Месть и любовь травницы (СИ), стр. 27
Она тоже спала, её дыхание было ровным, спокойным, и на исхудавшем лице разгладились морщины.
Я постояла в дверях, глядя на неё, и вышла во двор. Воздух был свежим и чистым, пахло мокрой землёй и листвой.
Я глубоко вздохнула и почувствовала, как внутри разливается спокойствие.
В прошлой жизни я слышала разговоры служанок. Они шептались о старом павильоне, о том, что здесь, за густым плющом у северной стены, есть лазейка.
Часть стены разрушилась ещё при старом господине и заросла диким плющом так плотно, что никто не замечал.
Через неё можно было выбраться в город, перелезть через стену поместья.
В прошлой жизни мне не было дела до таких рассказов, я любила господина и никуда не собиралась сбегать, а о павильоне думала только как о страшном месте, куда ссылают старых женщин.
В этой, такие слухи обрели для меня совсем другой смысл.
Я бесшумно спустилась с крыльца и ступила на влажную траву.
Света луны было достаточно, чтобы видеть дорогу, но я шла осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки.
Сад за павильоном был диким и запущенным: кусты разрослись, деревья наклонились к земле, а в некоторых местах тропинки совсем заросли крапивой и полынью.
Я обошла павильон и двинулась вдоль стены.
Она была старой, сложенной из серого камня, кое-где поросшей мхом.
Я шла медленно, проводя рукой по прохладной поверхности, и искала то место, о котором слышала в прошлой жизни.
Еще днем я присмотрела это место, но побоялась подходить ближе при Сяо Мэй.
Стена тянулась вдоль зарослей, и я уже начала думать, что придется вернуться днем, когда мои пальцы нащупали крошащийся камень в плотных стеблях плюща.
Здесь стена действительно была разрушена.
Камни вверху стены осыпались, образовав глубокую выщерблену примерно на высоте моей головы.
Плющ оплёл этот пролом так густо, что издалека его было не заметить.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение.
Выход был.
Если понадобится, я смогу уйти отсюда в любой момент.
Никто не будет держать меня в этом павильоне, никто не сможет запереть меня здесь, как заперли Юнь.
Глава 34
Я проснулась до рассвета со счастливой улыбкой на губах.
Теперь у меня есть небольшой шанс начать по настоящему новую жизнь, после того, как с семейством Пэй будет покончено.
Когда я мечтала о мести, мне было безразлично, что будет потом со мной.
Мне столько пришлось перенести… я готова была на самое ужасное наказание, лишь бы все они почувствовали тоже, что и я…
Но теперь, я вдруг поняла, что не хочу умирать вместе с ними, у меня была Сяо Мэй и мое подлинное бацзы, вызывающее много вопросов. Для того, чтобы выжить, мне нужны были деньги и знакомство с «людьми реки и озер». Так звали тех, кто мог изготовить мне фальшивую подорожную грамоту, чтобы я могла покинуть этот город. Мне нужен был подпольный каллиграф или фальшивомонетчик...
Солнце ещё не встало, но за окном уже серело, первые птицы начинали перекликаться в старом саду.
Сяо Мэй спала на своей циновке, свернувшись калачиком, и я бесшумно поднялась, стараясь не разбудить её.
На крыльце я постояла с минуту, глядя на то, как бледное небо начинает розоветь на востоке. Потом пошла к ручью умыться и принести воды.
Вода была ледяной, бодрящей, и она смыла остатки сна.
Я вернулась в павильон, разожгла огонь в очаге и поставила греться кувшин.
— Госпожа, — послышался сонный голос Сяо Мэй, — вы уже встали?
Девочка тёрла глаза, но уже поднималась с циновки.
— Беги умываться, сегодня у нас много дел.
Она кивнула, накинула плащ и выбежала во двор.
А я достала большой ржавый нож, что мы нашли в сарае, и принялась точить его о плоский камень у крыльца.
Не хотелось портить свой, привезенный из дома.
Рука двигалась ритмично, камень царапал металл, и через некоторое время лезвие заблестело, став почти острым.
Когда Сяо Мэй вернулась, розовощёкая от утренней воды, я уже заварила травяной чай и подала ей пиалу.
