Бабник: Назад в СССР (СИ), стр. 44

В моём будущем такой проблемы не было от слова «совсем». Жарко — включи кондиционер. Или, если его нет, — открой окно и вруби в розетку фумигатор. Что может быть проже? А тут, похоже, ещё не придумали такие полезные мелочи. А может, люди настолько привыкли, что их по ночам едят поедом кровососы, что просто перестали обращать внимание. Не знаю. Но этот вопрос я решил выяснить у бабушки, как только на улице рассветёт. Ну, право слово, не будить же мне её среди ночи.

И всё-таки, хоть и с трудом, мне удалось наконец-то уснуть. А снился мне всё тот же странный сон, который я уже видел в пионерском лагере. Лица, обрывки фраз и прочий набор моментов из жизни моего реципиента.

Почему-то пришла одна навязчивая мысль, что это память того бедолаги, в тело которого я попал, пытается как-то обозначить себя. Тут я, может, конечно, ошибаюсь в умных терминах, но во сне я почему-то был уверен, что это именно так.

Останавливаться на своих умозаключениях я не стал. Попробовал сконектиться с тем, что так настойчиво демонстрирует мне все эти картинки, и обнаружил какое-то подобие винчестера, или, проще говоря, жёсткого диска в районе головы. Ну, во всяком случае, я так себе это представлял во сне. Хотя, понятное дело, это был никакой не диск с памятью, а, скорее всего, нечто другое.

И вот тут уже дело пошло куда веселее. На каждую продемонстрированную мне картинку я буквально выуживал информацию из того самого хранилища памяти, полностью понимая, кто это, как зовут и даже в каких мы отношениях. Впрочем, эксперименты длились недолго.

Утром я с трудом разлепил глаза, обнаружив, что покрывало хоть и лежит рядом, но, видимо, из-за жары я невольно стащил его с себя во сне. Всё тело нещадно чесалось — проклятые кровососы всё-таки добрались до моего беззащитного юного тела и, вдоволь насосавшись моей кровушки, преспокойно отправились спать.

Теперь, когда первые лучи солнца осветили комнату, не было видно ни одного из этих летающих гадов. И это особенно удручало! Так захотелось показать им, кто здесь хозяин, но, понятное дело, наказывать было некого. Тяжело вздохнув и широко зевнув, я бросил взгляд на тикающий на тумбочке будильник, и, стараясь не шуметь, на цыпочках побрёл умываться, чтобы не разбудить своих домашних.

Холодная водичка моментально смыла с меня всю дрему. В этот момент из своей комнаты появилась бабуля, на ходу накидывая халат. А в это же время я уже натягивал кеды. Неожиданно вспомнил, что надо бы с собой прихватить воды, а то вчера после пробежки я чуть не превратился в верблюда, который умирает в пустыне от жажды.

— Бабуль, у нас есть свободная бутылка для воды? — спросил я, завязывая шнурки на кедах.

Она скользнула на кухню и из шкафа извлекла пустую литровую банку. Наполнив её до краёв из-под крана, накрыла обычной капроновой крышкой и опустила её в сумку.

— Вот, держи, — произнесла бабушка.

Я тихо, одними губами, прошептал ей слова благодарности и, прижав к груди сумку, ринулся на выход. Свежий утренний воздух ударил в лицо, едва я очутился на улице, и, прибавив шагу, направился к стадиону.

Моя новая знакомая Светлана уже была здесь и резво нарезала круги по стадиону. Я опустил свою сумку на лавку, дождался, пока та добежит до меня, и пристроился рядом.

— Доброе утро! — поздоровался я с ней, а она лишь кивнула в ответ, боясь сбить дыхание.

К четвёртому кругу я всё же начал отставать от неё и сбавил темп. Куда мне в такой форме тягаться со спортсменкой, хоть та и выступает всего лишь за обычный завод. Кое-как пробежав десять кругов, а это, на минуточку, был пока что мой рекорд, я обессиленный плюхнулся на лавку и сделал пару глотков воды.

Пока я сидел и отдыхал, женщина также на сегодня закончила тренировку. Она остановилась у соседней лавки и достала полотенце, вытирая им мокрое от пота лицо. Затем, подсев ко мне, достала флягу и сделала несколько глотков.

— Лёшка, — сказала она, — тебе бы технику бега подтянуть и дыхание правильное поставить, мог бы на школьных соревнованиях прилично выступать. А потом, глядишь, если будешь каждый день тренироваться, и за район пригласят бегать.

