Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 34

Собственно, примерно так оно и выглядело.

Себастьян знал это лицо по фотографии из папки Долгорукого — координатор. Мозг всей операции, мелкая, но умная сошка, как выразился князь. Человек, который ронял в головы тревожные мыслишки.

— Добрый вечер, — сказал Долгорукий.

Координатор облизнул губы.

— Вы… вы понимаете, куда вы вломились? Это частная территория. У меня есть…

— Охрана? — Дед прошёл к ближайшему столу и с интересом посмотрел в чей-то монитор. — Была. Лежит внизу. — Он наклонился, читая с экрана, и хмыкнул: — «Очевидец сообщает: в Северном районе на детях ставят опыты, у соседки внук пришёл из школы со светящейся рукой». Складно врёшь, сынок. Ты сам-то это писал?

— Я требую адвоката!

— Обязательно, — согласился Долгорукий и двинулся к нему через зал. — Всё будет: и адвокат, и следствие, и суд. Крайнов приедет за вами послезавтра — с ордером, с понятыми, всё по закону.

Он остановился в шаге от Координатора и слегка склонил голову.

— А сегодня мы. Без ордера.

Себастьян тем временем уже шёл вдоль стены к серверной, доставая на ходу из саквояжа накопители. Работа предстояла кропотливая, а времени, по его расчётам, оставалось минут двадцать до того, как кто-нибудь снаружи заметит выбитые стёкла.

За спиной у него дед Воронов грузно уселся на край стола, отчего стол жалобно скрипнул.

— Ну, — сказал он благодушно. — Давай знакомиться, сынок. Расскажешь нам, кто тебе платит?

— Я ничего вам не скажу, — заявил Координатор.

Сказал он это не то чтобы храбро, но с той упёртостью, что берётся от отчаяния и от хитрости. Себастьян, подключавший у серверной первый накопитель, оценил расчёт: человек прикидывал, что убивать его не станут, а к побоям он готов, побои он как-нибудь переживёт, зато потом хозяева вытащат и озолотят за молчание.

Расчёт был неплох. Он не учитывал только состава сегодняшней делегации.

— Не скажешь, — легко согласился Долгорукий и повернулся к деду. — Александр Сергеевич, он не скажет.

— Слыхал. — Дед вздохнул и слез со стола. Кастет на его руке тускло блеснул. — Ну что ж. Я по старинке умею. Сынок, ты как насчёт зубов? Дорого лечил?

Координатор побледнел, но подбородок задрал:

— Насилие. Ну конечно. Ничего другого ваш режим не…

— Погоди, Воронов. — Илья Орлов отделился от стены и пошёл к Координатору, на ходу закатывая манжету. — Убери кастет. Испачкаешься, а костюм хороший. Дай-ка я.

— Илюха, ты чего задумал? — с интересом спросил дед.

— Насилие — удел варваров, — сказал Илья мягко. — А я целитель. Я лечить буду.

Он подошёл к Координатору вплотную. Тот шарахнулся, но упёрся спиной в экран, где всё ещё висели его графики тревожности. Илья взял его за запястье.

— Не бойтесь, — сказал он ласково. — Я не сломаю вам ни косточки. Ни синяка не оставлю, честное слово Светлого клана. Медицина, знаете ли, шагнула далеко.

И чуть сместил что-то у него в руке.

Себастьян не видел, что именно делает Орлов, — да этого и не видел никто, в том и была суть. Он видел только результат. Координатор захрипел, выгнулся и рухнул на колени, будто ему подрубили ноги. Лицо его пошло пятнами, глаза выкатились, и из горла вырвался тонкий, ни на что не похожий вой — словно ему вдруг стало нестерпимо больно нигде и везде одновременно.

— Что это с ним? — деловито спросил дед.

— Нервы, — объяснил Илья, не отпуская запястья. — Я ему чуть-чуть ускорил проводимость. Совсем чуть-чуть. Теперь он чувствует всё: как трётся рубашка о кожу, как воздух касается лица и растут волосы. Каждое ощущение — в тысячу раз громче. Это не боль в обычном смысле. Это… — он подобрал слово, — перегрузка. Мозг не рассчитан на такой поток. Через минуту начнётся паника, ещё через минуту — необратимое.

Он посмотрел на воющего Координатора с искренним профессиональным сочувствием.

— Я, разумеется, всё верну как было. Как только вы, голубчик, станете разговорчивее.