— Пей, — сказала я. — Сначала завтрак, потом напои Юнь, отваром и будем приводить в порядок участок.
Сад за павильоном был диким и запущенным, но я видела в нём потенциал.
Вдоль старой каменной ограды росла дикая мята, полынь, подорожник и тысячелистник. Я срезала их своим ножом, стараясь не повредить корни, и раскладывала на чистой циновке у крыльца.
Я убрала нож в складки платья и принялась расчищать участок перед павильоном.
Работа была кропотливой, но я чувствовала, как с каждым вырванным сорняком, с каждой убранной веткой место становится чище и уютнее.
Сяо Мэй развесила бельё на кустах у ручья, потом присоединилась ко мне — она собирала колючую сорную траву, которую нельзя было использовать для лекарств или подушек, и складывала в кучу для костра.
Солнце поднялось уже довольно высоко, когда я услышала шаги и подняла голову, настороженно прислушиваясь.
Из-за поворота дорожки показалась женщина в светло-зелёном платье, добротном, но без излишней роскоши. За ней шла служанка с корзинкой в руках.
Это была наложница по имени Су, невысокого статуса, она жила в Южном крыле и редко появлялась при дворе главной жены, постоянно болела.
Говорили, что она была тихой и незаметной, но я знала, что такие женщины часто оказываются самыми умными.
Она остановилась в нескольких шагах от меня и, к моему удивлению, слегка поклонилась — не низко, но с достоинством.
— Госпожа Линь, — сказала она, и голос её был мягким и усталым. — Простите, что беспокою вас. Я слышала, что вы лечите травами. У меня уже неделю как заложен нос и болит голова, лекарь прописал отвар, но он не помогает. Я подумала, может, вы знаете что-то другое?
Я вытерла руки о подол и подошла ближе.
Она была бледной, под глазами залегли тени, и дышала она с лёгким свистом — явно простуда, которая перешла в затяжную.
— Госпожа, позвольте мне посмотреть, — сказала я, протягивая руку к её запястью. Пульс был частым, но не слабым — значит, болезнь ещё не ушла глубоко. — У вас жар?
— По вечерам, — кивнула она. — И ночью плохо сплю.
— Я приготовлю вам отвар из корня солодки, имбиря и мяты, — сказала я, отпуская её руку. — Он снимет жар и поможет уснуть. Пить нужно горячим три раза в день.
Я подошла к циновке, где сушились травы, и быстро собрала нужные коренья, перевязав их сухой травинкой. Протянула наложнице Су, и та приняла пучок с благодарностью.
— Спасибо, госпожа Линь. Я слышала, что у вас здесь трудно с едой, — она кивнула служанке, и та подошла ближе, ставя на землю небольшую корзинку. — Это немного овощей и лепёшек. Я подумала, что вам это пригодится. И ещё, — она замялась, — я принесла горшок с крышкой. Он немного треснутый, но варить в нем можно.
Я посмотрела в корзинку — там лежали несколько свёкол, морковь, горсть сушёных яблок и три пресные лепёшки, а рядом действительно стоял округлый горшок из пористой глины с небольшой трещиной в самом верху, но вполне пригодный.
— Вы очень добры, госпожа, — сказала я, кланяясь. — Благодарю вас.
— Пустяки, — она улыбнулась и развернулась, чтобы уйти, но на мгновение задержалась. — Я слышала, что главная госпожа запретила вам помогать, спасибо что не отказали. Я сохраню это в тайне.
Я кивнула, провожая её взглядом.
Когда она ушла, Сяо Мэй подбежала к корзинке и ахнула.
— Госпожа, смотрите! Свёкла, морковь, лепёшки! И кувшин! Теперь у нас есть посуда!
— Да, — я улыбнулась, — теперь есть, умеешь варить суп?
Сяо Мэй радостно кивнула и, схватив за ручки тяжелый глиняный горшок, потащила его внутрь.
Она занялась готовкой, а я вернулась к работе.
До обеда я расчистила участок перед павильоном — вырвала сорняки, убрала сухие ветки и скошенную сухую траву, которую потом сложила на циновку. Она высохнет, и я набью ею матрас Юнь — он был набит старой, пыльной соломой, которая давно превратилась в труху, я думала его сжечь, но, возможно, просто заменю траву.