Дневник невестки: замужем за мамсиком, стр. 16
– Ну тогда успехов Вам и до свидания! – попрощалась я, обходя его стороной. Спиной я чувствовала, что он стоит на крыльце школы и смотрит мне вслед. Вообще странно, что он до сих пор ходит к Прокофьеву – ведь выяснилось, что инициатором драки был Васильев, а Даня лишь защищался, к тому же защитил двух девочек из восьмого. Может быть, Ромашкин ходит к Васильеву для профилактических бесед?
Растирая ноющую спину и мечтая о массаже спины и ступней, поплелась домой. Кажется, до прихода Эдика у меня есть полчаса – сейчас приготовлю ему на ужин что-нибудь простенькое и завалюсь на диван. А он потом ко мне присоединится. У нас с Эдиком в последнее время начался просто медовый месяц – думаю, отсутствие Зинаиды Ивановны стало тому причиной…
Дверь у нас открывается бесшумно. Я вошла в прихожую и остановилась как вкопанная – из комнаты несся громоподобный голос свекрови:
– Ты понимаешь, что там одни негры?! Вот увидишь, родит она тебе черненького сыночка – тогда уж, поди, радоваться перестанешь! Думаешь, чем она там занимается до вечера?! У нее ж уроки в обед заканчиваются…
Эдик что-то невнятно пробурчал в ответ.
С бьющимся сердцем я выскочила обратно на лестничную площадку. Дверь за мной захлопнулась. Не слушая криков «Аня, Аня, вернись, куда ты!» я вылетела на улицу в распахнутой куртке и без шапки, которую успела снять…
В сумке затренькал мобильный. Это был гинеколог, который ведет мою беременность:
– Аня, добрый вечер! – начала она, – Должна Вас предупредить, что Ваша свекровь приходит к нам в консультацию и настойчиво пытается выяснить срок Вашей беременности. Конечно, такую информацию мы не сообщаем посторонним лицам, поэтому Вам не о чем волноваться… Но со свекровью, думаю, стоит серьезно поговорить!
– Спасибо, Алла Игоревна, – прошептала я в трубку, – Обязательно поговорю.
Глава 20
Морозный воздух отрезвил меня: я подумала о том, что не хочу расстраиваться из-за очевидного бреда полоумной старушки. Это ж надо такое придумать – негритенок у меня и у Эдика…
В следующие пять минут я отчетливо представляла себе кадры из фильма «Я, снова я и Ирэн», где герой Джима Керри принимает роды у своей супруги, которая один за другим производит на свет троих негритят. Представила на месте Джима Керри своего Элика и не смогла удержаться от смеха. Прохожие с удивлением оглядывали девушку в распахнутом пальто, с подтеками туши на лице и ржущую в голос на всю улицу.
Да, нервишки мне не мешает до родов подлечить…
Твердым шагом вернулась в квартиру, сделав про себя неприятное открытие – Эдик не выскочил дальше лестничной клетки, чтобы меня вернуть. Сидел, насупленный, в кресле.
Зинаида Ивановна с неприязнью оглядела меня. От ее утренней доброжелательности не осталось и следа.
– Вот она, бесстыжая, явилась! – зашипела она, – хочешь приблудыша на шею Эдику повесить? Не выйдет! Ничего у тебя не получится, пока я жива!
Я спокойно повернулась к Эдику, и, глядя ему в глаза, уверенно сказала:
– Выбирай, Эдик! Я или твоя мама. Третьего не дано!
Свекровь, как мне кажется, слегка испугалась, но быстро взяла себя в руки и выжидательно уставилась на Эдика. На него было жалко смотреть. Но, оглядев меня с ног до головы и слегка задержавшись взглядом на моем животе, он твердо сказал:
– Мама! Аня носит в себе моего ребенка! Прекрати за ней следить! Я полностью доверяю ей… А ты… Я не хочу делать такой выбор, но, мама, по-моему в своей ненависти ты перегибаешь палку. Смирись с моим выбором. Тем более что ты скоро станешь бабушкой!
– Ах вот как! Тебе эта прошмандовка хорошо мозг промыла! – закричала Зинаида Ивановна! – Ну хорошо же, сыночек, знай: когда родит она тебе негритенка, не приходи ко мне плакаться – я тебя предупредила!
