Месть и любовь травницы (СИ), стр. 39

Внизу, где она касалась земли, она была чуть влажной от росы, я стояла и смотрела на эту печать, и в голове крутилась одна мысль: я не учла этого.

Я думала, что после обыска мы спокойно вернёмся, я не подумала о том, что проверенные стражей пустующие места после обыска опечатывают, чтобы не выставлять стражи и не обыскивать второй раз!

Просто бумага… но если ее порвать, это сразу заметят и будут знать, что кто-то входил внутрь.

Я прислонилась лбом к холодной стене и закрыла глаза, готовая расплакаться, в груди поднималась злость на себя и свою самоуверенность.

Я так долго продумывала каждую мелочь, но упустила самое главное.

Теперь у нас не было пути назад, только уходить через подземный ход.

Я вернулась в грот так же тихо, как и вышла, Юнь открыла глаза, как только я ступила внутрь.

— Ну что? — спросила она шёпотом.

— Дверь опечатана, — ответила я, опускаясь на землю рядом с ней. — Бумажная полоса с печатью. Мы не можем войти.

Юнь долго молчала, потом медленно кивнула.

— Тогда уходим, сейчас, пока ночь.

Я хотела возразить.

Хотела сказать, что у меня ещё есть дела в поместье, что я не могу уйти, не наказав главную жену. Но слова застряли в горле, я смотрела на Юнь, на спящую Сяо Мэй, и понимала, что она права.

Мы больше не можем оставаться здесь, я хотела дождаться подходящего момента и подбросить главной жене то, что, будучи обнаруженным, даст стражникам повод обвинить ее в колдовстве. Это было сложно, никто и никогда не оставил бы меня без присмотра в ее покоях, но я надеялась придумать способ… Но теперь мне приходилось отказаться от этой призрачной надежды.

— Хорошо, — стиснув зубы, я приняла решение, моя месть не дороже их жизней... — Мы уходим.

Я разбудила Сяо Мэй.

Она испуганно открыла глаза, но не задала ни одного вопроса, мы собрали корзинку с едой и моими травами и двинулись к стене.

Юнь повела нас по подземному ходу, стены здесь были влажными, и воздух стал холоднее.

Мы шли в полной темноте, нащупывая дорогу руками, касаясь пальцами влажного камня. К моменту, когда тоннель немного расширился, Сяо Мэй, кажется, сбила себе все ноги, она тряслась от страха и спотыкалась на каждом шагу.

К счастью, совсем скоро Юнь остановилась и приложила руку к стене.

— Здесь выход, — она шарила в темноте руками. — Мы выйдем за пределами поместья, здесь была роща, наверное, уже превратилась в густой лес. Нашла, помоги мне, дверь заклинило.

Мы тянули что было сил и наконец-то смогли отодвинуть немного в сторону навесную деревянную дверь, всю поросшую вьюном с наружней стороны. Сяо Мэй протиснулась и моим ножом срезала несколько мешающих толстых побегов, теперь смогли выбраться и мы с Юнь.

Мы действительно оказались в небольшом лесу, узкой полосой примыкающей к стенам поместья, а вдалеке, сквозь переплетение ветвей, виднелись огни ночного города.

Свобода.

Я обернулась к Юнь и Сяо Мэй.

— Поторопимся, нам нужно добраться до города до рассвета.

Мы подошли к дому удовольствий, когда ночь уже перевалила за середину. Заведение гудело и светилось — из открытых окон доносились смех, звон посуды и пьяные голоса.

Музыканты играли на лютнях и чей-то высокий женский голос выводил грустную песню.

Сяо Мэй шла с открытым ртом, рассматривая такую жизнь, а Юнь, кажется, была в шоке…

Я постучала в служебный вход — три коротких удара, пауза, ещё два.

Через мгновение дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо привратника, он меня сразу узнал и приоткрыл дверь шире.

— Госпожа Линь! — он посторонился, впуская нас. — Хозяйка о вас справлялась и вас ищет каллиграф, уже два дня спрашивает.

— Я знаю, — я шагнула внутрь, пропустив вперёд Сяо Мэй и Юнь. — Мне тоже нужно увидеть хозяйку.

