Гонец в преисподнюю, стр. 76

В углу шуршал кистью секретарь господина Уваи. Это был на редкость незаметный человек — едва он присел к столику и взялся за кисть, как я забыл о его существовании. Внешность, и та мигом вылетела из памяти. Даже шуршание не напоминало о секретаре, если я не заставлял себя, как сейчас, вспомнить о нём.

Уверен, он записал всё в точности. Тем более что дзайбан просил меня повторить некоторые, особо интересующие его эпизоды дважды и трижды.

Когда я замолчал и развёл руками, показывая, что поделился всем без остатка, господин Уваи поначалу не произнёс ни слова. Хмурился, размышлял.

— Значит, Ханэдзи, — наконец сказал он. Ханэдзи, отметил я. Не высокий господин, не первый министр. Просто Ханэдзи. Такое обращение говорило о многом.

— Рэйден-сан, примите моё восхищение. Вы столько пережили, что мне страшно об этом даже подумать. Я бы не вынес таких злоключений, клянусь!

— Вы слишком добры ко мне, Уваи-сан.

Хвалит. Восхищается. Унижает себя в сравнении со мной. Значит, сейчас о чём-то попросит. Прикажет? Нет, формально я ему не подчиняюсь. Хотя, конечно, конфликт между дзайбаном и главой управы Карпа-и-Дракона, — это последнее, чего бы я хотел.

Слуга внёс поднос со свежезаваренным чаем. Жестом дзайбан велел слуге удалиться — и сам налил нам обоим.

— Подготовьте арестантов, — он поднял чашку обеими руками на уровень лица, словно вознамерился произнести тост. — Пусть ваши люди не препятствуют.

— Подготовке арестантов? — не понял я. — Чему тут препятствовать? К Генсею уже вызвали лекаря, вправлять челюсть…

— Я забираю их, Рэйден-сан.

— Забираете у меня?

— Забираю у вас. С вашего позволения, разумеется.

Последнее было добавлено из вежливости.

— Позвольте поинтересоваться, Уваи-сан…

Я сделал первый глоток. Пауза, отведённая на глоток, прозвучала, как вызов. Если, конечно, о паузе можно сказать: прозвучала.

— Что вы намерены делать с задержанными?

— Я отвезу их в замок Сюри, — спокойно ответил господин Уваи. — Передам под стражу и сообщу о случившемся принцу-регенту.

Сообщу, сказал он. Не доложу. Важный нюанс.

— Мне не кажется это разумным, — я сделал второй глоток. — Более того, мне это кажется опрометчивым. Прошу прощения за прямоту.

— Почему же, Рэйден-сан?

— Я могу быть откровенным?

— Я настаиваю на этом.

— У меня есть веская причина задержать арестантов в моей управе, — я сделал третий глоток, и чашка опустела. — Я не доверяю местному правосудию. В особенности по отношению к первому министру. У меня есть опыт общения с первыми министрами, я знаю, что говорю.

Я опустил взгляд. Когда я вновь посмотрел на дзайбана, передо мной сидел другой человек. Я даже вздрогнул: таким доброжелательным он был по отношению ко мне — и таким опасным и беспощадным по отношению к любому, кто встал бы на его пути.

— Я обещал вам, — с лёгким стуком господин Уваи поставил чашку на поднос, — все ресурсы клана Симадзу. Я сказал тогда, что это преступление против вас и вашей семьи, но это ещё и вызов, брошенный князю Сацума. Вызов порядку и власти, установленным нами. Боюсь, вы тогда не поняли меня…

Он был прав. Озабоченный похищением семьи, я тогда понял его не до конца. Понимать я начал лишь сейчас.

— Рэйден-сан, ответьте мне: какое значение имеет местное правосудие, если княжество Сацума принимает вызов? Вы личный вассал сёгуна? Правительство бакуфу и великий полководец, ваш господин, принимают вызов. Вы старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона? Святой Кэнсё в Эдо, ваш прямой начальник, принимает вызов.

Дзайбан засмеялся: сухо, страшно.

— Сегодня же я отправлю гонцов на Кюсю. Хотя уверен, что кое-кто уже отправился туда с докладом без моего приказа. Я не хуже вас, Рэйден-сан, осведомлён о службе тайного надзора. Местное правосудие? О, это последнее, что меня беспокоит! Преступление совершено и наказание неотвратимо.

