Гонец в преисподнюю, стр. 41
— В другой раз будешь больше доверять своему господину.
— Да, господин! Непременно! А вы…
Фудзи выдержал паузу, убедился, что я не гневаюсь, и продолжил:
— Вы уже тогда знали, что так и случится?
— Предполагал.
— Но почему, господин?! Они же разбойники…
— Потому что я — старший дознаватель! И хватит вопросов!
— Да, господин! Простите, господин…
И, отстав на два шага, он глухо пробормотал:
— Я теперь всегда буду верить разбойникам! Честные люди!
Разубеждать Фудзи я не стал.
Дорога всё круче забирала в гору. Лес отступал, редел, сменившись I отдельными рощами и зарослями разнотравья. Из земли выпирали серые обломки скал в пятнах лишайника, напоминая выкрошенные зубы погребённого великана.
До последнего постоялого двора на пути к храму Кикоэ-огими мы добрались уже затемно.
* * *
— Это храм?
— Не знаю, господин. Я здесь никогда не был. Тропа вывела нас на широкое плато. Меч исполина в незапамятные времена начисто срезал верхушку горы, и за прошедшие столетия на срезе в изобилии выросли кусты и деревья. А затем пришли люди и решили: отличное место для храма!
Наверняка отличное, только где же храм? Ни ограды, ни ворот, хотя бы символических. Тем не менее, признаки человеческой деятельности имелись. Впереди в полусотне шагов стоял домик из грубо тёсаного камня, с черепичной крышей. Полностью каменные дома — редкость даже для Окинавы. Или тут, на вершине, такие ветры гуляют, что всё, что не из камня, просто унесёт?
Ага, дальше ещё один дом, и ещё. Слева за деревьями смутно угадывалось строение побольше. Я хотел было направиться к нему, но из ближнего домика вышел человек в грубой одежде и двинулся к нам.
Привратник?
Привратник без ворот?
Человек никуда не спешил. Он был на своей территории, а посетители могут и подождать. Смуглое плоское лицо, смоляные волосы на макушке стянуты в тугой узел, скреплённый парой деревянных шпилек. Штаны подпоясаны верёвкой, безрукавка — из некрашеного полотна.
Босиком.
Никакого оружия, даже бамбуковой палки. Похоже, святость места служила храму лучшей защитой.
Пока я разглядывал привратника, тот без малейшего стеснения изучал нас с Фудзи. Удовлетворившись осмотром, он что-то спросил.
— Ты говоришь на языке Чистой Земли? — поинтересовался я.
Привратник не ответил.
— Фудзи, переведи.
— Он спрашивает, паломники ли мы?
— Ответь, что нет. Скажи ему, кто я. Скажи, что я прибыл сюда в интересах дознания. Пусть отведёт меня… Кто здесь старший?
— Главная жрица.
— Вот к ней пусть и отведёт.
Фудзи затараторил по-местному. Привратник слушал, и лицо его постепенно принимало озадаченное выражение. Похоже, с подобными посетителями он сталкивался впервые и не знал, как себя вести.
Выслушав Фудзи, он надолго задумался, даже впал в прострацию, живо напомнив мне молодого Катацумури. Может, храм на всех так действует? Надо бы поберечься.
— Ты ему всё перевёл?
— Да, господин.
— Сказал, что я хочу видеть главную жрицу?
— Да, господин.
— Повтори ещё раз. Кажется, до него не дошло. Фудзи повторил. На сей раз привратник откликнулся короткой фразой.
— Он говорит, что богини сейчас нет в храме.
А в другое время, выходит, богиня лично гостит тут?
— Скажи ему, что я говорю не о богине, а о главной жрице.
— Прошу прощения господин, но вы, похоже, не знаете: богиня и главная жрица — одна и та же персона.
— Это как?! Она — живая бодисаттва, что ли?!
— Кикоэ-огими — Внимающая и Ведающая Великая Госпожа — является главной жрицей всего королевства. Она — сестра-богиня короля.
— То есть, она человек, раз сестра короля?
— И да, и нет. Она человек, и она богиня.
— И главная жрица?
— И главная жрица.
— Она что, молится самой себе?!
— Ну…
Привратник внимательно слушал. Когда слышал знакомые слова, вроде Кикоэ-огими, согласно кивал.