— Сейчас она наверху, с гостями, — привратник окинул взглядом моих спутниц, но вопросов задавать не стал. — Проходите на кухню, я позову её, как только освободится.

Он провёл нас по тёмному коридору, минуя шумный зал, и открыл дверь в просторное тёплое помещение.

Сяо Мэй сразу опустилась на лавку подальше у стены, прижимая к себе корзинку, Юнь села рядом с ней, прикрывая глаза.

А я стояла у двери и ждала.

Глава 47

Хозяйка пришла не сразу, нам пришлось довольно долго ждать.

Она вошла, звеня многочисленными украшениями, прикрыла за собой дверь и окинула нас внимательным взглядом.

Пурпурный халат, расшитый золотыми пионами, веер в руках и цепкий взгляд, сразу впившийся в Сяо Мэй.

Ну уж нет, девочку я в это место ни за что не отдам, я сделала шаг, прикрывая ее собой и хозяйка дома удовольствий понятливо усмехнулась, прикрыв лицо веером.

— Госпожа Линь, — сказала она, присаживаясь на табурет. — Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но усталость брала своё. — Мне нужно переночевать здесь до утра, со мной эти две женщины, мы можем заплатить.

Она долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на Юнь и Сяо Мэй.

Оценивающий взгляд скользнул по потертой одежде, усталым лицам, но она ничего не сказала.

— Оставайтесь, можете побыть здесь, комнату не дам, — сказала она, поднимаясь. — Сегодня много клиентов, и только до утра.

Я выдохнула облегченно и поклонилась, протягивая ей серебряный слиток.

Больше всего я боялась, что она не позволит нам остаться, в этом случае я не знала, куда нам идти. Три женщины ночью, без сопровождения…

Когда хозяйка ушла, я выскользнула из кухни и поднялась по узкой лестнице.

Каллиграф сидел в той же комнате с чашкой вина в руках, при виде меня он пьяно ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло облегчение.

— А я уж думал, ты не придёшь, — сказал, протягивая мне свёрток. — Документ готов. Имена, печати, всё как надо.

Я развернула бумагу, пробежалась глазами по строкам. Всё было правильно: я — вдова купца, приметы именно такие, как я просила, Сяо Мэй — мальчик-слуга – мое имущество и мы возвращаемся к моим родителям в другой город.

— Мне нужно, чтобы ты вписал в госо еще имя.

Я с сомнением смотрела на мужчину, может ли он вообще писать в таком состоянии?

— Это будет стоить еще лян серебра, — потер руки писец, отставляя чашу, потом заметил, как я на него смотрю, — не бойся, писать я могу даже мертвый, — он рассмеялся пьяно, а я скрипя сердцем протянула ему документ.

— Тетушка этой вдовы, — я описала внешность и рост Юнь, ее разыскивать точно никто не будет, значит и к уловкам для изменения внешности не придется прибегать.

Писарь действительно был талантливым, почерк ничем не отличался от того, что в документе и я немного расслабилась.

Оставалось только дождаться утра, потратить оставшиеся деньги на покупки и наем повозки.

Я спустилась вниз, заказав мужчине еще два кувшина вина, он не понял, что эти документы для меня, наверное думал, что выполняю чье-то поручение, потому что внешность в документе была описана совсем не моя.

Но я ему все равно не доверяла, вот и заказала еще вина, пусть напьется посильнее и проснется как можно позже, когда мы уже будем далеко.

Я радовалась, что отоспалась в нашем убежище, потому что теперь мне предстояло много дел.

Как только расцветет, нужно идти на рынок, но сначало нужно раздобыть хоть какую-то одежду, чтобы безопасно до него дойти.

Старый халат мальчика-посыльного при доме для Сяо Мэй я выменяла у прачки за пучок лекарственных трав.

— На этих мальчишек не напасешся, каждый день что-то да выкидываем, — прачка кивнула на целую кучу вещей, которые она стирала для дома.

— Тётушка, подскажи, кто из наших девушек придерживается Учения Пути и держит домашний пост?

Прачка задумалась.

Когда я только начала здесь работать, то с удивлением узнала, что многие куртизанки в домах удовольствий читали сутры, а к старости часто уходили в монастыри.

Для домашних молитв или дней поста они носили платья из простого, неокрашенного льна или грубого тёмного шёлка.