Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 48

— Стой, — сказала женщина. — Стой, я считаю… — Она замолчала. Потом медленно повернулась к остальным. — Ложится!

— Что?

— Ложится! На кремнии ложится! Смотри, если брать по границе раздела и опустить температуру… тут же весь распад стабилизируется, вот тут, гляди!

— Не может быть.

— Да считай сам!

Через три секунды в боксе орали все четверо. Кто-то уронил стул. Тощий парень выскочил в коридор с планшетом наперевес и заорал вслед уходящему Владыке:

— Спасибо! Лорд Воронов, спасибо!

Калев не обернулся.

Лилит догнала его в коридоре и пошла рядом, поглядывая искоса.

— Ты всего лишь глянул на их бумагу два раза по секунде, — сказала она вполголоса.

— Три.

— И решил задачу, над которой четыре человека бились сутки!

— Задача несложная. — Он свернул к лестнице. — Просто у них нет опыта работы с живыми потоками, а у меня есть.

Лилит промолчала.

Опыт, ага. Она видела, что произошло за эти три секунды: он не «вспомнил» — он посмотрел на чужую работу и мгновенно увидел в ней всё целиком. Это произошло точно так же как она сама читает лицо человека и знает про него больше, чем он сам.

Утром двадцать два миллиардера ползали перед ним на брюхе, а он зевал. Здесь, среди дымящих колб и немытых людей в свитерах, он бросил четыре фразы и Лилит поймала на его лице то самое выражение, ради которого она, честно говоря, и служила ему.

Ему было интересно.

На минус первом этаже располагались инженерные цеха, и там стоял грохот.

— Тут у нас тяжёлое оборудование, — на ходу пояснял директор. — И, соответственно, самые тяжёлые люди. Академик Штерн-Ковальский, физик, вы, вероятно, слышали…

— Это который в самолёте дрался? — уточнила Лилит.

Директор запнулся:

— Это… другой Штерн, госпожа Лилит. Тот математик. А этот наш, столичный, из института высоких энергий. Ему семьдесят восемь, характер, я бы сказал, сложный.

— Насколько сложный?

— Вчера он выгнал из цеха замминистра. Бывшего замминистра, — уточнил директор поспешно. — Со словами, чтобы тот занимает лишнее место.

Лилит заглянула в цех через стеклянную перегородку и остановилась.

Посреди цеха, среди раскуроченного оборудования, стоял стол с наполовину собранной схемой. Над столом склонился древний старик в прожжённом халате, с паяльником в руке и лупой на лбу. Рядом с ним, освещая рабочую зону, замер человек в разодранном пиджаке, который ещё вчера, судя по остаткам, стоил как хороший автомобиль.

Лилит присмотрелась к лицу и медленно, с удовольствием, улыбнулась.

Атташе Западного Альянса. Второй секретарь посольства, если точнее, тот самый, что три дня назад просочился на Симпозиум вместе с толпой и старательно изображал интерес к сельскому хозяйству. Сейчас он держал фонарик.

А чуть поодаль, на корточках, обнимая обеими руками тяжёлую катушку с медным кабелем, сидел его паназиатский коллега. Пиджак он снял и повесил на станок; рубашка на спине потемнела от пота, а на коленях дорогих брюк расплылись масляные пятна.

— Ниже держи! — рявкнул старик, не поднимая головы. — Ниже, я сказал! Ты мне в глаза светишь, бездарь!

— Прошу прощения, — сказал атташе Альянса.

Он сказал это без всякого сарказма тоном человека, который за ночь окончательно перестал понимать, где находится.

— Что у нас с заземлением⁈ — гаркнул старик.

— Держу, — отозвался паназиат.

— Держишь он! Ты его не держи, ты его на контакт прижми! Прижми, говорю, а то нас тут нуль-полем расщепит вместе с твоей дипломатической неприкосновенностью! У тебя диплом-то есть вообще?

— Есть, — угрюмо сказал паназиат. — Инженерный. Политехнический институт Наньчана.

— Что⁈ — Старик оторвался от паяльника и уставился на него поверх лупы. — Инженер? Так чего ж ты молчал, дубина⁈ Бросай катушку, иди сюда, будешь схему читать! А ты, — он ткнул паяльником в сторону атташе Альянса, — бери катушку. Ты у нас кто по образованию?