— Ладно, оставим богинь в покое.
Известно: «Пока бога не тронешь, он не проклянёт». Как раз наш случай.
— Спроси у него, кто старший из жрецов, кроме Кикоэ-огими?
— Из жриц, господин.
— Из жриц! Спрашивай!
— Он говорит, есть старшая жрица, святая Канаса. Есть её помощница, святая Чура.
— Пусть отведёт нас к святой Канасе!
В ответ привратник взмахом руки пригласил нас следовать за собой.
— Что он там бурчит себе под нос?
— Он недоволен. Говорит: «Так бы сразу и сказали!»
2 Две жрицы
— Я приветствую старшую жрицу! Надеюсь, святая Канаса не откажет мне в помощи.
За домиком-сторожкой обнаружилась конюшня на три стойла, где я и оставил гнедого. На территорию храма, границу которой обозначал ряд замшелых камней, прятавшихся в траве, входить полагалось пешком. Жрица встретила меня на ступенях каменного здания побольше, такого же древнего и замшелого, как и всё здесь. На крыше привольно разрослась трава и даже вымахал изрядный куст, покрытый россыпью лилово-розовых цветов. Когда мы подошли, жрица уже ждала нас. Наверняка кто-то ещё нас видел и оповестил её.
Привратник низко поклонился женщине, и та жестом отпустила его.
На вид жрице было за пятьдесят. Она не белила лицо, не выщипывала брови и не чернила зубы. Высокая причёска с вплетёнными в волосы цветами и листьями походила на шедевр мастера икэбаны [20]. Простые белые одежды без рисунка, с непомерно широкими рукавами. Из украшений — ожерелье из перемежающихся красных и чёрных камней.
Да, ещё татуировки на руках. Крест на тыльной стороне левой ладони и многолучевая звезда (знак солнца?) на правой. Маленькие крестики на костяшках пальцев. Что-то вроде двойных наконечников стрел или ласточкиных хвостов — на самих пальцах. Что означали эти символы, я выяснять не собирался.
Не за тем ехал.
— Святая Канаса приветствует вас, господин. Она спрашивает, о какой помощи идёт речь? Она готова помочь, если это в её силах. На языке Чистой Земли святая Канаса не говорит. Я у неё спросил.
Я мысленно похвалил Фудзи за инициативу.
— Некоторое время назад в вашем храме умер некий господин Канасуку из города Нахи. Я бы хотел узнать всё, что связано с обстоятельствами его смерти.
До сих пор лицо жрицы оставалось вежливо-безразличным. Но после того, как Фудзи перевёл мою просьбу, по лицу Канасы скользнула лёгкая тень удивления.
— Господин Канасуку долго болел кеккаку и умер, когда у него горлом пошла кровь. Это не было неожиданностью.
— И всё же я хотел бы узнать подробности, если не возражаете. Как долго господин Канасуку болел?
Не дожидаясь моего приказания, Фудзи расположился прямо на земле, достал письменные принадлежности и прилежно записывал, успевая при этом переводить мои вопросы и ответы жрицы. Вот что делают два своевременных удара плетью и счастливое избавление из рук разбойников!
Жрица задумалась.
— Около пяти лет, — озвучил Фудзи нескорый ответ, — насколько ей известно. По крайней мере, в течение пяти лет он каждый год приезжал в храм на три-четыре месяца.
— Кроме сухого климата и горного воздуха, получал ли Канасуку ещё какое-либо лечение?
— Лекарь Магудзи составлял для него снадобья. Если вас интересует их состав, вы можете узнать это у самого Магудзи.
— Благодарю, я так и сделаю. Кто прислуживал Канасуку? Менял постель, приносил еду, чай, лекарства?
— Храмовый прислужник. Когда господин Канасуку умер, его люди уговорили прислужника уехать с ними в Наху.
— Уговорили? Он не хотел ехать?
— Поначалу не хотел.
— А…
— Если вас интересует прислужник, вам следует поговорить с сестрой Чурой.
Старшая жрица повернула голову. Я проследил за её взглядом и обнаружил стоящую на ступенях женщину лет двадцати пяти — в таких же одеждах, как у святой Канасы, и с похожими татуировками на руках. Когда она успела подойти? Как узнала, что мы в ней нуждаемся?