Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 39
«ХОЗЯИН! ХОЗЯИН, Я ИДУ!!!»
Двери распахнулись от удара.
В кабинет влетела чёрная пантера размером с крупного льва.
Влетела не рассчитав торможения: когти пропахали паркет, тварь занесло боком, она снесла кресло у стены и остановилась посреди кабинета в клубах фиолетового дыма, тяжело раздувая бока. С мощных плеч тьма стекала на пол и растекалась лужами. Жёлтые глаза горели.
В пасти зверь держал за шиворот человека в чёрной штурмовой броне. Человек был без сознания и болтался, как половая тряпка.
Мурзифель разжал челюсти, и добыча шлёпнулась на ковёр к моим ногам.
«ХОЗЯИН! Я ПОЙМАЛ МЫШЕЙ!» — оглушительно объявил он в наши головы, гордо выпячивая грудь. «У серверов твоих! Четверых! Они через кухню лезли, к люку! Гвардия дрыхла, охрану газом усыпили, а я не спал — я медитировал! Я их всех! Троих на кухне оставил, гвардия вяжет, а этого приволок для отчётности!»
В кабинете стояла мёртвая тишина.
Я оглядел присутствующих.
Дед так и не вытащил револьвер, лишь стоял с рукой за пазухой и открытым ртом. Илья Орлов медленно снимал и протирал очки — видимо, надеялся, что дело в них. Долгорукий держал трость наготове, и по лицу его было видно, как бывший регент Империи спешно перестраивает картину мира, в которой у Лорда-Протектора, оказывается, водится вот такое.
Ирис зависла над столом, приложив ладошки к щекам.
— Блохастый… — выдохнула она. — Ты чего сделал-то?
«Я вернул форму, летающий калькулятор! — Мурзифель повернулся к ней всей громадой и оскалил клыки в счастливой ухмылке. — Смотри и трепещи! Где твои шуточки про дихлофос? А? Где⁈»
— Ты… — Ирис облетела его по дуге, разглядывая. — Ты правда большой. Ты реально большой, Мурзифель!
«Я ВЕЛИКИЙ ЗВЕРЬ!»
— Ты вымахал в шкаф! А как⁈
«Диета Хозяина! — гордо провозгласил кот. — Я, между прочим, месяц по его приказу тренировался. Медитировал каждый день! Копил!»
Себастьян невозмутимо шагнул в сторону, обходя натёкшую с кота тень, и наклонился над сброшенным диверсантом — проверить пульс. Пульс, судя по его лицу, обнаружился.
А на ковре, между двумя пленниками, случилось непредвиденное.
Координатор поднял голову и увидел прямо перед собой чёрную дымящуюся морду с клыками в палец длиной.
Он издал звук, которого я от человека давно не слышал и пополз на коленях прочь, спиной вперёд, к стене, лепеча:
— Не надо… я всё сказал… я всё отдал, я не запирался… господа, ну скажите ему, я же сотрудничал!..
Мурзифель заинтересованно повернул к нему голову.
«О. А это кто?»
— Это не твоё, — сказал я.
«Так я ж просто спросил».
Координатор дополз до стены, упёрся в неё лопатками и затих, зажмурившись.
Я потёр переносицу.
Час пополуночи. В моём кабинете: трое стариков, пахнущих порохом и бурбоном, дворецкий с саквояжем, один бесчувственный диверсант, искусственный интеллект в очках и демоническая пантера в клубах тьмы, требующая внимания.
И все они одновременно разговаривали.
— Так, — сказал я. — Замолчали все. Я спать хочу.
Голос я не повышал. В этом никогда не было нужды.
Гвалт оборвался мгновенно. Ирис зависла и вытянулась в струнку. Дед наконец вынул руку из-за пазухи. Мурзифель сел на хвост и сделал морду прилежного ученика, что при его нынешних габаритах выглядело устрашающе.
— По очереди. Ирис — первая.
Она подлетела ближе, поправив очки.
— Возвращаемся к сети, — сказал я. — Блокировок не будет. Вместо этого ты сделаешь так, чтобы их пропаганда захлебнулась в нашей.
— В смысле — своя пропаганда? — Ирис нахмурилась. — Сводки достижений? Хозяин, простите, но официальные новости в этой стране не читает никто, доверие к государственным каналам — четыре процента. Я мерила.
— Потому что всю жизнь врали, — вставил Долгорукий с мрачным знанием предмета.
— Именно, — сказал я. — Поэтому никаких сводок. Смотри, что у них есть, и смотри, что есть у нас. У них — выдумки, которые можно опровергать, но каждое опровержение будет работать против нас, потому что оправдывается виноватый.
Я поднялся из-за стола.
