Гонец в преисподнюю, стр. 25
Сегодня бывший тенгу много чего желал своим врагам.
— Утро? — удивился я. — Уже утро?
— Рассвело, — подтвердил секретарь. — Так что у нас?
— Налёт, — кратко объяснил я. — Погром.
— А почему на воротах никого нет?
— Лечатся. Пострадали.
— А налетал-то кто? Зачем?
— Злодеи. Фудзи выкрасть хотели.
— Надо же! — огорчился Рюхо. — А я всё пропустил!
— Завидую, — буркнул я. — Что в мешке?
— Маски, господин.
— Какие ещё маски?
— Карпов. Я три штуки принёс, на всякий случай. Вот же! Совсем забыл с этими налётами.
— Показывайте, Рюхо-сан.
Секретарь развязал мешок и достал верхнюю маску. Карп был — загляденье! Куда как лучше наших, акаямских. Рот приоткрыт, глаза выпучены. Усы свисают на ладонь, не меньше. Таких карпов называют уцуримоно — чёрных с разноцветными пятнами.
Хоть сейчас в драконы!
— Дайте-ка сюда.
Маска оказалась лёгкой и прочной. Я её чуть было не надел для пробы, но вовремя вспомнил, кто я, и для кого предназначены эти маски. Позору не оберёшься!
— Что, успели сделать? Так быстро?
— У мастера лежали заготовки для львов. Он сразу сказал: забирайте вечером. В смысле, вчера вечером.
Для львов? С другой стороны, если карп может стать драконом, почему бы льву не сделаться карпом?
— Из чего они?
— Каркас из бамбуковой щепы и лиан, — принялся объяснять Рюхо. — В отдельных местах укреплены дощечками из дерева кири [11]. Обшивка из ткани, покрытой лаком. Усы — вощёные шерстяные шнуры.
— Моим врагам такие усы, — эхом откликнулся Широно.
— Это хорошо, — думая о своём, заметил я. Секретарь шагнул ближе:
— Что хорошо? Что усы из шерсти?
— Моим врагам такое хорошо, — добавил Широно.
— Что маски готовы, — бросил я. — Очень даже хорошо.
И ничего не стал уточнять, несмотря на вопросительные взгляды сослуживцев.
— Господин старший дознаватель!
В кабинет вихрем влетел посыльный — тот самый, что разбудил нас ночью.
— Скорее! — он рухнул на колени, ткнулся лбом в пол. — Вас зовут!
— Что случилось?
— Кошмар! Тихий ужас!
— Моим врагам такие кошмары, — выругался я. — Каждую ночь!
Широно кивнул.
2 Птица в луже
В караулке нас и впрямь ждал тихий ужас.
Сквозь решётку, отделявшую основную часть помещения от клетки для заключённых, было ясно видно, что наш пленник уже не сидит, прижавшись спиной к стене, а стоит, повернувшись к стене лицом. Руки его по-прежнему были примотаны к голому торсу дюжиной витков верёвки, иначе они давно бы безвольно повисли вдоль тела. Колени пленника обмякли, согнулись, ноги не выглядели достаточной опорой, способной удержать этого громилу.
Почему он ещё стоит?
Я подошёл ближе, заглянул сбоку.
Из стены торчал железный, загнутый на конце крюк. Вернее, крюк одним концом торчал в стене, а другим — в горле пленника, уходя под подбородок. Острый край крюка выглядывал из затылка, слегка раздвинув густые волосы мертвеца. Часть волос слиплась от крови в неприятный колтун.
На грудь кровь тоже натекла, и в больших количествах, добавив красок и пиону, и огненной птице. Птица давно взлетела бы из этой липкой лужи, если бы могла.
Когда б не крюк, пленник давно бы упал.
— Что за крюк? — спросил я. — Зачем он здесь?
— Фонарь вешали, — дрожа от страха, откликнулся стражник, чьего имени я не знал. — Раньше вешали, потом перестали. А крюк остался…
Двое стражников, каких подменяли ночью братья Мияги, примчались к главным воротам только что. буквально вместе с нами. Бежали они сломя голову, вне сомнений, ожидая неминуемой кары. Ладно, не моё дело.
— Почему не выдернули?
— Виноваты, господин! Умоляю простить!
Я хотел обозвать стражника последними словами, но вспомнил, что и сам не обратил внимания на злополучный крюк, когда пленника запирали в клетке, и промолчал.
