Месть и любовь травницы (СИ), стр. 38

Пройдя дальше, мы оказались в небольшом естественном гроте, стены которого были сложены из того же пористого камня, что и снаружи.

Сквозь мелкие трещины в потолке пробивались тонкие лучи света, позволяя немного видеть очертания друг друга.

Грот оказался больше, чем казался снаружи. После узкого входа он расширялся, образуя небольшое пространство, где можно было сидеть, вытянув ноги, и даже лежать, если свернуться калачиком. Стены были влажными и прохладными, но воздух не застаивался — откуда-то сверху, сквозь трещины в камне, просачивался свежий ветерок.

Слышно было, как где-то в глубине капает вода, и звук этот успокаивал.

Сяо Мэй, не дожидаясь команды, расстелила на полу старое одеяло, которое мы взяли с собой.

— Ты как, Сяо Мэй? — спросила я, опускаясь рядом.

— Что-то я устала, госпожа, —вздохнула девочка. — Мне страшно, но я рада, что мы здесь.

— Здесь точно безопасней, чем в нашем павильоне, — прошептала Юнь. — И это не просто грот, смотрите.

Она подошла к дальней стене, на первый взгляд там был просто камень, но она приблизилась, а потом исчезла!

У Сяо Мэй округлились глаза, я тоже удивилась такому волшебству и подошла ближе.

Стена казалась монолитной, только если смотреть с расстояния, на самом деле одна ее часть находилась чуть дальше и между ними был проход. Я сделала пару шагов и увидела хитро улыбающуюся Юнь, а за ней открывался узкий коридор, уходящий куда-то вниз.

Оттуда тянуло сыростью и свежестью.

— Госпожа! Госпожа, где вы? — Раздался взволнованный голос Сяо Мэй, и мы с Юнь, заговорщически переглянувшись, вернулись.

Устроились на одеяле рядом с ней, моя служанка и правда устала, наверное, плохо спала от беспокойства, тут же прижалась ко мне, пристроила голову мне на колени и засопела, прикрыв глаза.

Через несколько минут её дыхание выровнялось, она задремала, а я повернулась к Юнь.

Она сидела чуть поодаль, привалившись спиной к стене, и смотрела в темноту.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Без тебя мы бы не нашли это место.

Юнь покачала головой.

— Я должна была рассказать тебе раньше, но боялась, что вы уйдёте без меня и я опять останусь одна.

— Я не брошу тебя, Юнь, я же обещала.

Юнь слабо улыбнулась и вздохнула.

— Я знаю, поэтому и решилась.

Я помолчала, собираясь с мыслями, а потом спросила:

— Этот ход ведет за пределы поместья Пэй?

— Да, — она кивнула. — Старый господин показал мне его, когда я была молодой и глупой, тогда я думала, что он доверяет мне, теперь я понимаю, что он просто хвастался. Ему нравилось мое удивление и восторг перед такими тайнами.

Юнь вздохнула и, казалось, ушла в себя. Она сидела молча, и я не торопила её, спустя несколько мгновений она снова заговорила:

— Когда мой отец привёз меня в этот дом на праздник, мне было семнадцать. Я была красивой, и старый господин Пэй сразу заметил меня. Отец не мог с ним спорить, наша семья была в долгу у семьи Пэй, так я и стала его любимой наложницей. Он дарил мне драгоценности, шёлк, редкие вина. Я думала, что люблю его, а он любит меня. Глупая девчонка, правда?

Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

— Я даже родила ему сына… держала его на руках и думала, что моя жизнь теперь будет счастливой. Но мальчик умер, не прожив и года. Но даже после этого старый господин не охладел ко мне.

Только когда он умер, главная жена смогла выместить на мне свое недовольство, приказала избить меня и сослать в павильон. Сказала, что если я останусь в доме, она убьёт меня и скажет, что я умерла от горя по своему господину.

Глава 46

— Когда я лежала одна, думая что умираю, я вспоминала слова главной жены. Она хотела, чтобы я просто исчезла и теперь я хочу выполнить ее желание.

Я протянула руку и сжала холодную ладонь Юнь.

— Теперь ты не одна, мы уйдём отсюда все вместе, если тебе некуда идти, пересидишь в одном месте, серебра у нас хватит и тебе на документы, а мы будем ждать тебя где-нибудь подальше от этого города...