— А у нас есть то, чего у них нет вовсе. Правда, которая интереснее их вымысла. Прямо сейчас, в двух километрах отсюда, семьсот человек сутки не спят и строят будущее. Аркадий Тимофеевич, который двадцать лет выводил картошку на камнях. Маглев, который повезёт двенадцать тысяч тонн. Мёртвая пустошь, которую эти люди берутся оживить. Городá под куполами.
— И вы хотите это… транслировать? — медленно проговорила Ирис.
— Я хочу, чтобы этим было забито всё. Ставь камеры на Симпозиуме и пусти прямой эфир: пусть страна видит, как её кормят спорящие учёные. Покажи Росток. Покажи стройку маглева. Покажи Степана с его чиновниками. Пусть человек, у которого в кармане телефон с ужасами про опыты над детьми, поднимет глаза и увидит, как над его городом растёт купол.
Ирис молчала, пересобирала задачу.
— То есть мы не спорим с ними, — сказала она наконец. — Мы их… вытесняем. Забиваем эфир.
— Ты не отнимаешь у людей право говорить. Ты даёшь им предмет поинтереснее. Слух живёт в пустоте, Ирис. Заполни пустоту и слух сдохнет сам, без единой блокировки. — Я вернулся к столу. — Людей возьмёшь, кого сочтёшь нужным. И вот ещё: сухо подавать информацию не надо. Сделай то, что люди сами захотят переслать другу.
— Разрешите привлечь Даниила? — Ирис уже сияла. — У него голова устроена как раз… непристойно для такой работы.
— Привлекай кого хочешь. Отвечаешь ты.
— Есть, мой Лорд! — Она крутанулась в воздухе. — Ох, я им устрою.
— Теперь вы. — Я повернулся к патриархам. — Взяли исполнителя — хорошо. Признали, что метод не решает задачу, — ещё лучше, за это отдельно ценю. Информационная часть больше не ваша, ею займётся Ирис. Ваша часть — деньги.
Долгорукий кивнул, подобравшись.
— Разматывайте цепочку дальше. Корф, финансист, — с него и начинайте. За ним будут спонсоры из старой элиты, за спонсорами идут те те, кто эти деньги принимает из-за океана. Мне нужен верх этой пирамиды, а не её подножие.
— А по способам? — деловито уточнил дед.
— Полный карт-бланш. — Я оглядел троицу. — Делайте что хотите. Ограничение одно: наверх ведёте живыми и в сознании. Всё прочее на ваше усмотрение.
Дед просиял.
— Слышь, Илюха? Карт-бланш!
— Слышу, — вздохнул Илья. — Мне-то дай хоть до утра поспать, старый ты чёрт.
— Себастьян, — добавил я. — Смету не сокращай. Что понадобится, бери напрямую у Ирис.
— Благодарю, сэр, — склонил голову дворецкий. — Это существенно упростит логистику.
Оставался последний.
Мурзифель сидел посреди кабинета, пылая тьмой и ожиданием, и хвост его метался по паркету, как чёрный шланг под напором.
— А ты молодец, — сказал я.
Кот раздулся вдвое.
«Я ЖЕ ГОВОРИЛ!»
— Форму частично вернул, диверсию сорвал, ущерб — четыре тумбочки, ваза и часы. Приемлемо. — Я посмотрел на него внимательнее. Ядро у него горело ровно, каналы прочистились — не до конца, но пробой был хороший, и дальше пойдёт само. — Форму теперь держи. Не растеряй за неделю, иначе всё сначала.
«Не растеряю! Хозяин, ты только скажи — я ещё поймаю! Я теперь чую всё!»
— Иди и бди. Это твоя работа с сегодняшнего дня.
«А компенсация⁈» — немедленно возопил Мурзифель. «Хозяин, они мне алтарь растоптали! И салями! Мои полметра салями с перцем! Я её честно приносил в жертву!»
— Ирис.
— Закажу ему балык, — обречённо сказала Ирис. — И салями. Утром привезут, Блохастый, отстань от Хозяина.
«Две! — торжествующе объявил кот. — Две салями, я сегодня государству четверых выловил!»
— Всё, — сказал я. — Задачи розданы. На выход.
И встал из-за стола, обозначая направление.
Компания потянулась к дверям, и вид эта процессия имела такой, что я мысленно порадовался отсутствию свидетелей. Первым шёл Себастьян, волоча за шиворот Координатора, — тот перебирал ногами и старательно не смотрел в сторону кота. Следом Долгорукий с тростью, за ним прихрамывающий Илья Орлов, неожиданно сюда затесавшийся, и за ними дед, уже вслух прикидывающий, как удобнее брать финансиста и не подсыпать ли ему чего в утренний кофе. Замыкал шествие Мурзифель, который тащил в зубах бесчувственного диверсанта и не вписался в дверной проём с первого раза.