Вдова (ЛП), стр. 6

— Верно. Исключить можно кого угодно, кроме супруга.

— Ну, мой супруг умер и оставил все мне. Ни цента этим двум бандитским сынкам. Ничего. Вычеркнуть, вычеркнуть, вычеркнуть.

Она словно и вправду вычёркивала их из завещания, и глаза у нее при этом загорелись — первый намек на возможную злость характера. Саймону понравилось, что она уже называет своего почти бывшего адвоката «этим Уолли». Он читал дальше, умно хмурясь. Закончив, отпил кофе.

— Мне не нравится это завещание.

— Я же говорила.

— Оно дает адвокату слишком большую власть над вашим трастом.

— Как это исправить?

— Понадобится несколько часов, но я сразу возьмусь. Очевидная сложность, Нетти, — придумать, куда девать деньги. Я хочу, чтобы вы составили список благотворительных организаций, которым могли бы помочь.

— Например?

— Вы ходите в церковь?

— Ну… вроде того. Гарри был лютеранином, и мы старались ходить раз в год.

— Уже идея. Мыслите широко. Есть миллион достойных некоммерческих организаций, которым можно помочь.

— Например?

— Девочки-скауты, кардиологические фонды, детские дома, приюты для животных, местная библиотека, небольшие колледжи, беженцы, программы борьбы с детским голодом, экологические организации. Вы рассказывали о паукообразных обезьянах.

— Это было мошенничество.

— А животных вы любите?

— Не особенно.

— Хорошо. Неважно. Сегодня вечером сядьте и составьте список всех организаций, инициатив и благотворительных проектов, которым бы вы хотели помочь.

— А какая у вас любимая благотворительная организация?

Дело было не в бессердечии — просто лишних денег у Саймона не водилось. Как он мог выписывать чеки в помощь другим, если они с Полой сами сидели по уши в долгах, а троим детям скоро предстояло поступать в колледж? За последние пять лет они не пожертвовали и ста долларов.

Он быстро соврал:

— Sierra Club.

— Никогда не слышала.

— Вам он, пожалуй, не подойдет. А друзьям вы не думали что-нибудь оставить?

— Мои друзья — те, кто еще жив, — ничего не знают о деньгах. Если рассказать, они сведут меня с ума и жизнь страшно усложнится. Вот что делают деньги, Саймон: создают проблемы.

И отсутствие денег тоже, — подумал он, сохраняя умно-озабоченное выражение лица. Что-то записал в блокнот и сказал:

— Хорошо, идем дальше. Кто каждый год готовит вашу налоговую декларацию?

— А зачем вам знать? — резко спросила она, мгновенно насторожившись.

— Потому что, когда вы умрете… Ненавижу так говорить, но ведь именно поэтому мы здесь, верно? Так вот, когда вы умрете и начнет действовать новое завещание, адвокату по наследству придется вместе с вашим налоговым консультантом готовить декларации.

— А кто будет адвокатом по наследству?

— Решать только вам, но довольно часто адвокат, составивший завещание, потом ведет и дело о наследстве.

— Примерно как этот Уолли.

— Да, примерно.

— А что вы спросили?

— Кто ваш налоговый консультант?

— Ах да. Есть один сертифицированный бухгалтер в Атланте, маленький такой. Он готовит мои налоги уже целую вечность. Старый приятель Гарри. Я разговариваю с ним раз в год, так что беспокоить его вам незачем.

— Хорошо, но мне, возможно, будет важно с ним связаться.

— Уолли говорил то же самое. Почему вы, адвокаты, вечно хотите во все совать нос?

Еще одна вспышка раздражения — почти злости. Она вдруг ушла в оборону, и Саймон тут же сменил тактику и отступил. Пока ему неплохо удавалось завоевывать ее доверие, и раздражать ее он не хотел.

Совать нос? О да.

На самом деле Саймону очень хотелось получить хоть какое-то доказательство, что его дорогая Нетти действительно владеет всеми этими акциями Coca-Cola и Wal-Mart, не говоря уже о нескольких миллионах долларов, просто лежащих в банке. Он ей верил — отчаянно хотел верить, — но был достаточно осторожен, чтобы двигаться не спеша. Клиенты врали ему постоянно. Адвокаты, особенно после пары рюмок, обожали рассказывать друг другу о невероятной лжи, которой их потчевали клиенты.