— Юрист, — обречённо сказал атташе.

— Тьфу. Ну хоть держать можешь.

Лилит отвернулась от стекла и прижала пальцы к губам. Плечи у неё тряслись.

— Госпожа Лилит? — встревожился директор. — Вам нехорошо?

— Мне превосходно, — выдавила она. — Скажите, а как это… как они там оказались?

— Понятия не имею, — с достоинством сказал директор. — Академику нужны были руки. Он вышел в коридор и взял тех, кто попался. Он вообще не разбирает, кто перед ним, у него зрение слабое, а характер, как я говорил, сложный.

— И они не ушли?

— Куда? — Директор пожал плечами. — Он на них кричит. Люди, знаете ли, теряются, когда на них кричит человек, которому семьдесят восемь и которому от них ничего не нужно.

Лилит посмотрела на Калева.

Владыка стоял, разглядывая цех сквозь стекло, и на лице его не отражалось ровным счётом ничего.

— Ты видишь? — тихо спросила она. — Разведка двух держав. Профессионалы, которых их конторы натаскивали годами. Они пробрались сюда воровать твои технологии.

— Вижу.

— И третьи сутки бесплатно работают подмастерьями у деда, который зовёт их бездарями. — Лилит покачала головой. — Мне почти жаль их конторы. Столько вложений и такой выход.

— Выход отличный, — сказал Калев. — Пусть работают.

— Ты не боишься, что они правда что-то унесут?

— Пусть уносят. Схему, которую сейчас паяет этот академик, мы через месяц опубликуем в открытом доступе. — Он двинулся дальше по коридору. — Чем больше стран научится делать эти узлы, тем меньше мне придётся возиться с их пустошами. Мне не нужна монополия, Лилит. Мне нужен континент, где не нужно затыкать дыры.

Лилит пошла следом, оглянувшись напоследок.

За стеклом атташе Западного Альянса, представитель державы, вводившей против Империи тотальное эмбарго, перехватывал поудобнее катушку заземления и старательно светил фонариком туда, куда велено.

Она решила, что обязательно расскажет об этом Ирис. Ирис оценит.

Главный ангар открылся за поворотом коридора, и Лилит невольно замедлила шаг.

Здесь было просторно, как на вокзале. Под сводчатым потолком висели прожекторы, вдоль стен тянулись стеллажи с оборудованием, по полу змеились кабели в палец толщиной. Народу набилось человек сто — они стояли полукругом, оставив в центре свободное пространство.

В центре стояла машина.

Лилит остановилась и посмотрела на неё внимательно.

Высотой машина была метра четыре, приземистая, широкая, на восьми опорах-домкратах. Основа — тёмный металл, поглощающий свет: тот самый нуль-металл, Лилит узнала его по образцу, который ей показывал Лебедев. По корпусу шли кольца из белого сплава, а между ними — оплётка, живая, зелёная, будто по машине пустили виноградную лозу и она прижилась. В центре, за прозрачной колбой, медленно пульсировал росток Эдема, подвешенный в чём-то похожем на золотистую воду.

Машина гудела. Гудела нехорошо — низко, надрывно, с перебоями, и от этого гула у Лилит заныли зубы.

По корпусу мигали красные индикаторы.

— Что это? — спросила она.

— «Терра-узел», — с гордостью и отчаянием одновременно сказал директор. — Прототип. Первый.

— И для чего?

— Для Пустоши, госпожа Лилит.

От машины к ним уже спешили двое.

Первого Лилит опознала мгновенно, хотя видела впервые. Это был коренастый мужик за пятьдесят, руки в земле по локоть, вельветовый пиджак поверх рабочей рубахи. Тот самый агроном с картошкой, о котором Котик отзывался с уважением, что случалось нечасто.

Второй был полной его противоположностью. Сухонький старик в бабочке, при треснувшем пенсне и с синяком под глазом, уже пожелтевшим по краям.

— Лорд Воронов! — Агроном затормозил в двух шагах и вытер руки о штаны, потом смутился, что вытер. — Аркадий Тимофеевич Пеньков. Мы вам показать хотели, только оно… не работает пока.

— Оно работает, — сварливо поправил старик. — Оно не синхронизируется. Это разные вещи, коллега, я вам третий час объясняю. Штерн, Лев Маркович, математик. Топология.