Гонец в преисподнюю, стр. 51
Мне и в страшном сне не могло прийти в голову, что потерпев неудачу и чудом, вернее, моей милостью избежав суда, приговора и наказания, они попробуют ещё раз! А они попробовали, — отчаянно рискуя, без дополнительной проверки и подтверждения, опасаясь вновь привлечь моё внимание…
Признаюсь, я недооценил этих женщин.
Только они не знали, что перерожденец обязан заявить о фуккацу в службу Карпа-и-Дракона и получить соответствующую грамоту. Если бы не это, я до сих пор пребывал бы в уверенности, что никакого фуккацу не было, начальник Канасуку умер своей смертью от болезни, и его женщинам всё сошло бы с рук.
3 «Уверен, вы сумеете найти выход»
— Доброе утречко, начальник!
Встать с крыльца, чтобы поприветствовать начальство подобающим образом, Манци и не подумала — как обычно, когда рядом не было посторонних. При посетителях она себе такого не позволяла. Несмотря на дерзость и своеволие, Манци нутром чуяла грань, которую не следует переходить.
Девица прекрасно знала, как ко мне следует обращаться. С памятью у неё всё было в порядке. Тем не менее через раз она называла меня «начальником». Проверяла, когда я сделаю ей выволочку? Развлекалась? Ничего не могла — да и не хотела поделать со своим вредным характером?
Я уже выяснил, что значит на китайском «манци». Заноза и есть! Обращение «начальник» было самым невинным из её развлечений, его я спускал девице с рук. Не наказывать же её по пять раз на дню за такую мелочь?! Тем более, что это всё равно ничего не даст.
— Доброе утро, Манци.
— Все на месте, только вас и ждут!
Вроде как доложила. А на самом деле толсто намекнула: «Опаздываешь, начальник!» Опаздываю. Сам знаю.
— И зачем же меня ждать? — в тон ей поинтересовался я.
Когда я бывал в хорошем настроении и имел толику свободного времени, беседы с Манци меня забавляли.
— Без начальства никто не знает, чем заняться? Бездельничаете?
— Бездельничаю, — без малейшего стеснения подтвердила Манци. — Стаю карпов набила, больше работы нет. А про остальных не скажу. Проверяй, начальник!
— Возвращайся в дедову мастерскую. Если появится работа, я за тобой пришлю.
— А там тоже делать нечего. Городские мальчики, дурни пустоголовые, всё решить не могут: иметь со мной дело, или нет?
— Это ещё почему?
— Я ж на службе. На власти работаю. Вот и думают: бить у меня наколки — не зазорно ли? Месяц думают, полтора. Будто у них есть, чем думать!
Признаться, мне и в голову не могло прийти, что служба в управе создаст Манци подобные проблемы.
— Не бери в голову, начальник! — заноза беззаботно махнула рукой. — Объявятся, я их знаю. А я тут посижу, не засохну. Жалование, опять же, капает. Да, кстати, там к тебе этот перерожденец рвётся. Как в отхожее место, когда приспичит.
Как всегда, главное Манци приберегла напоследок.
* * *
— Доброе утро, господин.
Вчера, выписав грамоту о перерождении, я распорядился оставить Катацумури-второго в управе. До утра, а там видно будет. Грамота не действует мгновенно, это вам не будда Амида! Да и душевный разлад перерожденца мог зайти слишком далеко, когда уже никакой грамотой не поможешь. Следовало убедиться, что Канасуку Катацумури в своём уме, прежде чем отпускать его домой, — чтоб не натворил дел.
На задах управы имелся сарай для задержанных, сбитый из крепких досок, с надёжной дверью, что запиралась снаружи на засов. Туда я и распорядился поместить перерожденца. Велел кормить, поить, наружу выпускать только по нужде, и под строгим конвоем. Как доложил секретарь Рюхо, с перерожденцем проблем не было. Не буянил, не кричал, сбежать не пытался. В еде не привередничал. Попросил выпивку, получив отказ, возмущаться не стал. А с утра настоятельно попросил о встрече с мной.
Вот, явился в кабинет.
Позвать охрану? Ладно, если что, сам справлюсь. Наверное.
— Хочу вас нижайше поблагодарить, господин.
— За что?
— За то, что вернули мне рассудок! Я перед вами в долгу.