И она направилась к двери – очень медленно, явно мечтая о том, чтобы он ее остановил. Но Эдик молчал и не двигался с места. На пороге она снова обернулась:
– Я тебя воспитывала, Эдуард. Ночей не спала, не доедала! Работала на две ставки, чтобы купить тебе все, что ты захочешь! Терпела выходки твоего отца-алкоголика, прятала синяки от побоев… Я выстрадала ради тебя, – чтобы ты вырос человеком и жил достойно! Но никогда не думала я, что ты променяешь мать на это… Убожество!
Развернувшись, она вышла из квартиры. Я ждала, что Эдик подойдет и обнимет меня. Вместо этого он без сил повалился в кресло и закрыл лицо руками.
«Кажется, он жалеет о своем выборе», – пронеслось у меня в голове.
Ничего не говоря, я ушла в ванную. Видит Бог, мне сейчас не мешает слегка расслабиться. Живот был неприятно твердым и слегка тянул вниз.
– Прости меня! – прошептала я малышу, – Прости, что у тебя такая непутевая мать, отец – маменькин сынок, и похоже, полное отсутствие бабушки с отцовской стороны…
Приняв решение не плакать, чтобы не расстраивать малыша, я приняла пенную ванну. Завернувшись в белый махровый халат, заварила себе травяного чаю и уселась в кресло читать. «Гарри Поттер и философский камень» – то, что нужно мне сейчас. Хочу перенестись в Хогвартс и временно забыться.
31 января. Суббота.
– Ааа, ты убегаешь, что он тебя догонял, да? – предположила Лилька по телефону, – Включаешь в мужчине инстинкт охотника, типа. А сразу высказать, что тебя обижает подобное недоверие, конечно, нельзя было, да?
– Лиль, да как она могла такое подумать! Эдик – мой первый и единственный мужчина, и вообще… Я не такая! За что она так со мной? – я жаждала сочувствия и торжества справедливости.
– Ага, я не такая, я жду трамвая! – припечатала Лилька, – слушай, по-моему ты типичная мазохистка!
Я заскрежетала зубами. Лилька после прохождения психотерапии и многочисленных тренингов отчего-то возомнила себя великим психологом. Нет, не так. Великим Психологом! И теперь считает себя вправе раздавать другим советы – по делу и без.
– Мой тебе совет – попробуй амортизировать со свекровью, – Лилька оседлала своего любимого конька, – попробуй соглашаться с ней во всем, даже если она тебя ругает! Ругай себя теми же словами, что и она. Увидишь, возразить ей в ответ будет нечем, и она успокоится.
Я задумалась. Кажется, подобное я уже где-то читала… А что, стоит попробовать. Лилька дает иногда очень правильные советы. Эдик всю неделю ходит как в воду опущенный – пожалуй, попробую этот совет и на нем…
Глава 21
5 февраля. Четверг.
9:00
– 8 недель, тонус матки, – говорила узистка, пока я стирала гель с живота и, дрожа от холода, одевалась.
– Что это значит? – удивилась я.
– Все вопросы задавай своему гинекологу, – рассердилась узистка, – А у меня тут очередь, а скоро обед вообще-то… Следующий!
Живот неприятно сжимался и тянул вниз, пока я медленно брела по коридору к кабинету врача, ведущего мою беременность. Усевшись на банкетке, я тяжело вздохнула – еще ехать на работу, потому что подменить меня сегодня согласились лишь на два часа.
– Матка в тонусе, – гинеколог повертела в руках заключение узистки, – угроза выкидыша у тебя.
– А что делать? – испуганно спросила я.
– Я выпишу тебе витамины, – Алла Игоревна внимательно смотрела на меня поверх очков, – И открою больничный. Обстановка в школе нервная сейчас, посиди-ка, милая, дома недельку… Старайся побольше лежать. Если не поможет, прокапаем в стационаре… Не волнуйся, поменьше нервничай и думай о хорошем!
– Дома обстановка еще более нервная, чем в школе, – пронеслось у меня в голове.
11:00
Позвонила завучу и сообщила, что с сегодняшнего дня на больничном. Услышала о себе, естественно, много «хорошего»: и безответственная, что посмела забеременеть в разгар учебного года, и легкомысленная, и «не думай, что будешь отдыхать дома – на носу проверка, срочно бери КТП и переделывай по образцу».
Кивая гудящей от боли головой, словно китайский болванчик, я положила трубку и скинула сообщение в ватсапе Эдику: «У меня угроза выкидыша, открыли больничный, пошла домой, буду лежать».