Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 46
Лилит записала, не показав удивления. Внутри у неё что-то щёлкнуло — она поняла ход раньше, чем он договорил, и восхитилась.
— Съездите, — сказал Калев, вновь обращаясь к столу. — Посмотрите своими глазами, как выглядит место, где эта система работает, а потом решайте. Потому что очень скоро вся Империя станет такой же. Трасса уже строится, купола поставятся, вы всё это видели в сводках. Те, кто вложится сейчас, окажутся хозяевами в стране, которой будет завидовать весь мир. А те, кто ждал бумажки, — придут на всё готовое просителями.
Он откинулся в кресле и пожал плечами.
— А впрочем — как хотите.
Пауза.
— Я никого не держу, — сказал Калев с тем абсолютным равнодушием, от которого у Лилит всегда шли мурашки по хребту. — Не хотите — не надо. Держите деньги где положили, стройте свои заводы на Западе, там сейчас, говорят, прекрасно. Частные джеты в вашем распоряжении, границы открыты, никто вас не задержит — можете улететь сегодня же, прямо из этой комнаты. Я даже машины дам до аэродрома.
Он допил кофе.
— Только когда мир изменится и вы приползёте обратно — не обижайтесь на приём. Моё время стоит дорого, и на второй разговор я его не потрачу. Лилит, заканчивай с ними.
И закрыл глаза.
Просто закрыл глаза и откинулся на подголовник.
Лилит смотрела на эти двадцать два лица и наслаждалась каждой секундой.
Потому что это был не блеф. Вот в чём заключалась вся сила этой минуты, и все за столом это поняли. Ему действительно было всё равно. Он действительно отпустил бы их всех, до последнего, и через год не вспомнил бы ни одной фамилии, а трасса всё равно будет построена, потому что деньги на неё и так есть.
Их не пугали. Их просто отпускали.
И вот от этого им впервые за всё утро стало по-настоящему страшно.
В зале стояла тишина. Лилит видела, как двадцать два человека одновременно проделывают одно и то же вычисление. Считать они умели, иначе не сидели бы за этим столом.
Первое: их не грабят. Уже хорошо.
Второе: их отпускают. И вот тут арифметика начинала портиться, потому что уехать означало увезти с собой бумажки, которые через полгода заморозит Альянс, и остаток жизни провести в чужой стране просителями.
Третье, и самое неприятное: если уйдут они — придут другие. Стол круглый, кресел двадцать два, а желающих в Империи тысячи. Освободишь место — займут в тот же день, и займёт его сосед, с которым ты делил рынок.
Лилит буквально видела, как за лбами проворачивается эта мысль. И как страх, державший зал всё утро, вымывается и уступает место другому, куда более древнему чувству.
Страху упущенной выгоды — жадности.
Первой не выдержала Апраксина. Вдова подалась вперёд, и голос её прозвучал деловито, без единой заискивающей ноты:
— Госпожа Лилит. Уточните по концессии на терминалы: сорок лет — это на объект или на всю линию?
— На объект. По линии концессии распределяются лотами, — ответила Лилит, раскрывая папку. — Всего одиннадцать лотов.
— А ограничение на количество лотов в одни руки?
— Не более трёх.
Апраксина коротко кивнула и что-то отметила в своём терминале. Лилит отметила, что вдова первой поняла, что игра началась, и мысленно поставила ей плюс.
Плотину прорвало.
— Простите, а по нуль-металлу конкурс когда объявляют?
— Требования к переработке какие? Мы можем перепрофилировать площадку в Тагиле, у нас там…
— Госпожа Лилит, а земельные вопросы под агрокомплексы через кого решаются?
— Через меня, — сказала Лилит. — Всё решается через меня, господа. Прошу поднимать руку и по одному.
Все они послушно подняли руки.
О, за это стоило потерпеть их утреннее хамство. Стоило до последней секунды.
Гагарин руки не поднял. Старик сидел, положив ладони на стол, и думал о чём-то своём. Потом медленно поднялся — во второй раз за это утро.
— Дозвольте старику ещё слово.
Зал притих.
— Я в Эдем поеду, — сказал Гагарин. — Первым же бортом, если пустят. Мне девяносто через полгода, я хочу успеть посмотреть на это чудо своими глазами.
