Дневник невестки: замужем за мамсиком, стр. 26
Тепло попрощавшись со мной у ворот, Ромашин уехал. Я сделала вид, что не понимаю его намеков про усталость и «Родители, наверное, чай пьют сейчас» и нагло попрощалась, не забыв, конечно, поблагодарить его напоследок. Не хватало мне только, чтобы родители, еще не отошедшие от новости о моем разводе, видели меня в компании полицейского со смешной фамилией Ромашкин.
Выпустив Кузю из переноски, я медленно побрела к дому, вдыхая дивный запах свежести пробуждающейся природы. Боже мой, как хорошо здесь! Как я люблю эти места! Может быть, переехать в деревню?
В сумке завибрировал телефон. Смска.
Полезла читать сообщение с незнакомого номера. «Аня, я приеду третьего вечером, отвезу тебя в город, если ты не возражаешь. Что-то мне подсказывает, что со мной ты будешь в безопасности. Номер твой дала Лилька, но убивать ее я не советую – она очень за тебя волнуется». И дурацкий смайлик в конце.
Нет, когда-нибудь я ее точно убью!
Глава 32
Сбылся кошмарный кошмар моих родителей – к ним приехала беременная дочь на приличном сроке, подлец-зять исчез в неизвестном направлении, а впереди маячит перспектива стать единственной опорой подрастающему внуку.
Родители ни словом меня не попрекнули, конечно. Но во взгляде мамы я отчетливо видела затаенную боль: боль матери, дочь которой разрушила свой брак и собирается стать матерью-одиночкой. Мне кажется, они оба разочарованы мною: как же, радость семьи, гордость родителей, подающая такие надежды девочка с красным дипломом и блестящими перспективами – вдруг на пороге сорокалетия обнаружила свою полную несостоятельность как женщины-хранительницы очага, да и как профессионала тоже. А ведь была такая умничка…
Чтобы не видеть сочувственные взгляды и сострадательные лица, ушла к себе, улеглась на кровать лицом к окну и прижала к себе друга детства – плюшевого медвежонка. На чернильно-синем небе зажигались крупные звезды, ветви яблони, шелестя на ветру, касались окна своими нежными молодыми листочками, словно желали удостовериться, что я здесь и все у меня хорошо.
Сзади скрипнула дверь.
– Анечка, я тебе чаю принесла! – пропела мама, внося в комнату поднос, заставленный всякими вкусностями. Желудок, уловив восхитительный аромат куриного бульона с зеленью, требовательно заурчал, – Тебе сейчас надо хорошо питаться.
– Раскормить меня решила? – усмехнулась я, усаживаясь поудобнее и подкладывая себе под спину пару подушек, – Спасибо, мама! А посиди со мной…
На подносе стояли блюда, которые я обожала в детстве: куриный бульон с домашней лапшой, салат из помидоров и огурцов, издающий запах свежести и весны, и яблочная пастила – тонкая, темно-коричневая, с кисло-сладким вкусом сочных яблок.
– Аня, а кто это тебя привез? – осторожно спросила мама, наблюдая, как я поедаю салат.
– Ааа, да так, коллега Руслана, Лилька просила меня подвезти, я же у них была со вчерашнего вечера, а сегодня решила к вам поехать. Вот… – сумбурно объяснила я. Да уж, беременность явно влияет на мои коммуникативные навыки не лучшим образом.
– Я так и подумала, – осторожно заметила мама, – А как у тебя с Эдиком? Что ты решила?
Я перестала жевать и уставилась в окно. Этого разговора я боялась больше всего.
– Мама! – начала я, – Вот только не надо сейчас говорить, что я должна всеми силами пытаться сохранить этот брак. Ты знаешь, я старалась изо всех сил! Чего только я ни делала, чтобы спасти семью от разрушения. Но я поняла одно: что маменькиного сыночка я не переделаю никогда. Он всегда будет сравнивать меня со своей мамой! И всегда будет уверен в том, что я и мизинца ее не стою. Зачем Эдику жена? Я думаю, им с мамой хорошо вдвоем. И я там явно лишняя!
– Что ты! – мама выглядела слегка ошарашенной, но в целом сохраняла полнейшее спокойствие, – Я и не думала тебя убеждать в том, что ты должна сохранить брак. Сколько можно мучиться, в конце-то концов?!Ты думаешь, мы с папой слепые и не замечаем ничего?!
Господи. Моя мама меня понимает! И не осуждает! Какое счастье! А я ведь и не рассчитывала на это!
