Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 35
— За удачный вечер, господа, — произнёс он, вернувшись к рулю.
— За вечер! — Дед поднял стакан. — Илюха, признай — тряхнули стариной знатно. Я аж помолодел.
— Ты завтра встать не сможешь, — предрёк Илья, но выпил с удовольствием.
— Смогу! Из принципа смогу.
Долгорукий пригубил бурбон и посмотрел в окно, на проплывающую мимо ночную Столицу.
— Корф, — сказал он негромко, будто пробуя фамилию на вкус. — Финансист. Значит, следующая остановка — деньги. От денег всегда короче всего до хозяина. — Он повернулся к деду. — Отдыхай пока, старина. Через день-другой навестим этого казначея.
— А сегодня? — спросил дед.
— А сегодня мы своё дело сделали. — Долгорукий откинулся на спинку и впервые за вечер позволил себе усталую улыбку. — Информационная война их светлости, кем бы он ни был, только что осталась без головы. Пусть теперь ищет, куда она подевалась.
(Извиняемся, следующая прода будет в субботу. Далее как обычно пн-ср-пт)
Глава 16
Тьма опустилась на Дворец, и в этой тьме Великий Пожиратель Миров творил древний обряд.
Мурзифель сидел посреди кухни, в самом сердце ночи, и выдавливал из бутылки кетчупа последнюю линию пентаграммы. Работа шла медленно: лапой держать бутылку неудобно, а зубами рискованно, кетчуп норовил брызнуть на грудь, а он всё-таки Древний Ужас, а не свинья какая-нибудь. Но получалось хорошо. Круг вышел ровный, лучи почти симметричные, руны по краю он рисовал по памяти.
Он отступил на шаг и оглядел работу критическим взором.
Красиво и внушительно. В такой круг Бездна заглянет непременно, а не заглянет — значит, у неё дурной вкус.
В центре пентаграммы лежали дары.
Мурзифель добывал их два часа, пробираясь через холодильники дворцовой кухни, как древний воин пробирается через вражеский лагерь. Ломоть балыка из личных запасов Себастьяна, за которым дворецкий следил ревнивее, чем за фамильным серебром. Пласт лосося и головка сыра с плесенью, которую двуногие зачем-то считали деликатесом, хотя воняла она, надо признать, божественно. И палка салями, добытая с верхней полки ценой прыжка, которого даже он от себя не ожидал.
Мурзифель уселся у края круга, подобрал лапы насколько позволяло пузо, а позволяло оно немного, и прикрыл глаза.
Теперь сосредоточиться.
Хозяин, конечно, ничего не понимает в высших материях. Медитируй, говорит. Тренируйся, говорит. Ты, говорит, жирный и не можешь поймать собственный хвост. Как будто ловля хвоста имеет хоть какое-то отношение к силе Бездны! Хозяин велик, спору нет, но он смотрит на вещи слишком утилитарно раз обрюзг — значит ослаб. А истина — она глубже, и постичь её способен лишь тот, кто пожрал пару галактик.
Сила Мурзифеля никогда не бралась из мускулов. Она бралась из массы. Из поглощения.
Он был Пожирателем. Не Бегателем, не Прыгателем и уж точно не Ловителем Хвостов. Он поглощал и рос. Так было устроено мироздание в те времена, когда оно ещё уважало приличия. И раз уж в этом теле пожирать целые миры стало неудобно (мелковато тело, тесновато ядро), значит, следует поглощать то, что доступно, — накапливая массу, пока критическая точка не пробьёт закупоренные каналы.
Двуногие называют это «отъелся». Невежды. Это называется концентрация ресурса.
— Приступим, — торжественно сказал Мурзифель вслух — вернее, в пустую кухню, потому что вслух он говорить не умел, а мысленно вещать самому себе было приятно и величественно.
Он потянулся к лососю и произнёс, обращаясь к тёмным углам:
— Прими, о Бездна, первую жертву. Отдаю тебе плоть речного зверя, вскормленного холодными водами.
Лосось исчез в пасти.
Мурзифель прожевал с закрытыми глазами, вслушиваясь в себя. Внутри разливалось тепло, а тепло — это первый признак нисходящей силы, тут любой демонолог подтвердит.
— Прими вторую жертву. — Настала очередь балыка. — Отдаю тебе… м-м-м… отдаю плоть… — Он прожевал и на мгновение потерял мысль. — Плоть очень вкусную, Бездна, ты много потеряла. Отдаю сыр!