Он ткнулся лбом в пол, после чего с достоинством выпрямился, сидя на пятках. Я не стал ему говорить, что исполнял служебный долг. Пусть считает себя моим должником — не повредит.
— Вы уверены, что рассудок вернулся к вам полностью?
— Уверен!
— Вы помните, как вели себя вчера в этом кабинете?
— Что-то помню хорошо. Что-то как в тумане. Мне очень стыдно! Я вёл себя неподобающе. Прошу принять мои глубочайшие извинения.
На языке Чистой Земли Катацумури-второй говорил правильно, с уже знакомым мне акцентом.
— Вы помните, как зовут ваших людей, которые вчера выступали свидетелями?
«Он моё имя всё время забывает!»
— Юи и Айано. Юи — редкий дурак, господин старший дознаватель! Я держу его исключительно за силу и исполнительность. Хотя, бывает, по глупости такого наворотит…
— Ещё за честность, наверное? Катацумури-второй задумался — и вдруг сверкнул белозубой улыбкой.
— Пожалуй, вы правы. Он если и захочет соврать — не сумеет! Да он и не пытался никогда.
— Сейчас вы полностью осознаёте себя?
— Полностью. Я Канасуку Хироко из Нахи. После фуккацу я стал Катацумури-вторым. Или Канасуку Катацумури, потому что на днях женился на Тэре и принял фамилию семьи. Женился на собственной дочери! Вот же!..
От избытка чувств он звонко хлопнул себя ладонями по коленям.
— И как вы теперь будете с этим разбираться? Жена, она же дочь; бывшая жена, она же ваша вдова…
Это было не моё дело. Оно не имело отношения к дознанию. Но вы бы смогли удержаться на моём месте?
— Уж как-нибудь разберусь, не сомневайтесь! — Катацумури-второй ухмыльнулся и подмигнул мне, как мужчина мужчине. — Это отличное тело! Молодое, сильное. Уверен, женщины моей семьи останутся довольны!
Честное слово, я ему даже позавидовал. Вот ведь повезло человеку! Правда, для такого счастья ему довелось умереть.
Сильный человек. Очень сильный человек, что неудивительно при его образе жизни. Могу представить, как он поднимался к статусу начальника. Грамота грамотой, но чтобы так быстро прийти в себя после помешательства, надо быть крепче камня.
— Я вижу, что вы в своём уме. Готов отпустить вас домой. Вы помните, что до окончания дознания вы не должны покидать город?
— Помню. Даю слово.
— Очень хорошо.
— Если я не покину город… В этом случае я избегну наказания?
— Не избегнете, — разочаровал я его. — Сокрытие фуккацу — серьёзное преступление. Но если вы будете выполнять все предписания и не станете чинить препятствий, это будет учтено как смягчающее обстоятельство при вынесении приговора.
— Смягчающее обстоятельство? А их может быть несколько?
— Вполне.
— То, что я не знал, что о фуккацу следует заявить вам, считается?
От меня не укрылось это деликатное «вам» вместо «в службу Карпа-и-Дракона». Намёк? Однозначно.
— Считается. Но полностью от наказания вас это не освобождает.
— У меня есть уже два смягчающих обстоятельства?
— Да.
— А если их найдётся больше? Я хорошо усвоил урок! Если со мной снова случится фуккацу я немедленно заявлю об этом лично вам!
— Не сомневаюсь. Но обойтись без наказания вряд ли получится.
— Возможно, мы всё же смогли бы решить этот вопрос? Нельзя ли наказание свести к штрафу? К солидному штрафу, я имею в виду! Вы будете приятно удивлены его размером.
— Я подумаю над этим.
— Уверен, такой человек, как вы, сумеет найти выход. Буду с нетерпением ждать вашего решения.
— Сейчас я вручу вам грамоту о фуккацу, которая удостоверяет вашу личность, и вы отправитесь домой. Ждите моего решения в кругу семьи.
Грамота до сего момента хранилась у меня в кабинете. Не стоило вручать её перерожденцу, пока я не убедился, что он вменяем и не изорвёт грамоту в клочья во время нового приступа.
— Благодарю вас, господин старший дознаватель.
— Вот письменные принадлежности. Напишите расписку в том, что грамота передана вам в руки. Я продиктую, что писать.