Саймон предполагал, что акции хранятся на брокерском счете и каждый месяц Нетти получает аккуратную краткую выписку, как из банка. Он стиснул зубы и спросил:

— У вас есть финансовый консультант?

Она раздраженно закатила глаза и снова осмотрелась, выискивая подслушивающих. Нахмурилась, и на лбу собрались глубокие складки.

— То есть биржевой брокер?

— Да. Кто занимается акциями?

— Ох, там все сложно. Гарри много лет работал с одной фирмой в Атланте, потом она слилась, кажется, с фирмой покрупнее, потом еще что-то. После смерти Гарри одну фирму продали другой. Я уже не успеваю следить. Теперь всем занимается какой-то человек в Атланте.

— Понятно. Есть кто-нибудь, с кем я могу поговорить о ваших активах?

— Не знаю. Зачем вам вообще разговаривать с кем-то о моих активах?

— Налоговая служба может потребовать подтверждения ваших активов.

Саймон понятия не имел, о чем говорит, но ссылка на Налоговое управление могла немного ее напугать.

— Уолли сказал то же самое, — пробормотала она.

Это насторожило Саймона, но он решил пока не цепляться и надавить позже. Сделал вид, что не расслышал последней реплики, многозначительно взглянул на часы и сказал:

— Хорошо, я начну работать. Давайте встретимся через пару дней и посмотрим черновик.

— Что это?

— Первая версия нового завещания. А пока подумайте, пожалуйста, какие благотворительные организации и фонды вы могли бы туда включить.

— По-моему, мы уже это обсуждали. Я же сказала, что любимых благотворительных организаций у меня нет.

Ни благотворительности, ни друзей, ни семьи, ни дальних родственников. Ни одного человека, которому достанется состояние, когда его дорогая Нетти отправится на тот свет. Возможно, именно поэтому Уолли Такерман не назвал в завещании ни одной конкретной некоммерческой организации. По сути, его схема оставляла все новому фонду, который после похорон превратился бы в личную копилку Уолли, с добрым десятком способов перекачивать деньги себе в карман. Саймону неприятно было это признавать, но завещание Уолли впечатляло, хотя представляло собой совершенно неприкрытую попытку заграбастать деньги.

Саймон поклялся сделать лучше. Надел колпачок на ручку, собрал записи и сказал:

— Есть еще один момент, Нетти. Я не могу составить завещание, не проверив ваши активы. Для большинства моих клиентов это не особенно нужно, потому что они небогаты. Но вы относитесь к другой категории.

Она пустым взглядом смотрела в окно, словно пришло время еще немного вздремнуть. Покачала головой и тихо произнесла:

— Все эти юридические дела…

— Знаю, знаю. Но важно все сделать правильно. Ваше нынешнее завещание — сплошная путаница, и оно позволит Уолли Такерману в итоге получить большую часть денег. Это неправильно.

Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.

— Я чувствую себя такой дурой.

— Перестаньте. Я все исправлю. Но мне нужно имя вашего брокера в Атланте.

— Бадди Браун.

Саймон повторил имя про себя. Почему-то «Бадди» совсем не вязалось с этой профессией. Он снял колпачок с ручки и записал имя на бумажной салфетке.

— А фирма как называется?

— Appletree… дальше что-то.

Она словно угасала: веки затрепетали, голос становился все тише, будто от усталости. И впервые Саймон задумался о ее дееспособности. Перед ним сидела пожилая женщина, которая вдруг стала выглядеть еще старше.

Держись, старушка.

Среди множества мыслей, грохотавших в голове, была и проблема двух свидетелей для нового завещания: им придется подтвердить, что Нетти находилась «в здравом уме и твердой памяти». Обычно это была чистая формальность — Матильда и секретарша из соседней конторы просто подписывали бумаги. Ну что ж. Еще одна задача на потом.

Он проводил Нетти до машины и смотрел, как она уезжает по встречной стороне дороги, держа одну ногу на тормозе.