Отставив в сторону поднос с едой, я порывисто обняла маму. Мама прижала меня к себе и погладила по волосам. В звенящей тишине я вдруг отчетливо поняла, что мама плачет. А у меня слез не было вообще – я ощущала удивительное спокойствие, умиротворение. От мамы пахло ее любимыми духами «Рижская сирень» – мама верна им уже почти сорок лет. Папа снисходит ко всем ее слабостям и где-то умудряется находить эти дефицитные сейчас духи. Жаль, что мне не встретился мужчина, похожий на моего отца – снисходительный к моим слабостям и недостаткам.
– Все будет хорошо, мам! Не плачь, пожалуйста, – услышала я свой собственный голос, – Я не пропаду без мужчины. Я сама себе опора.
2 мая 2015 г. Суббота.
6:00
Розовые рассветные лучи, заглянувшие в комнату, застали меня за делом: я штудировала интернет, выписывая курсы профессиональной переподготовки в нашем городе. Выписала себе бухгалтерские курсы, курсы дизайна интерьера и свою давнюю мечту – курс общей и практической психологии. Я была твердо намерена сменить род деятельности – к тому же мне скоро в декретный отпуск, нельзя терять ни минуты.
Немного поразмышляв, остановилась на бухгалтерских курсах. График очень удобный, до родов успею пройти обучение и смогу зарабатывать в декретном отпуске. А психология – может быть, я и вернусь к ней когда-нибудь…
С чувством выполненного долга вернулась в кровать и часа два валялась, листая свои детские книжки – для меня это лучший способ расслабиться. Потом во мне взыграла проснувшаяся совесть и я отправилась на кухню помочь маме с завтраком.
8:00
Странно, но мама на кухне была не одна. Из-за закрытой двери слышались приглушенные голоса. Удивившись, я поглубже запахнула халат и решительно вошла в кухню. И… остолбенела от изумления.
Мама в переднике сердито возилась у плиты: она, очевидно, сильно нервничала. Раскаленная сковородка сердито шипела. Мама раздраженно шмякала туда будущие блинчики и они расплывались по сковородке некрасивыми кляксами, сильно напоминая чернильные пятна Роршаха.
За столом, подперев руками голову, сидел Эдик. Несвежая рубашка кое-как заправлена в джинсы, кожа на лице красная, покрыта какими-то прыщами – кажется, пил не просыхая дня три.
Эдик вскинул голову и радостно вскочил при виде меня.
– Аня! – он хотел обнять меня, но остановился в паре метров, словно наткнулся на невидимую преграду, – Привет. Как ты?
– Хорошо! Ты один, без мамы? – не упустила я возможности поерничать, отчего напомнила сама себе Катерину из фильма «Москва слезам не верит».
Эдик покраснел и опустил глаза.
– Зачем приехал? – накинулась я на него, – Видеть тебя не желаю!
Эдик покраснел и опустил глаза.
– Мама… осталась дома. Она просила передать, что лучшее, что ты можешь сделать сейчас – это вернуться домой. Возвращайся, Аня. Мне без тебя плохо, – Эдик выдавил из себя признание, искоса поглядывая на маму – словно просил взглядом оставить нас наедине. Но мама была настроена воинственно и покидать комнату явно не собиралась.
– Ты бы, Эдик, постыдился сюда приезжать – после всего того, что случилось! – вынимая чашки из шкафа, сказала она, – Мне Аня все рассказала.
– Зачем?! – вскинулся Эдик, – Зачем ты рассказываешь о наших личных делах родителям?
– Как это? – я сделала удивленное лицо, – Ты ведь рассказываешь СВОЕЙ маме обо мне – почему бы и мне не сделать то же самое?
– Мама – член нашей семьи! Она живет с нами! – ошарашенно сказал Эдик.
– Семья – это два человека, Эдик! Два! Мужчина и женщина! – мама, не выдержав, все же повысила голос. Глаза за очками гневно сверкнули.
Дверь неожиданно открылась, и в кухню вошел папа.
– Пойдем, Эдик! – сказал он коротко, – Поговорим наедине!
Эдик, собиравшийся разразиться в ответ длинной тирадой, кивнул и вышел вслед за отцом.
– Садись, Анюсь, поешь блинчиков! – мама пододвинула ко мне блюдо с кривыми блинами – очевидно, мама вылила на ни в чем не повинные кусочки теста все свое раздражение – блины напоминали кляксы и имели самые причудливые очертания.