Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 47
Наука выглядела как цыганский табор.
Фойе было завалено. Вдоль стен лежали спальники — десятка полтора, часть скатана, в двух кто-то спал прямо сейчас, накрывшись пиджаком. Между колоннами тянулись провода, перехваченные скотчем. На мраморном полу белели меловые чертежи — кто-то, не найдя доски, чертил прямо под ногами, и толпа аккуратно обходила рисунок по кругу. У гардероба громоздилась пирамида из картонных стаканчиков высотой в человеческий рост.
По залу метались люди. Небритые, всклокоченные, в мятой одежде, они таскали доски на колёсиках, спорили на ходу, размахивали распечатками. Кто-то кричал через весь зал: «Марина Львовна! Марина Львовна, ошибка в третьем блоке, я нашёл!» Ему отвечали откуда-то сверху, с галереи, столь же зычно.
Мимо Лилит прошёл седой человек в пижамной рубашке поверх рубашки, что-то бормоча себе под нос. На Калева рядом даже не взглянул. На Лилит — тем более, что случалось с ней последний раз, кажется, в детстве.
— Занятно, — сказала она.
К ним уже бежали.
Директор Научного Центра оказался человеком лет пятидесяти, идеально одетым и абсолютно раздавленным. Пиджак сидел безупречно, а лицо было такое, будто он вторые сутки держит оборону и оборона рушится.
— Лорд Воронов! Госпожа Лилит! — Он затормозил, вытирая лоб платком. — Господи, простите… простите за этот… за всё это. Мы не ждали вас так рано, я бы распорядился хотя бы фойе…
— Не надо, — сказал Калев. — Докладывайте.
— Докладываю. — Директор набрал воздуха. — Они не уходят.
— В смысле?
— В прямом! — Голос у него сорвался. — Вторые сутки, Лорд Воронов! Мы им забронировали гостиницы, лучшие в городе, с завтраком! Они туда даже не поехали. Ни один. Они спят здесь, на полу, в спальниках, которые где-то раздобыли… я подозреваю, что в туристическом магазине напротив, у нас там утром была скупка. Они заняли все лаборатории. Все! Включая закрытые!
— Ну и хорошо, — заметил Калев.
— Хорошо⁈ — Директор всплеснул руками и тут же испуганно опустил их. — Простите. Но вы поймите: у меня двести штатных сотрудников. Люди с именем, с регалиями. Они вторые сутки боятся выйти из кабинетов!
Лилит подняла бровь:
— Их что, бьют?
— Хуже, госпожа Лилит! — с чувством сказал директор. — Их втягивают! Стоит выйти в коридор — тебя ловят и спрашивают. И ты либо признаёшься, что не знаешь ответа, либо остаёшься там, а потом поднимаешь голову уже ночью. У меня заведующий вторым отделом, доктор наук, уважаемый человек, он вчера пошёл за кофе и вернулся только в четыре утра. С обожжённой бровью, но счастливый!
Где-то в глубине здания глухо бухнуло. Директор дёрнулся.
— Вот, — обречённо сказал он. — Опять химики.
— Что там? — спросила Лилит.
— Не знаю. Я перестал спрашивать вчера вечером, госпожа Лилит, для сохранения рассудка. — Директор посмотрел на Калева. — Лорд Воронов, я не жалуюсь. Я в жизни не видел такой работы, честное слово, у меня самого руки чешутся. Но мне нужны хоть какие-то правила. Они жгут электричество как небольшой город, они разобрали два наших спектрометра «посмотреть, что внутри», и я боюсь, что кого-нибудь всё-таки убьёт током.
— Правила такие, — сказал Калев. — Не мешать. Всё, что просят, — выдавать. Спектрометры списать, купим новые. Электричество не считать.
— А если кого-то убьёт?
— Медики есть? Есть. Ставьте дежурную бригаду на этаж. — Калев двинулся вперёд, в гудящее нутро зала. — Ведите. Показывайте, что тут у вас происходит.
Директор поспешил следом, на ходу продолжая объяснять, что происходит у него всё и сразу.
Лилит пошла за ними, разглядывая табор по сторонам, и поймала себя на странном чувстве.
Три часа назад двадцать два богатейших человека Империи сидели по стойке смирно, боясь дышать в их сторону. А эти — босые, немытые, спящие на полу, но на будущего Владыку мира даже не смотрели. Им было некогда.
