы ясный ответ, скорее, можно сделать выводы по совокупности признаков. Надо у мамы спросить.
— Тогда прошу,— он провел рукой по гладкой стене, и там появилась дверь.
И я тут же услышала мамин голос:
— А я говорила, чтобы ты надел шарф. А ты не надел. И теперь ты сипишь!
— Милая, со мной все в порядке,— терпеливо вздохнул папенька.
— Впрочем,— воспряла духом маменька,— у меня как раз настоялось одно экспериментальное зельице! Вот на тебе-то его и попробуем.
Я вошла в комнату, но меня никто не заметил — драэ Луиза Ильгертон вдохновенно щупала шею своего мужа и приговаривала:
— Оно расслабит мышцы, дорогой. Конечно, ты не сможешь дышать какое-то время, но я буду рядом.
— Родная,— сдержанно проговорил драр Ильгертон,— не слишком ли радикально? Банальная простуда не может стать причиной для использования твоего нового зелья. Нужно что-то более интересное, разве нет? Наша дочь пришла.
Маменька повернулась ко мне и широко улыбнулась:
— Ты моя гордость, Лишенька.
— Ма-ам,— сморщилась я,— Лишенька? Мое имя не сокращается! Никем и никогда. А новое зелье ты можешь послать в подарок драэ Магре Ильгертон, я сегодня прилюдно отказалась поддерживать с ней родство, так что...
Отец улыбнулся:
— Моя девочка повзрослела и начала принимать взвешенные решения.
Тут я, признаться, несколько опешила. Мне казалось, что отец будет до последнего надеяться на восстановление родственных уз.
Поймав предупреждающий взгляд маменька, я понятливо прикусила язык и перевела тему:
— Мам, а как быстро и незаметно узнать, что драр только что колдовал?
— По серьезному или по ерунде? — тут же спросила мама. — Малые и средние заклятья оставляют след в колдовской ауре. Держится это все, м-м-м, часа четыре, не больше. Что, как ты понимаешь, с легкостью считывается различнейшими диагностами. А большие, в просторечье «тяжелые» заклинания, вроде магистерских, приводят ауру в такой беспорядок, что ни один диагност не срабатывает.
— А это как раз тот случай, когда отсутствие ответа и есть ответ,— задумчиво проговорил Его Высочество.
— Именно так,— покивала маменька. — А вы…
— Я оставлю вас,— он поклонился,— драэ-ри Ильгертон, если ваши родители захотят, я выпишу им гостевые приглашения от своего имени.
И тут уже настала моя очередь, посылать маменьке предупреждающий взгляд. И та, понятливо улыбнувшись, перевела взгляд на папеньку.
Тот, вздохнув, поправил шейный платок и тихо сказал:
— Но если ты очень хочешь, то я попробую твой новый настой.
— Да нет,— она задумчиво провела пальцем по его подбородку,— у нас и правда есть другие испытуемые.