Себастьян тем временем работал. Первый накопитель наполнялся. Второй он воткнул в соседний порт — туда пошли методички, шаблоны вбросов, графики публикаций по часам. Третий — платёжная база: кому, сколько, когда. Вот это было золото. Цепочки наличных сходились к нескольким кассам, кассы — к курьерам, курьеры вели дальше, за пределы этого зала, и Себастьян уже видел, как ниточка тянется к чему-то большему.

— Хватит! — просипел Координатор. — Хватит, снимите, я скажу!

— Вот и славно. — Илья не убрал руки. — Сначала говорите, потом сниму. Такой порядок, иначе вы соврёте и снова замолчите. Кто платит?

— Альянс… через посредников… я не знаю имён, клянусь, я правда не знаю! — Слова хлынули потоком. — Деньги идут наличными, я получаю от курьера, курьер от кассы, кассу держит человек по фамилии Корф, финансист, он всё отмывает, у него офис… в его руках все денежные потоки заговора, все до единого! Я мелочь, я исполнитель, я просто пишу тексты!

Себастьян, не оборачиваясь, аккуратно занёс в память: Корф. Финансист. Кассы. Ниточка нашла продолжение.

— Корф, — повторил Долгорукий с удовлетворением. — Замечательно. А над Корфом кто?

— Не знаю! Клянусь, не знаю, там всё через прокладки, никто не знает всей цепочки! — Координатор всхлипнул. — Снимите, ну снимите же, я всё отдал!

Долгорукий взглянул на Себастьяна. Себастьян едва заметно кивнул. Базы скачаны, все три накопителя полны.

— Снимай, Илья, — сказал князь. — Он выжат.

Илья тронул запястье ещё раз, и Координатор обмяк, оседая на пол.

— Видишь, — сказал Илья деду, отходя и опуская манжету. — Ни зубов не выбили, ни ковра не запачкали. Цивилизованно.

— Скучно, — упрямо буркнул дед, но посмотрел на приятеля с невольным уважением.

Себастьян отсоединил накопители, убрал их в отдельное гнездо саквояжа и защёлкнул замок. Вся финансовая паутина заговора теперь умещались на ладони и весили меньше фунта.

По залу он прошёлся напоследок хозяйским глазом. Операторы сидели на полу вдоль стены — гвардейцы Долгорукого, подтянувшиеся с периметра, уже вязали им руки стяжками. Молодёжь не сопротивлялась. Плачущую девушку кто-то из гвардейцев, поколебавшись, стяжкой обходить не стал — просто отвёл в сторону и посадил отдельно.

— С этими что? — спросил старший гвардеец.

— Всех переписать и передать Крайнову, — распорядился Долгорукий. — Мелкая рыба, наёмная. Половина не знает, на кого работала, — думали, обычный маркетинг. Разберутся.

Он подошёл к Координатору. Тот сидел на полу, привалившись к ножке стола и смотрел в одну точку.

Долгорукий брезгливо разглядывал его, как разглядывают что-то, налипшее на подошву.

— Знаешь, что противнее всего в твоём ремесле? — сказал он наконец. — Наёмник внизу хоть за деньги стрелял, по-честному, рискуя шкурой. А ты за те же деньги пугал стариков и детей, сидя в тёплом кресле. Пенсии отменят, опыты на детях, склады громят. — Он покачал головой. — Пятьдесят лет в грязных делах, а такой мрази, как ты, брезговал бы руку подать даже я.

Координатор молчал.

— Себастьян, — сказал князь, отворачиваясь. — Упакуйте этот мусор. Аккуратно, он нам нужен живым и в сознании — Крайнову будет что послушать про Корфа.

— Разумеется, ваше сиятельство.

Себастьян извлёк из саквояжа стяжки, зафиксировал Координатору руки за спиной, проверил натяжение и помог обмякшему пленнику подняться. Двое гвардейцев приняли его под локти и повели к выходу.

Наружу троица патриархов вышла так же неспешно, как входила.

Дед на ходу оправлял пиджак и что-то напевал под нос, довольный вечером. Илья прихрамывал — к ночи о себе напомнило колено. Долгорукий шёл прямо, с тростью, и по лицу его нельзя было прочесть ничего, кроме спокойного удовлетворения человека, вернувшегося к любимой работе после долгого отпуска.

Себастьян распахнул перед ними дверцы лимузина.

Когда все расселись и машина мягко тронулась, оставляя позади тёмное здание с выбитыми стёклами, он открыл нужное отделение саквояжа. Оттуда явились на свет бутылка бурбона и четыре стакана. Себастьян разлил, не пролив ни капли на ходу, и подал. Четвёртый стакан, символический, оставил на подставке у водительского места — на потом, когда доедут.