Что теперь кричать, что гневаться?
Поздно.
— Снимите его, — приказал я.
— Вынести прочь, господин? Мертвяка, а? Вышвырнуть за ворота?
— Пока пусть лежит здесь.
— Вонять начнёт, господин…
— Ничего, потерпишь!
— Да, господин.
— И никому ни слова! Пленник жив-живехонек, сидит под охраной. Поняли?
— Да, господин!
— Этот уже не заговорит, — пробормотал Широно, мрачней тучи. — Цела у него челюсть или сломана, он замолчал навсегда.
— Пустое, — возразил я. — Обойдёмся. И указал рукой за пределы караулки:
— Главное, чтобы там думали, будто он говорит. Надо, чтобы они боялись.
— Где — там, Рэйден-сан? Кто — они?
— Собирай наших, — вместо ответа приказал я. — Кто там ещё стоит на ногах? Всех собирай, каждый человек на счету.
— Манци брать? — деловито осведомился Широно.
— Нет! Пусть сидит в управе.
Выходя из караулки, я бросил последний взгляд на мертвеца. Решётка скрадывала часть увиденного, и казалось, что пленник просто встал лицом к стене, размышляя о каких-то будничных вещах.
Мне тоже нужно было всё хорошенько обдумать. Только мои мысли были не очень-то будничными.
3 Красота, богатство и обходительность
Расстались мы у ворот квартала Цубойя.
Выслушав надлежащие указания, все врассыпную двинулись вперёд, делая вид, что незнакомы друг с другом, и вскоре скрылись из виду. Последней мимо меня шмыгнула Манци, — пока мы шли по городу, от порта к центру, она тише мыши кралась за нами, стараясь быть незаметной, как шпион синобу [12] Она так сильно старалась, что мои спутники демонстративно не смотрели в её сторону, вздыхали, хмыкали — и время от времени поглядывали на меня, ожидая распоряжений.
А что я? Я её не замечал.
Вот как сейчас.
У ворот я задержался, зайдя в лавку с амулетами. Приобретя то, на что рассчитывал с самого начала, я велел завернуть покупку в дорогущую рисовую бумагу, украшенную изображениями целой клумбы цветущих пионов, — богатство и успех! — после чего продолжил свой путь.
Вскоре я уже стоял у дома начальника Канасуку.
И стоял не один: за моей спиной переминался с ноги на ногу безликий Фудзи в новеньком, хотя и дешёвом кимоно, также купленном по дороге, и верёвочных сандалиях. Маску карпа он нацепил ещё в управе — и в пути время от времени спотыкался: не привык смотреть через рыбий рот и другие, предназначенные для этого отверстия. Фудзи вообще плохо понимал, что ему следует делать и как себя ввести. К счастью, мне и не нужно было, чтобы он что-нибудь понимал. Сопровождает, и ладно.
— Твой хозяин ещё не вернулся? — спросил я выбежавшую служанку.
— Нет, господин. Да вы, небось, и сами знаете!
— А хозяйки дома?
— Да, господин.
— Спроси, не соблаговолят ли они меня принять?
— Да, господин!
Вернулась она, сияя полной луной:
— Хозяйки нижайше просят вас пройти в дом. Они счастливы, что вы почтили наше скромное жилище своим присутствием! Им очень стыдно, что вам пришлось так долго ждать у входа. Ваш актёр пройдёт вместе с вами?
— Это не актёр, — я громко рассмеялся. — Это мой слуга.
— Простите мою оплошность, господин!
— Ничего, пустяки. Он обождёт у дверей.
Шагая по коридору, я изо всех сил боролся с желанием пройти в ту комнату, где вчера меня ждала бочка с горячей водой. После бурных событий этой ночи это казалось истинным раем.
Пристойность победила, я зашёл в гостиную.
— Рэйден-сан!
— Как мы рады!
— Рэйден-сан, вы чудесно выглядите!
— Чем мы можем вам услужить?
— Я чудесно выгляжу, — согласился я, чем вверг женщин в некоторое изумление. — Бессонница идёт мне на пользу. Был бы здесь мой начальник из Акаямы, он бы подтвердил! Что же до услуг, так всё наоборот: это я принёс вам подарок. Примите, умоляю!
И выставил на стол небольшой свёрток.