Гонец в преисподнюю, стр. 14

— Ты молодец, — сказал я.

3 Аукцион

Мне приснился странный сон.

Я стоял на сцене, а служитель в чёрном, словно тень, мелькнул передо мной, дробно стуча подставками деревянных сандалий, и отдёрнул полосатый занавес. Свет фонарей облил меня с ног до головы. Я чувствовал, что лицо моё разукрашено гримом. Не видя самого себя, я знал, что эти линии и пятна двух цветов: бэни, ярко-красный символ справедливости и силы, и цути-гумо, темно-коричневая печать «земляного паука», каким обозначают безжалостного призрака, явившегося за жертвой.

Никогда не предполагал, что эти цвета могут сойтись в одном персонаже.

На моих одеждах красовались гербы службы Карпа-и-Дракона, а спину кимоно покрыли вышивкой, изображавшей мою татуировку на спине: радужный дракон-единорог. Только на моей настоящей спине татуировка ещё нуждалась в завершении, а швея вполне справилась со своей работой по ткани.

Я не знал, что это значит.

В зале на плоских подушках, набитых пухом растений, сидели зрители. Множество зрителей, все, с кем я имел дела, касающиеся фуккацу, за эти годы. Я и представить не мог, что их так много. Мой отец, почему-то одетый как женщина, госпожа Йоко с нагинатой, уложенной поперёк бёдер, мельник Тэнси, пророк кириситан из Фукугахамы; Мигеру с лицом, вернувшимся к нему после смерти, убийца Кояма Мичайо, жертва ревности; мстительный дух Кояма Имори, монах-двоедушец Нобу, великий сёгун с мечом в руках, Тира-вторая в кабаньей маске, вечно голодная матушка Котонэ, людоед Кимифуса; ещё, ещё, мужчины, женщины, дети, и у каждого на одежде красовались эмблемы с гербами, которые я не мог разглядеть, как ни старался. Знак Карпа-и-Дракона?

В руках зрителей, противореча правилам театрального представления, загорелись масляные лампадки. Огоньки, трепеща на концах фитилей, покрыли лица светлым лаком, сгладили черты, углубили глазницы. Живая плоть превратилась в маски театра Но. Гербы на нарядах! Да, теперь ясно вижу, это вовсе не гербы. Это ценники, как на товаре, выставленном на продажу: кто-то стоил десять рё, кто-то — сотню золотых, великий сёгун — полторы тысячи.

Аукцион, понял я. Это не театр — аукцион, вроде рыбного рынка в Акаяме, когда перекупщики выставляют на всеобщее обозрение тунцов-полосатиков, предлагая любителям поспорить за редкую добычу, а я — распорядитель, и сейчас я открою распродажу, продав каждого зрителя за указанную цену, или за большую, если цену повысят в ходе торговли. Но почему я не вижу покупателей?

Лампады погасли. Погасли и фонари.

Дальше я спал без сновидений, словно мой разум превратился в служителя, одетого во всё чёрное — задёрнул занавес, стуча подставками гэта, и скрылся в кулисах.

Глава шестая

Нечаянная удача

1 Мечты сбываются

— Мияги Дадзай, к вашим услугам!

Первый стражник пал на колени, склонил голову:

— Рад служить, господин! Благодарю за доверие!

— Мияги Сикура, к вашим услугам! — подхватил второй.

И тоже пал на колени:

— Благодарю за доверие, господин!

Я смотрел на них, сыновей Нагусику, отныне Мияги, когда-то сгоравших от желания убить меня вместе с Широно. Похоже, отец провёл с детьми воспитательную беседу, прежде чем отослать к воротам управы. Одежда бедная, но чистая, после тщательной стирки. Эмблемы с журавлями и гербы Карпа-и-Дракона нашиты, как следует. За поясами уже не стальные мечи с остро заточенными лезвиями, а плети, как полагается самураям Чистой Земли. И пара буковых шестов чуть выше человеческого роста, прислонённых к воротным столбам.

Глаза красные. Похоже, парни дежурят тут с ночи. Что меня смущает? Ага, вот это.

— Почему вы встали на одно колено?

А ведь действительно! Встали только на левое колено, упёршись ладонями в землю, согнули спины, опустили головы, но лбом в землю не ткнулись. Что за новшество?

— Поднимитесь и объяснитесь! Поднялись. Переглядываются.

— Отец учил, — начал Дадзай, — что телохранителям знатных людей во время исполнения своих обязанностей настоятельно рекомендуется…

— …вставать не на два колена, — подхватил Сикура, — а на одно. Это не является дерзостью, господин, или нарушением ритуала.