За утро это было первое место, где ей стало интересно.
Директор вёл их по этажам и всю дорогу переводил.
Получалось у него скверно, и не по его вине: половина того, что творилось за стеклянными стенами, не переводилась на человеческий язык в принципе.
— Здесь у нас… — Он заглянул в свой планшет. — Здесь у нас группа по кристаллическим решёткам. Вчера они называли себя иначе, но состав тот же. Пытаются понять, почему нуль-металл не имеет сопротивления. Официальная физика говорит, что так не бывает.
— А неофициальная? — спросила Лилит.
— Неофициальной физики нет, госпожа Лилит.
— А металл есть.
— Именно поэтому, — с чувством сказал директор, — они и не спят вторые сутки.
За стеклом человек десять сгрудились у чего-то, похожего на большую катушку. Один сидел прямо на полу, обхватив голову руками, и раскачивался. Остальные орали друг на друга.
— Он плачет? — спросила Лилит.
— Радуется, — со знанием дела ответил директор. — У них это выглядит одинаково.
Дальше был этаж биологов, где Калев задержался у нескольких лотков с рассадой, что-то коротко спросил, выслушал ответ и пошёл дальше. Потом коридор с закрытыми дверями, из-за которых доносился ровный гул.
А потом они дошли до химиков.
Химиков было видно издалека, потому что из-под двери их бокса ползла тонкая струйка бурого дыма, а у двери стоял человек с огнетушителем с видом обречённого часового, который уже понял, что огнетушитель не поможет, но пост оставить нельзя.
— Опять! — простонал директор. — Господа, я же просил под вытяжкой!
— Мы под вытяжкой! — донеслось из бокса. — Вытяжка не справляется!
Калев толкнул дверь и вошёл. Лилит, помедлив секунду, шагнула следом и тут же пожалела: воздух внутри был такой, что глаза заслезились.
В боксе работали четверо. Двое молодых, женщина средних лет и тот самый парень с сорняком — Лилит узнала его по описанию из сводки, тощий, в застиранном свитере. Все четверо были в защитных очках поверх воспалённых глаз, и все четверо в этот момент смотрели на колбу, стоящую в держателе.
В колбе кипело нечто мутно-зелёное. От колбы шёл дым.
— Стабилизировалось! — сказал один.
— Оно не стабилизировалось, оно копит, — возразила женщина. — Отойди от стола, Гриша. Гриша, отойди!
— Ещё десять секунд…
— Оно рванёт!
— Не рванёт, я третий раз уже…
— В прошлый раз ты чуть не остался без пальцев!
Калев подошёл к столу, посмотрел на колбу и на разложенные рядом бумаги.
— Что делаете? — спросил он.
Четверо обернулись и оцепенели. Тощий парень открыл рот, но издал только сипение.
Женщина оказалась крепче. Она сглотнула, сдёрнула очки и ответила:
— Пробуем связать эфирную вытяжку из Ростка с полимерной матрицей, мой Лорд. Хотим получить материал, который сам держит ману. Тогда его можно вплести в что угодно — в стены, в трубы, в ткань. — Она махнула рукой на колбу. — Не выходит. Смесь набирает и сбрасывает, набирает и сбрасывает. Восьмая попытка за сутки, и все восемь дымят.
— Матрица какая?
— Углеродная.
— Понятно, — сказал Калев.
Он взял со стола лист с расчётами, глянул на него. Лилит показалось, что не дольше двух секунд, как вернул на место.
— Не выйдет с углеродом. Мана Ростка не примет эту структуру. Углеродная решётка для неё статична, поэтому она её отторгает — вы получаете накопление на границе и сброс. Это и есть ваш дым.
— Мы предполагали, — осторожно сказала женщина. — Но альтернативы…
— Кремний, — сказал Калев. — Можете взять его. И понизьте температуру катализатора на пятнадцать градусов от той, что у вас стоит. Сейчас вы разгоняете реакцию быстрее, чем связь успевает лечь.
Он повернулся к двери.
— На кремнии получите с третьей-четвёртой попытки. Считайте не по общему объёму, а по границе раздела, там весь ответ.
И вышел.
Лилит задержалась в дверях на секунду — только на секунду, но и её хватило.
Тощий парень в свитере схватил планшет и застучал по нему пальцами, бормоча. Женщина стояла неподвижно. Второй молодой уже тянулся за реактивами.