Месть и любовь травницы (СИ), стр. 40

Именно такое мне было и нужно.

Без вышивки, темно-серое или коричневое, на улице женщина в таком наряде выглядела как благочестивая мирянка или вдова.

В глазах прачки было любопытство, поэтому я поспешила все прояснить, — мне нужно тайно сходить на рынок за сильным ядом от грызунов, но я не хочу, чтобы меня узнали и пошла дурная слава. Хотела одолжить скромное платье для молитв и шляпу с вуалью для похода на рынок.

Когда вещи были собраны, я вернулась на кухню и принялась за себя и Сяо Мэй.

Мы распустили девичью прическу моей служанки и гладко зачесали волосы, связав их в один высокий узел на макушке.

— Отлично, — Лицо Сяо Мей сразу стало совсем другим, я закрепила узел деревянной шпилькой.

Я нанесла ей на лицо и руки крем, делающим кожу темнее и подкрасила ей брови, делая их немного шире.

Скромный мужской халат пао из грубой ткани, подпоясанный веревкой, и холщовые штаны завершили преображение Сяо Мэй в мальчика.

Юнь помогла мне утянуть грудь полотном, слишком уж она была заметной, даже в свободном платье, почти скрывающим силуэт.

Пока Юнь переодевалась в свое платье, я достала пасту, которую приготовила для себя.

Корень дикого водяного подорожника, растертый в однородную кашицу с небольшим количеством толченых белых квасцов Байфань.

Эту пасту я тонким слоем наложила себе на лицо, особенно под глаза и на щеки, и прилегла на скамью, прикрыв лицо влажной тканью.

— Это похоже на колдовство! — воскликнула удивленно Юнь после того, как я смыла водой остатки пасты.

— Это просто отек, — улыбнулась я, чувствуя непривычное сопротивление кожи, — я сильно изменилась?

Юнь и Сяо Мэй закивали, да я и сама чувствовала, что лицо стало другим, глаза заплыли, на коже ощущение растянутости.

— Покраснение есть?

— Нет, госпожа, вы бледная, как смерть, — сказала Сяо Мей с ужасом, — и у вас очень толстое лицо, и глаза стали как щелки.

— Значит все в порядке. Этот отек продлится полдня, этого должно хватить, чтобы выехать из города, а на следующее утро он пройдет сам.

— Сяо Мэй, помоги тетушке Юнь с прической, она должна соответствовать статусу тетушки молодой вдовы.

Юнь достала из своих вещей простенький костяной гребень

— Вот и настало мое время стать почтенной пожилой матроной, — немного грустно улыбнулась она. — Я столько лет не выходила за пределы поместья..., — в глазах бывшей наложницы было что-то похожее на интерес.

Сяо Мэй проворно причесала ее волосы в строгую гладкую прическу и закрепила гребнем.

Мы были готовы отправиться на восточный рынок, он был ближайшим к кварталу удовольствий.

Глава 48

Город просыпался медленно, и первые лучи солнца лениво золотили крыши, пробиваясь сквозь утреннюю дымку.

Улицы были еще пустынны, только редкие торговцы уже открывали свои лавки, сонно переругиваясь с носильщиками.

Воздух пах дымом – в домах уже разжигали очаги, скоро улицы наполнятся народом, я оглядела своих спутниц.

Сяо Мэй, одетую мальчиком, Юнь в тёмном платье, с волосами, аккуратно собранными в пучок, все выглядело в порядке.

Рынок находился в одном квартале к югу от квартала удовольствий, мы дошли до него быстро, держась в тени ещё спящих домов.

Уже на подходе стал слышен гул голосов, звон монет, крики зазывал и ржание лошадей. Восточный рынок просыпался, и это пробуждение было шумным и пёстрым, пахнущим пряностями и жареным тестом.

Мы вошли в главные ворота рынка, и нас окончательно накрыла волна звуков и запахов.

Справа тянулись ряды с тканями — пестрели разноцветные рулоны шёлка, хлопка и конопли. Торговцы хвалили свой товар, перекрикивая друг друга.

Слева располагались ряды с посудой, где были выставлены глиняные горшки и бронзовые чаши.

Где-то в глубине слышался стук молотков — кузнецы правили подковы.

— Идёмте, — шепнула я, беря Сяо Мэй за руку. — Сначала достойная одежда.

