Месть и любовь травницы (СИ), стр. 28

Сяо Мэй пристроила на углях в очаге горшок и сварила густой суп из риса и овощей. Мы поели сами, потом отнесли миску Юнь.

Она уже сидела на циновке — не могла встать, но хотя бы приподнялась, опершись на стену.

За день она стала чуть бодрее, хотя это были лишь слабые ростки сил.

— Госпожа Юнь, — сказала я, ставя перед ней миску, — поешьте, а после я дам вам новый отвар, он придаст силы.

Она посмотрела на меня влажными глазами и молча взяла ложку.

После обеда я сидела на крыльце и думала. У нас были семена, что я зашила в подол платья ещё в деревне.

В основном семена лекарственных и ядовитых растений, но я прихватила немного и семян зелени и овощей. Репа, редька, лук и несколько стручков фасоли.

Но чтобы их посадить, нужен был инструмент. Мотыга или хотя бы лопата, голыми руками землю не вскопать.

Я перебирала в памяти людей, которые могли бы помочь. Тётушка Ван? Она была добра, но её мир ограничивался кухней. Наложницы господина тут мне мало помогут.

Евнух Чжоу.

В прошлой жизни он был моим мужем — тем, кто предал меня, но сейчас я знала, что он всего лишь пешка, такая же бесправная, как и я.

И он был тем, кто мог достать садовый инструмент.

Я поднялась и пошла в сад, к зарослям у старой ограды.

Там, среди диких кустов, я заметила длинные плети — дикий ямс.

Я знала о нём только то, что его корни используют в лекарствах для пожилых женщин, когда они входят в пору заката и становятся неспособными зачать, начинаются приступы жара и потливости. А характер ухудшается.

Но сейчас я решила попробовать приготовить из него чай для евнуха Чжоу.

Глава 35

Раз дикий ямс помогал женщинам, то почему бы ему не помочь и евнуху?

Так рассуждала я.

Чай из него уменьшал частоту приливов жара, снимал ночную потливость и возвращал утраченную энергию, частично убирая постоянную вялость.

Все эти симптомы были и у евнухов, я помнила, как страдал мой муж в прошлой жизни, но тогда я была жестока к нему.

Я опустилась на колени и принялась копать землю ножом.

Корни уходили глубоко, я работала долго, пока не накопала целую горсть толстых, сочных корневищ.

Вернувшись в павильон, я вымыла корни, нарезала их тонкими ломтиками и залила кипятком.

К вечеру чай настоялся, стал янтарным и терпким на запах.

Когда солнце начало клониться к закату, я позвала Сяо Мэй.

— Возьми этот кувшин, — сказала я, заворачивая сосуд в чистую тряпицу, — и отнеси его евнуху Чжоу. Ты знаешь, где он живёт?

— В северном флигеле, за кухней, — ответила она с удивлением. — Но зачем, госпожа?

— Скажешь, что это благодарность за то, что он был добр ко мне, когда я шла к господину. Скажешь, что это отвар, который придаёт сил. И пусть он выпьет его сегодня вечером, пока горячий. Сяо Мэй взяла кувшин и побежала.

— Не попадайся никому на глаза! — крикнула я ей вслед, думая о том, что если Чжоу почувствует действие чая, он придёт ко мне.

А когда он придёт, я смогу попросить его о том, что мне было нужно.

Мотыга, лопата, любой инструмент, чтобы вскопать землю под семена и тогда я смогу вырастить свой огород.

После ухода Сяо Мэй, к павильону пришли ещё двое — старый садовник с больной спиной и молодая кухарка, у которой опухли руки от постоянной работы в холодной воде.

Я объяснила, что сейчас у меня нет нужных трав, но скоро появятся, а пока помогла просто советом.

Пока моя служанка отсутствовала, я занялась приготовлениями, проверила Юнь, а потом откопала немного серебра, что было припрятано под сливой, собрала свою корзинку и хорошенько осмотрела пролом в стене.

Проверила прочность оплетавших его лоз, меня точно выдержат.

Вечер опускался на павильон мягкими сумерками, и я чувствовала, как время ускользает. Нужно было успеть до темноты.

Я зашла в павильон и принялась за ужин. В горшке ещё оставался суп, я разогрела его на углях, добавив немного трав для запаха.