— С какой целью это делается?

— С одного колена, — Дадзай выпятил грудь, — легче и быстрее кинуться вперёд в случае опасности и закрыть собой господина. Опять же, так сподручнее выхватить оружие и пресечь нападение злоумышленников.

— Готовы защищать, господин!

— Не извольте гневаться!

Я прямо влюбился в них, в обоих сразу. Готовы защищать, ишь ты! Вот здесь, у ворот моей управы, на тихой безлюдной улочке. О, теперь я могу быть спокойным за свою безопасность!

— Хвалю, — милостиво уведомил я стражников. — Я не ошибся в вас. Продолжайте стоять в карауле. В дальнейшем при встрече со мной ограничьтесь поклоном, большего я не требую.

— Не смеем! — возразил Дадзай.

— Это приказ. Опять же, стоя на двух ногах, вам будет ещё легче пресекать покушения злоумышленников на мою беззащитную особу. Пусть один из вас отведёт мою лошадь в конюшню дзайбан-бугё, а потом вернётся к месту службы.

И я прошёл, нет, прошествовал вперёд. Широно со мной не было. Он выехал раньше, на рассвете, и сейчас, наверное, уже находился в здании управы. Да, я не ошибся — бывший тэнгу обнаружился в архиве, вместе с бывшим королевским телохранителем.

— Доброе утро, Рэйден-сан! — приветствовали они меня.

— Тинэн-сан, — обратился я к архивариусу. — Скажите сыновьям, что в ночных дежурствах нет нужды. Во-первых, дежуря круглые сутки напролёт, они вскоре умрут от истощения. Во-вторых, дзайбан уведомил меня, что после заката на всей территории ведомства, включая нашу управу, ходит ночной караул. Держать отдельную стражу у нас нет необходимости.

Мияги кивнул:

— Разумное и предусмотрительное решение. Опять же, квартальные ворота закрываются на ночь, там стоят городские стражники.

— Вот ещё, — я повернулся к Широно. — Нам понадобятся писцы. Нужно составить письмо в замок Сюри, в котором я прошу… э-э… кого я там прошу, Тинэн-сан?

— Вы имеете в виду прошение о разрешении, — Мияги понял меня с полуслова, — мне с сыновьями вернуться в наш городской дом?

— Да.

— Прошение следует доставить в управление Сасунсуба, ведающее делами города Нахи и деревни Кумэмура. Не думаю, что этим пустяком стоит беспокоить министров Сансикан.

— Кстати, о писцах…

В архив быстрым шагом вошёл Рюхо, мой новый секретарь. Широно с Мияги не удивились его появлению, из чего я сделал вывод, что они уже успели познакомиться. Сегодня секретарь сменил привычную ему блузу на кимоно из полосатой ткани, со всеми полагающимися эмблемами.

— Рэйден-сан, неподалёку от управы есть книжная лавка. Её хозяева держат трёх переписчиков, которые чаще бездельничают, чем трудятся. Я договорился с хозяевами, что один из переписчиков будет всегда находиться здесь, в управе. Его жалованье, равное половине казённого, мы станем перечислять хозяевам лавки.

— Им хватит половины? — удивился я. — Они даже не торговались?

— Хватит, — вмешался Широно. — Я ходил в лавку вместе с Рюхо. Если бы я пробыл там дольше, они согласились бы и на треть.

— Не думаю, — Рюхо сдержанно улыбнулся, — что в ближайшее время нам понадобится второй писец.

— А если понадобится? — спросил я.

— Тогда явится ещё один переписчик, но уже на полном жалованье. Всех трёх нам не отдадут, но я обратился в гильдию писцов, и мне пообещали составить список всех безработных грамотеев, всем сердцем желающих услужить Карпу-и-Дракону. В дальнейшем мы станем пользоваться услугами переписчиков из лавки, что выйдет дешевле, или наймём своих собственных писцов, что будет престижнее, но дороже. Тут уже вам решать, господин.

— А что вы скажете о посыльных? Таких, чтобы знали город?

— Рядом с нами, — буркнул Широно, уязвлённый моим недоверием, — находится управа по контролю за соблюдением распоряжений и приказов княжества Сацума. Я заглянул к ним, и они любезно согласились предоставить своих посыльных в наше распоряжение. Отдельной платы они не требуют, разве что в отчётах по деятельности нам следует упомянуть их любезность.