Юнь кивнула и закрыла глаза.

Я думала, что она уснёт, но она снова заговорила, уже почти шёпотом:

— Документы старого господина хранились здесь, он показывал мне тайник однажды. Это было много лет назад, но я помню, где он находится, если их не перепрятали и не забрали, они всё ещё там. Я отдам их тебе. С ними ты сможешь сделать то, о чем я мечтала, но так и не решилась, уничтожить эту проклятую семью.

— Покажешь, где они? — попросила я, мне не терпелось выяснить, сохранились ли эти бумаги.

Юнь посмотрела на спящую Сяо Мэй, медленно поднялась и подошла к стене, нажала на один из выступов, камень слегка поддался, и она, приложив усилие, сдвинула его в сторону.

За ним открылась узкая ниша, Юнь протянула руку внутрь и достала несколько свитков, завернутых в промасленную бумагу, перевязанную потёртой шёлковой лентой.

— Вот они, — глаза Юнь мрачно вспыхнули и она передала мне свитки. — Всё, что старый господин так тщательно прятал, счета, письма, имена чиновников, которые брали взятки. Если передать это в канцелярию, ни у кого не останется сомнений в вине семьи Пэй, он хранил это, боясь, что они его подставят, думал утащить их с собой на смерть, если его приговорят.

Я взяла свитки в руки аккуратно, как величайшую драгоценность.

— Спасибо, Юнь.

Она улыбнулась, — я буду счастлива, если у нас получится им отомстить. Может быть нам не нужно больше здесь оставаться? У нас документы и выход, — сказала Юнь. — Он идёт под стеной поместья и выходит за пределами сада, в роще.

Старый господин построил его для своих тайных встреч и для побега именно на такой случай.

Я понимала, что она права, это риск – продолжать оставаться в поместье, но мне было трудно так сразу отказаться от своего плана. Я так долго продумывала каждую мелочь, так долго искала способы воздать всем заслуженное наказание…

Пусть с господином Пэй я разобралась, но госпожа Пэй... это с ее слов меня обвинили в колдовстве, она могла просто убить меня, но выбрала это. Мои мучения перед смертью и позор, осквернение моего тела… всего этого могло бы не быть, если бы не она, она могла дать мне чашу яда или смерть от белого шелк… но она не стала. И я хотела наказать ее за эту жестокость.

— Подумаем, госпожа Юнь, может быть останусь только я.

Мы просидели в гроте почти двое суток.

Время тянулось медленно, свет, просачивающийся сквозь трещины в камне, менялся от бледно-серого до золотистого и снова до серого, но я почти перестала замечать эти перемены.

Глаза привыкли к полумраку, а уши к тихому журчанию воды где-то в глубине.

Я несколько раз подходила к выходу и смотрела в щель между камнями.

Снаружи было тихо.

В первый день я слышала мужские голоса, наверное, стражники проходили по саду, но не приближались к нашей каменной горе.

Во второй день голоса стихли.

Я смотрела на небо, пытаясь угадать время по цвету, и чувствовала, как внутри нарастает беспокойство.

Сяо Мэй спала много.

Её организм брал своё — усталость, страх, напряжение требовали отдыха, я не будила её, только поправляла край одеяла, когда она вздрагивала во сне.

Юнь сидела рядом, иногда перебирала свои немногочисленные вещи, иногда просто смотрела в темноту.

Мы почти не разговаривали, слова были лишними.

На вторую ночь, когда луна скрылась за облаками и сад погрузился в густую темноту, я решилась.

— Я пойду проверю, — сказала я, поднимаясь.

Юнь открыла глаза и посмотрела на меня.

— Будь осторожна.

Я кивнула, бесшумно отодвинула камень и выскользнула наружу.

Ночной воздух был влажным и прохладным, пахло мокрой землёй и листвой.

Я двинулась вперед, держась в тени деревьев, обходя знакомые кусты и старые камни.

Увидев ворота, ведущие в наш павильон, я замерла, но стража не было, а дверь...

Дверь была опечатана!

Прямо на створках висела бумажная полоса с красной печатью — императорская печать, наложенная чиновниками.