Он повернулся к Лилит, и в его выцветших глазах было любопытство.
— Но деньги я переведу до поездки, — продолжил он. — Три миллиарда, как обещал. В трассу, в северный участок — там, где тракты, где мой отец лес валил. И если это действительно окажется так перспективно, то и другие активы…
'Три миллиарда свободного, ничем не связанного кэша за одни сутки, — мысленно усмехнулась Лилит. — Старик хорош. Обыватель, начитавшийся списков богачей, презрительно скривится — почему не триллион? А вот люди дела знают: состояние в заводах и бумагах — это одно, а живые наличные — совсем другое.
Гагарин сейчас легко кинул эти деньги только чтобы оплатить входной билет в игру'.
— Вы же говорили про гарантии, — заметила Лилит.
— Говорил. — Гагарин усмехнулся, и лицо его пошло сотней морщин. — А потом послушал и понял простую вещь, госпожа Лилит. Мне восемьдесят девять лет. Все мои гарантии за жизнь стоили ровно столько, сколько бумага, на которой их писали. А тут человек мне честно сказал: бумаги не будет, будет расчёт. — Он посмотрел на дремлющего в кресле Воронова. — Знаете, я за жизнь ни разу не слышал от власти честного ответа. Ни разу. И пожалуй, только сейчас, на девяностом году услышал.
Он сел.
Барятинский рядом откашлялся и, поправив галстук, заговорил, будто и не было утреннего лепета про абсолютную лояльность:
— Госпожа Лилит, тогда и я обозначу позицию. Металлургия готова участвовать по трассе и по терминалам. Речь идёт о… — он глянул в свой терминал, — двух с половиной миллиардах, которые мы можем перевести до конца недели. Есть ещё восемь в западных бумагах, там сроки дольше, недели три. Скажите прямо: какие отрасли для вас сейчас в приоритете? Куда идти? Мы хотим быть первыми, а не третьими.
Лилит выдержала паузу ровно в две секунды, чтобы все за столом услышали этот вопрос и его тон.
Потом улыбнулась.
— Прекрасно, Пётр Львович. Значит, работаем. — Она перевернула страницу. — По приоритетам объясняю подробно, записывайте.
Совещание пошло дальше уже в рабочем ритме — с цифрами, спорами о долях, торгом за лоты, и продлилось не сорок минут, как она обещала, а два с половиной часа.
Котик проспал из них час с четвертью.
Никто не посмел его будить. Двадцать два самых богатых человека Империи вполголоса делили между собой будущее страны, стараясь не шуметь, потому что рядом, откинувшись в кресле, отдыхал человек, которому все они в этой комнате были, в общем-то, безразличны.
Лилит вела заседание, отвечала на вопросы, распределяла лоты и краем глаза следила за его спокойным лицом.
Гениально, Котик, думала она. Просто гениально.
Он им не угрожал. Ничего не обещал. Ты просто открыл дверь, показал, что за ней, и сказал, что ему всё равно, войдут они или нет.
И теперь они сами дерутся за место в очереди.
-≡≡≡≡≡-
Всем привет, это один из авторов Алексей Сказ! Как история, надеюсь нравится) Мы с Тимофеем как следует постарались над ней! И если вам она понравилась, то мне хотелось бы порекомендовать вам свою новую работу! Эта работа тоже соавторская, но на этот раз с другим человеком. Надеюсь Тимофей не слишком ревнует) Так вот, над ней мы тоже работали немало, и хотелось бы, чтобы вы ее оценили. Да и тема на этот раз… немного необычная)
От Автора: Умер с гитарой под рёв стадиона, но очнулся с ней же в переходе. В груди больное сердце, в кармане ноль. Но моя легенда еще запылает, я покажу настоящий рок-н-ролл!
https://author.today/work/645717
Глава 20
Двери Научного Центра открылись, и в лицо Лилит ударил запах горелой изоляции.
Она остановилась на пороге.
Всю дорогу сюда она представляла себе тишину. Стерильные коридоры, белые халаты, приглушённые голоса, кто-то склонился над микроскопом. Так, по её представлениям, выглядела наука — во всяком случае, так выглядели те лаборатории, куда её водили в юности.