Сыр пошёл тяжелее, но обряд есть обряд. Никто не говорил, что путь к могуществу лёгок.
Осталась салями.
Мурзифель посмотрел на неё с уважением. Салями была кульминацией. Гвоздём ритуала. Такую жертву не приносят наспех — её приносят вдумчиво, с чувством, и лучше в два присеста, потому что после сыра в него, откровенно говоря, влезет уже не всё.
Он решил дать себе минуту передышки. Прилёг у края пентаграммы, положив морду на лапы, прикрыл глаза и начал вслушиваться в собственное ядро — не пошли ли по нему первые трещины пробуждения.
Ядро молчало, зато пузо урчало. Урчало победно, как урчит сытая вселенная.
Хорошо идёт ритуал. Правильно.
И вот в этот-то торжественный миг, когда Великий Зверь балансировал на грани прозрения, его чуткое ухо уловило со стороны чёрного хода тихий, мягкий звук.
Бух!
Звук падающего тела.
Мурзифель приоткрыл один глаз.
Упало тело. Потом второе — чуть дальше по коридору, и уже мягче, будто кто-то придержал падающего под мышки. Значит, аккуратно валили.
В щель под дверью потянуло сладковатым.
Газ. Мурзифель повёл ноздрями и определил состав по запаху: паралитик третьего поколения, дорогой, без вони, действует на человека за три вдоха. На демонов из Бездны, к слову, не действует вовсе, но это уж их беда.
«Охрану усыпили, — лениво констатировал он про себя. — Слабаки».
Претензия относилась, разумеется, к охране. Гвардия Дворца была ленива, беспечна и вообще, по мнению Мурзифеля, держалась исключительно на его молчаливом попустительстве. Он им ещё на прошлой неделе ясно давал понять. Приходил, садился посреди поста и укоризненно смотрел, что бдительность у них никуда не годится. Не поняли. Двуногие вообще плохо считывают знаки.
Замок чёрного хода тихо щёлкнул. Дверь отворилась без единого скрипа.
В кухню втекли четверо.
Именно втекли — Мурзифель оценил грацию. Двигались они бесшумно и слитно, как одно существо с восемью конечностями. Первый скользнул вдоль стены и замер, второй прикрыл сектор, третий с четвёртым просочились следом и рассыпались по углам. Броня на них была чёрная, матовая, глотающая свет. На головах шлемы с опущенными забралами, в руках короткие стволы с толстыми глушителями.
Мурзифель, не шевелясь, потянулся чутьём и попробовал их ауры на вкус.
И одобрительно дёрнул кончиком хвоста.
Пришла настоящая элита. Холодные, собранные, ни капли лишнего страха — ровно столько, сколько нужно, чтобы работать точно.
За такую добычу и подраться не стыдно.
Вот только драться Мурзифель не собирался.
Он лежал в тени разделочного стола, чёрный на чёрном, невидимый, и с интересом наблюдал, как чужаки работают. Первый достал сканер, повёл им вдоль стены — искал датчики. Второй присел у люка за кладовой и уже колдовал над крышкой чем-то тонким и жужжащим.
Люк вёл вниз, к серверной Дворца.
«Ага, — сказал себе Мурзифель, укладывая морду поудобнее. — За серверами пришли. Ну-ну».
Он прикинул, стоит ли беспокоиться, и решил, что не стоит.
Во-первых, сервера — забота Хозяина, а Хозяин ещё ни разу не нуждался в том, чтобы кто-то охранял его имущество. Полезут к железу — их встретит крылатая заноза, и вот это будет по-настоящему больно, потому что заноза мстительна, а после истории с ведром дихлофоса Мурзифель точно знал предел её злопамятности.
Во-вторых, Мурзифель находился в процессе священного ритуала. Прерывать ритуал ради чьей-то суеты — дурной тон. Бездна не поймёт.
В-третьих — и это главное — какое ему, собственно, дело? Он не сторожевой пёс. Псы бегают, лают и служат. Пожиратель Миров возлежит и созерцает. Пусть двуногие сами разбираются с двуногими, для того их и много.
Так что Мурзифель прикрыл глаза и вернулся к прерванному сосредоточению. Оставалась ещё салями, а к салями надо было подойти в правильном состоянии духа.
Диверсанты бесшумно двинулись через кухню к люку.