Дневник невестки: замужем за мамсиком, стр. 17
Он перезвонил в ту же секунду. Голос у него был испуганным:
– А что делать, чтобы выкидыша не было? – нервно спросил он.
– Пить витамины, побольше лежать, не нервничать! – старательно перечислила я, – Если не поможет, прокапают в стационаре.
12:00
Добрела пешком до дома – погода дивная, и мне хотелось немного пройтись. По дороге зашла в «Перекресток» и купила клубники и свежих сливок – безумно хотелось именно такого сочетания.
Дома сняла юбку и рубашку, тесные колготки и с наслаждением переоделась в просторную пижаму. Вымыла клубнику, залила сливками, налила себе любимого чаю с молоком. Ммм, пахнет восхитительно…
Не успела я съесть одну ложечку своего десерта, как в дверь зазвонили.
Чертыхаясь, я открыла дверь. На пороге стояла Зинаида Ивановна. Вид у нее был независимый и воинственный.
– Я не хочу вас видеть, уходите! – Остапа, как говорится, понесло. А говорить правду людям в лицо, оказывается, чрезвычайно приятно!
– А я не к тебе! Я к внуку! – она по-хозяйски протопала в квартиру и принялась снимать шубу и сапоги, – И вообще, Эдик попросил меня здесь прибрать и приготовить ужин, – сказал, что ты занедужила.
(Рррр, когда-нибудь я убью Эдика).
– Вы же пару дней назад кричали, что это не ваш внук, – мило улыбнулась я в лицо свекрови.
Ничего не отвечая, Зинаида Ивановна, поджав губы, ушла на кухню. В руках у нее был внушительный пакет.
Забрав свою клубнику из кухни, я ушла в спальню и бухнулась в кровать с ноутбуком – мне еще предстояло переделать календарно-тематическое планирование и отнести его вечером в школу.
16:00
На кухне хлопали дверцы шкафчиков, шкворчала сковорода, пищала мультиварка, стучал по доске нож… Я решила не выходить и ни во что не вмешиваться.
Зинаида Ивановна явилась сама – красная, всклокоченная. Злобно оглядев меня, она прошипела:
– Ага, значит, обед готовить ты не можешь, а валяться в кровати и мужиков голых разглядывать в состоянии! – сказала она разъяренно и заглянула в ноутбук. Увидев стройные столбцы планирования вместо ожидаемых «голых мужчин», она ничуть не смутилась.
– Закрыть успела, – прищурилась она, – Молодец.
Чувствуя, как во мне поднимается раздражение, я открыла рот, чтобы сказать «По себе людей не судят», как вдруг…
Внезапно в сознании всплыли слова Лильки «Соглашайся со всеми ее доводами». А что, стоит попробовать!
– Лежит тут, лентяйка, даже выносить нормально не может, – шипела свекровь, не глядя мне в лицо, – То ли дело мы: и работали как лошади, и детей рожали между делом. Я, мил моя, поболе тебя видела: в частном доме жила: с утра вставала и печь топила, воду носила из колодца, хлеб пекла сама, потом ребенка в сад в любую погоду, потом на завод бежала на работу. После работы ребенка забирала и мчалась домой, чтобы мужу ужин приготовить. Полы мыла каждый день – дома чистота и порядок царили… Еще и по ночам мужа… А ты! Работа легкая, не работа, а одно название – полдня всего. Полы не вымыты к приходу мужа, ужина нет. А ведь все условия для этого есть – и полуфабрикаты, и мультиварки, и чего только для вас, лентяек бездарных не придумали – а все без толку… «Ой плохо мне» – чуть что. Не жена, а… тьфу!
– Да, Зинаида Ивановна, – я сладко потянулась в кровати и с удовольствием зевнула, – не повезло вашему сыну с женой: и полы-то я каждый день не мою, и ужин готовлю не из трех блюд, как вы привыкли, и мультиваркой пользуюсь. Да еще и я бессовестная: чуть что, сразу в постель ложусь и жалуюсь на недомогание. Разве вы о такой невестке мечтали? Вам можно только посочувствовать…
Зинаида Ивановна выпучила глаза – добавить ей было нечего. Рот у нее непроизвольно открывался и закрывался – ругать человека, ругающего самого себя, у нее не получалось. А я ликовала! Метод работает! Работает!
Но лицо свекрови терять не хотелось. Она поворчала еще немного, я лежала и кивала головой, изредка поддакивая. Наконец, поняв, что сегодня я на скандал не настроена, она ушла: в прихожей хлопнула дверь.