Пока еда грелась, я достала из потайного кармана мешочек с белым порошком, сонный мак, растёртый в пыль. Совсем немного, чтобы просто крепко спали, без сновидений и беспокойства.

Я насыпала щепотку в миску Сяо Мэй, немного в суп для Юнь.

Сама я есть не собиралась — мне нужно было быть бодрой этой ночью.

Когда девочка вернулась, запыхавшаяся и раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, я уже разливала суп по мискам.

— Госпожа, — выдохнула она, — евнух Чжоу удивился, но отвар принял. Сказал, что благодарит и передаёт вам низкий поклон.

— Хорошо, — я кивнула, подавая ей миску. — Ешь, Сяо Мэй. Сегодня мы ляжем рано, я устала и тебе нужно отдохнуть.

Девочка с благодарностью принялась за суп, я смотрела, как она ест, чувствуя лёгкий укол совести.

Но это было необходимо.

Потом я отнесла миску Юнь, она поела с аппетитом, выпила отвар и уже через несколько минут начала клевать носом.

— Отдыхайте, госпожа, — сказала я, укрывая её одеялом. — Завтра вам будет лучше.

Когда я вернулась в нашу комнату, Сяо Мэй уже сидела на циновке, протирая глаза.

— Госпожа, я что-то тоже устала сегодня...

— Ложись, — я погладила её по голове. — Спи спокойно.

Она свернулась калачиком и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким. Я постояла над ней, прислушиваясь, потом вышла на крыльцо.

Ночь была тёмной, безлунной, идеальной для того, чтобы остаться незамеченной.

Я переоделась в своё старое платье из деревни, что привезла из дома. Сверху накинула тёмный плащ, который почти сливался с ночной темнотой.

На поясе висел маленький нож, а за спиной небольшая корзина с теми травами, что мы нарвали вчера.

Я не собиралась их продавать, они были нужны для вида. У травницы был шанс пройти мимо патруля, даже если меня заметят.

Я бесшумно спустилась с крыльца и двинулась вдоль стены к тому месту, где вчера нашла пролом. Ночь была страшной, деревья казались чудовищами, ветки хватали за одежду и каждый шорох заставлял сердце биться быстрее.

Я двигалась на ощупь, руки скользили по холодным камням, пальцы нащупывали знакомые лозы плюща.

Я забрала узелок с серебром и перелезла через разрушенную стену.

Вдалеке виднелись огни и я ускорила шаг, кутаясь в плащ и опустив голову.

Ночной город был совсем другим.

Если днём здесь кипела жизнь, то ночью улицы казались вымершими.

Только изредка проходили запоздалые путники, низко надвинув шляпы на глаза, или слышались пьяные крики из переулков.

Я шла быстро, стараясь держаться тени, и каждый раз замирала, когда вдалеке показывались огни патруля.

Они шли с факелами, громко переговариваясь, и я прижималась к стенам, вжимаясь в ниши и задерживая дыхание.

Если меня поймают без мужчины-сопроводителя, сочтут бродяжкой или преступницей и тогда прощай свобода.

Я свернула в тёмный переулок, где пахло гнилью, и двинулась дальше, точной дороги я не знала, только направление.

Из темноты донёсся крик, потом брань, кто-то дрался в соседнем дворе. Я ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам.

А потом я увидела зарево…

Сначала оно было слабым, едва заметным, но чем ближе я подходила, тем ярче становилось.

Квартал развлечений горел сотнями ярких бумажных фонарей — красных, жёлтых, розовых. Здесь было светло, как днём.

Пахло дорогим алкоголем, жареным мясом, приторными духами, слышались смех, пьяные песни и громкая музыка.

Я остановилась на краю этого света, чувствуя, как темнота позади меня отступает.

Мне было страшно ходить там, поэтому я не стала выбирать, пошла к первому же замеченному дому удовольствий.

Двухэтажное здание с красными фонарями у входа и открытыми окнами, из которых доносились женские голоса.

У дверей стояла толпа. Гости в дорогих шелках, слуги с корзинами, рикши, ожидающие своих хозяев.

Привратник, дородный мужчина с цепким взглядом, отгонял прочь назойливых нищих и пьяных.