Мы ещё минут пять поговорили, сидя на лавочке, обмениваясь последними новостями. Светлана рассказывала о своей работе на заводе, а я — о том, как проходят мои каникулы.

— Ладно, спортсмен, — наконец вздохнула она, поправляя сумку на плече. — Мне на работу пора бежать, а тебя, похоже, ещё ждут подвиги на турнике. — Не надорвись там, — рассмеялась она.

— Постараюсь, — улыбнулся я в ответ. — Хорошего дня.

Подойдя к самому высокому турнику, я повесил футболку на соседнюю перекладину, запрыгнул и повис, чувствуя, как растягиваются мышцы спины и плеч. С первым же рывком мир сузился до ритма дыхания и чёткой амплитуды движений. Всё то, что когда-то я уже проходил, занимаясь в спортивной школе прошлой моей жизни.

Тренировка завершилась мощным рывком на брусьях. Я спрыгнул на землю, ощущая в мышцах знакомую приятную усталость. Вытер вспотевшее лицо футболкой, так как о полотенце, как обычно, не подумал, накинул её на плечи и не спеша двинулся домой.

Улицы окончательно проснулись. Вдалеке гудели трамваи, на тротуарах спешили прохожие — кто на работу, кто по своим утренним делам. Я шёл неторопливо, наслаждаясь свежим воздухом, который с утра ещё не превратился в душное пекло.

Дорога домой пролетела незаметно. Поднимаясь по лестнице, я уже мечтал о прохладном душе и плотном завтраке, которые когда-то вошли в привычку после хорошей физической тренировки. Дверь в квартиру открылась с привычным щелчком. Из кухни пахло мятой, а мама уже была на ногах.

— Ну что, наш спортсмен вернулся? — донёсся из комнаты её голос.

— Вернулся, — ответил я, скидывая кеды.

Утро в квартире бурлило суетой. Мама хлопотала между кухней и ванной: одной рукой помешивала кашу на плите, другой торопливо причёсывалась.

— Ирочка, одевайся быстрее, мы опаздываем! — в голосе мамы слышалось лёгкое беспокойство. — Где твоя кукла? Лёш, ты не видел её?

Я, спокойно пивший чай за кухонным столом, наблюдал за этим вихрем. Сестрёнка с серьёзным лицом натягивала колготки, которые всё время сползали.

— Мам, — сказал я, ставя кружку. — Успокойся. Давай я сегодня отведу Ирку в сад. А ты спокойно соберёшься, позавтракаешь без этой гонки и на работу придёшь как человек, а не как загнанная лошадь. Договорились?

Мама замерла на пороге кухни с заколкой в одной руке и половником в другой.

— Договорились, — согласилась сразу же она.

Я встал и подошёл к сестре, помогая ей справиться с колготками и пуговицами на лёгком летнем платье в красный горошек.

Сестра сделала важное лицо и, расправив плечи, заявила:

— Я с Лёшей пойду в садик, а ты, мама, кушай кашу, а то она остынет.

Мама посмотрела на нас, вздохнула, и на её лице появилась улыбка.

— Ну… ладно, идите. Спасибо, сынок. Ты прав, — она положила половник и обняла нас обоих.

— Только держи Лёшу за руку крепко, понятно? — погрозила она строго Ире пальцем.

Мы вышли вдвоём из подъезда.

Сестрёнка, счастливая, шагала рядом, а её маленькая ладошка лежала в моей руке.

Так мы и дотянули до конца рабочей недели. Утром я занимался спортом и отводил сестру в сад, днём балбесничал или помогал бабушке, а во второй половине дня шёл снова забирать Ирку из садика, пока родители не вернулись с работы.

Теперь по утрам мама не носилась по квартире как угорелая, а спокойно шла на работу. Она, как мне показалось, даже выглядеть стала привлекательней, хотя это не точно.

Однако в пятницу к нам нагрянул неожиданный гость. Это оказался мамин двоюродный брат, дядя Гена из Ярославля. Приехал он, как обычно, без предупреждения. Откуда я это узнал? Да всё просто — выудил из воспоминаний моего реципиента. Оказалось, что если понимать, как это делается, то ничего в этом сложного и нет.

Так вот, этот дядя Гена слегка спутал планы родителей на выходные, так как мама планировала с аванса начать готовить меня к школе: форма, тетради, ручки ну и прочий набор обычного советского школьника.