18:00
Поделилась успехами с Лилькой.
– Ты шибко не радуйся! – осадила она меня, – Твоя свекровь так быстро не успокоится, ты же у нее мужика увела!
– Какого мужика, ты что. с ума сошла? – изумилась я.
– Как какого, Эдика, конечно! – рассмеялась Лилька.
19:00
А Эдика все нет. Решила позвонить ему.
– Алло, – голос у него был очень виноватым, – Извини, милая, мама позвонила и сказала, что ей плохо. Я, может быть, сегодня здесь буду ночевать. Ты как, справишься?
Ага. Конечно, справлюсь. Видит Бог, я неплохо справляюсь одна.
23:00
– Ну хоть ты у меня есть! – я погладила свой живот, легла в кровать и выключила ночник, – Давай спать…
Глава 22
Можете ли вы представить себе ситуацию, что взрослый, вполне половозрелый мужчина отправился на свадьбу в сопровождении… собственной мамы?!
При условии, что звали его вообще-то на свадьбу с супругой!
Но обо всем по порядку…
Все, как всегда, навалилось сразу и со всех сторон.
В ночь с 5 на 6 февраля (когда Эдик остался у мамы) у меня начались дикие невыносимые боли. Решив, что у меня выкидыш, я в панике вызвала скорую помощь. Под предлогом того, что внутренние осмотры дома не проводятся, меня увезли в 22-ую больницу – это на другом конце города.
– Шейка закрыта, – успокоил меня пожилой доктор, – но, боюсь, в таком состоянии отпускать вас домой опасно. Сейчас поставим капельницу. Вам придется переночевать здесь.
Я свернулась калачиком на холодной больничной койке. Хотела по привычке заплакать, но слез не было. Будь что будет, все равно.
Утром позвонила Эдику. К его чести, он примчался тут же. Отвез меня к ЖК, не переставая по дороге бубнить:
– Что же ты мне сразу не позвонила, я бы приехал! Ну почему ты мне не сказала?
– Как мама? – вяло спросила я: после капельниц ужасно клонило в сон, мысли путались, я еле ворочала языком.
– Мама… Да вроде лучше. Она так обрадовалась моему приезду. Сегодня повезу ее к кардиологу, обязательно надо проверить сердце – с такими вещами не шутят…
– Ну что же, придется лечь на сохранение! – нахмурилась Алла Игоревна, – Вот направление, сегодня же езжай в перинатальный центр. Не забудь вещи – кружку, пижаму, зубную щетку…
– Алла Игоревна, я не могу! – я была близка к обмороку, – Меня с работы уволят, заменить меня некем. Может быть, лучше дневной стационар?
– Увольнять беременную не имеют права! – парировала врач, размашистым почерком выписывая какие-то препараты, – Забудь временно о работе… Ребенка-то хочешь?
– Хочу, – всхлипнула я.
11 февраля. Среда. Республиканский перинатальный центр.
11:00
– Слушай, у тебя вообще кто-нибудь есть? – доверительно спросила медсестра, развозившая пакеты с передачами. Я стояла у окна в коридоре и бессмысленно чертила пальцем на стекле буквы и сердечки.
– Есть. Муж! – тихо ответила я, краснея.
– Что же у тебя муж – груш объелся что ли? Хоть бы йогуртов принес с бананами – есть эту лабуду невозможно ведь! – возмутилась медсестра.
В этом она права. На завтрак здесь давали жиденькую кашу, кусок хлеба с маслом и напиток, гордо именуемый словом «какао». В обед – такой же жидкий суп без мяса, на второе – рис или гречку с кучей мусора, компот из сухофруктов. Ну и т. д. Девочки в палате уминали порции за один присест и бегали за добавкой. А у меня отчего-то не было аппетита. Только хотелось мандаринов. И маринованных грибов – прямо из баночки.
Эдик звонил каждый день, исправно сообщал мне о здоровье матушки, докладывал подробности проведенных анализов. В конце, озабоченно поинтересовавшись: «Вас там хорошо кормят?», он закруглял разговор – на том конце провода играла музыка.
12:00
На обед сегодня – псевдоборщ, макароны и гуляш из мяса, разжевать которое не под силу даже крокодилу. Соседки, презрительно морщась, выливали содержимое тарелок в ведро. Я молча ела, не чувствуя вкуса. Я, кажется, даже вкус жизни перестала вдруг ощущать…