Господин Уваи сел поудобнее:

— Хотите ещё чаю? Вам не повредит лишняя бодрость.

— Я бы с удовольствием, — откликнулся я, всё ещё под впечатлением от его речи. — Но мне предстоит долгий путь. Чем раньше я выеду, тем быстрее вернусь. Все необходимые распоряжения я отдам, не беспокойтесь.

Дзайбан снова засмеялся, совсем иначе, чем в первый раз.

— Беспокоиться? Рэйден-сан, если за дело берётесь вы, у меня нет причин для беспокойства!

Считайте меня умалишённым, но я отчётливо услышал, как семья на картине Снежной Лодки насмешливо хмыкнула — и продолжила свой путь.

2 Инь и Ян

— Мы с вами, Рэйден-сан, как Инь и Ян, — задумчиво уведомил меня Гура-Уголёк, когда мы добрались до места, где впервые встретились с ним. — Единство и борьба противоположностей. Мы дополняем друг друга, более того, в каждом есть зерно другого.

Зимний день едва перевалил за полдень. Мы были верхом, меня не сопровождал медлительный пешеход Фудзи; мы не останавливались, чтобы отдохнуть и перекусить. Посему и продвигались мы куда быстрее, чем я во время первой моей поездки в горы, хоть особо и не гнали лошадей.

Опять же, зима — не лето. В меру прохладно; даже приятно. Воздух пропитан смесью ароматов: свежесть и прель, грибы и цветы. Его можно пить, как изысканный китайский чай. Говорят, такой продлевает жизнь до ста пятидесяти лет и лечит сорок семь хворей.

Нас никто не сопровождал — ни мои люди, ни люди Уголька. С момента, когда дорога нырнула в лес и пошла в гору, нам также никто не встречался. Только я да Гура — Инь и Ян.

— Вы имеете в виду, что мы находимся по разные стороны закона?

Гура улыбнулся:

— Не только это. К примеру, ваша сила — в знании. Вы устанавливаете истину, проясняете тайное. Когда вам это удаётся, вы достигаете успеха.

Я был вынужден согласиться.

— Моя же сила — в незнании. В чужом незнании, я имею в виду. Путники не должны знать, где и когда их ждёт засада, иначе они избегнут нежелательной встречи, а мои парни останутся ни с чем. Чиновник, которому я исправно плачу долю, не должен знать обо всех наших делах и размере добычи, иначе его аппетит возрастёт сверх меры. Первый министр не должен был знать, где ваша семья, это было залогом их безопасности. И никто не должен знать, где я разбил лагерь, — по понятным причинам.

Гура умолк. Я ждал продолжения.

— Из последнего правила, Рэйден-сан, я намерен сделать исключение. И был бы крайне признателен, если бы вы сохранили в тайне месторасположение лагеря, куда мы вскоре прибудем. Очень, знаете ли, не хотелось бы переезжать: мне нравится это место.

Беседу о высоких материях Гура, как обычно, свёл к практическим вопросам. Полезное умение, надо освоить. Что же до тайны лагеря… Грабежи и разбой — не по моей части. Тем более, Гура только что подтвердил мои догадки: о деятельности его шайки прекрасно знают — и получают от Уголька отступное. Вмешиваться в подобные отношения себе дороже.

К тому же Гура оказал мне серьёзную услугу. Похить мою семью кто-либо другой, всё могло бы обернуться гораздо хуже.

— Я сохраню тайну, Гура-сан. Но при одном условии: если только вы и ваши люди не окажетесь замешаны в преступлении, связанном с фуккацу. В этом случае я заберу моё обещание назад.

Гура кивнул с пониманием:

— Служебный долг прежде всего. Избегать фуккацу в моих же интересах. Я же говорил: Инь и Ян. При всех различиях мы отлично дополняем друг друга.

Харчевня Мисаки осталась позади. Заглянуть туда Гура не предложил. Вскоре мы свернули на неприметную тропинку, что уводила вправо от основной дороги. Тропинка ничем не отличалась от десятков ей подобных, мимо которых мы успели проехать. Особых примет или ориентиров я не заметил. Ехали шагом, то и дело отводя руками ветки деревьев, нависавшие над тропой…

Ишь ты! Под копытами лошадей уже не тропинка — тропа. Сколько мы успели проехать? Шагов двести? И вид утоптанный, можно сказать, обжитой. И ветки больше отводить не надо. А вот уже и не тропа — скромная дорога, которой регулярно пользуются.