То, что было на нас сейчас, не вызывало подозрений, если стража на рынке проверит наши документы.

Но на пропускном посту все иначе, наш наспех подобранный гардероб не подойдет.

Поэтому мы направились к ифу-хань — ряду готовой одежды.

Здесь тоже было тесно и шумно, на длинных бамбуковых шестах висели халаты всех цветов и фасонов.

Я подошла к полной торговке в синем переднике, перебирающей стопку тканей.

— Мне нужны два дорожных платья — жуцюнь, без вышивки.

Женщина окинула меня цепким взглядом, потом кивнула и принялась рыться в своих закромах. Через несколько минут она выложила передо мной два комплекта.

Для меня — платье из плотной конопляной ткани цвета тёмного ореха, с длинными широкими рукавами и юбкой с высокой талией. Для Юнь — тёмно-коричневое одеяние из шершавого, но добротного шёлка-чжоу, без единой вышивки, скромное и строгое.

— И ещё две шляпы вэймяо, — добавила я. — С вуалью, чтобы закрывала лицо от пыли в дороге.

Торговка принесла и шляпы с широкими полями, опушёнными тёмным шёлком, от которых свисала длинная вуаль, почти до плеч.

В городе такие носили замужние женщины или вдовы, выходя из дома, чтобы скрыть лицо от посторонних, а путешественницы надевали в дорогу.

Я заплатила, передала покупки Сяо Мэй и мы пошли дальше, в ряды с мужской одеждой.

Здесь я купила два коротких халата дуаньпао из грубой неокрашенной ткани для Сяо Мэй, чтобы она выглядела как мальчик-слуга.

Ткань была жёсткой, сероватой, но прочной. К ним я добавила холщовые штаны и плетёные соломенные сандалии с кожаными ремешками — такие носили бедные крестьяне и слуги.

Она взяла одежду с серьёзным лицом, старательно изображая мальчика, а я повернулась к торговцу обувью и купила пару кожаных туфель для себя и мягкие тапочки для Юнь.

Следующим был ряд муци-хань.

Здесь продавали деревянные изделия, пахло лаком, повсюду стояли сундуки, шкафы, деревянные подносы и резные шкатулки.

Я выбрала два дорожных сундука сянцзы.

Один подороже, с медными замками и накладками, обтянутый кожей по углам. Второй был попроще, из сосны, но тоже с надёжным замком.

К ним я взяла несколько больших платков из грубого шёлка — для дорожных узлов баого.

— И сколько всё это будет стоить с доставкой на подворье? — спросила я, торговец, прикинув, назвал цену.

Я заплатила, тяжело вздохнув, а он кликнул двух носильщиков, которые тут же взвалили сундуки на плечи.

На выезде из города наш багаж будут осматривать, не только мы, но и наши вещи не должны вызвать подозрений, а значит нам предстояло забить вещами эти сундуки.

Голова шла кругом, я никогда раньше не бывала на таком большом рынке и не тратила столько денег.

Каждую монетку я отрывала от сердца, ведь даже если мы сбежим, нам придется устраиваться на новом месте, а без денег это будет сложно.

Я купила всё, что должно было лежать в сундуках уважающей себя вдовы: набор бронзовых шпилек для волос, зеркальце в оправе, гребень, несколько керамических пиал — для чая и воды, складной веер, мешочки под мелкие монеты.

Ещё я взяла сухой паёк — лепёшки, вяленое мясо и рис, завернутые в чистую ткань.

Все покупки носильщики несли за нами, и к середине утра мы уже стояли на краю рынка, где нанимали повозки.

Смуглый погонщик сидел на облучке своей повозки и лениво перебирал вожжи.

— Мне нужно доехать до соседнего города, — сказала я, протягивая ему монету. — Две женщины и мальчик. Сколько возьмёшь?

Он окинул нас взглядом, прикинул что-то в уме и назвал цену.

Я немного поторговалась, и мы сошлись на сумме, которая была мне по карману, а он согласился заехать за багажом на торговое подворье.

– Держись, тетушка Юнь, – я тихонько сжала руку явно уставшей женщины.

– Ничего, отлежусь в повозке, главное, чтобы все было как надо, не думай обо мне.

Я окинула взглядом наши покупки, хватит ли этого? – Пора на торговое подворье, повозка приедет за нами туда, а нам нужно еще переодеться.