Бабник: Назад в СССР (СИ), стр. 31

Она нежно провела рукой по моим волосам и, слегка приобняв, звучно поцеловала в щёку.

— Идём, — позвала она, пока я пытался осознать, что это сейчас было.

— Иду, — недовольно поплёлся я за вожатой, мысленно крутя в голове предстоящие хлопоты.

Смена закончилась, а дел ещё невпроворот. Надо успеть собрать чемодан, разложить вещи, проверить, всё ли на месте. А утром… Утром, как обычно, поднимут чуть свет. И ведь не отвертишься — таковы тут эти грёбаные правила распорядка.

После отбоя лагерь и не думал спать. Дети, словно заводные, носились от палаты к палате с зубной пастой. Странная традиция, не правда ли? Мальчишки и девчонки с азартом охотились друг за другом, пытаясь напакостить.

Как потом выяснилось, никому из ребят не удалось осуществить свой план. Вожатые, прекрасно знакомые с этой давней традицией пионерских лагерей, неусыпно следили за своими подопечными. Они несли дежурство всю ночь, регулярно сменяя друг друга.

Наша палата тоже планировала присоединиться к этой «охоте», но к двум часам ночи энтузиазм поутих. Один за другим ребята начали засыпать, и вскоре в палате раздавалось только дружное сопение уставших за день подростков.

Утро встретило нас настоящей суматохой. Вожатые внимательно следили за тем, как дети упаковывают чемоданы и рюкзаки, стараясь ничего не забыть. В это время у практически всех родителей была такая фобия — подписывать вещи ребёнка. Мне, честно говоря, это казалось очень странным поначалу, но сейчас, проверяя пустую палату, вожатые находили кем-то оставленные или позабытые вещи, то владельца найти не составляло труда.

Последний завтрак в лагере прошёл в особой атмосфере. Ребята отчётливо понимали: всё, смена завершена! Больше никаких уборок территории, надоевшей всем зарядки и прочей шагистики. В этот день все выглядели бодрыми и весёлыми. После завтрака отряды, словно по негласной команде, дружно встали и в унисон прокричали благодарственную речовку: «Спасибо нашим поварам за то, что вкусно было нам!», а затем все разошлись по своим палатам готовиться к долгожданному отъезду.

В палате ребята уже снимали грязное постельное бельё, запихивая его в наволочки. Получившиеся импровизированные мешки они относили к комнате вожатой. По дороге мальчишки не упускали возможности огреть друг друга этими самыми мешками, превращая всё в весёлую игру.

И вот наступил тот долгожданный момент, когда к лагерю стали один за другим подъезжать автобусы. А спустя несколько минут появилась милицейская машина с люстрой на крыше. Нас тут же всех построили, и, схватив свои пожитки, отряд направился на посадку.

— Лёха, ты соскучился по родителям? — спросил Мишка, надевая свой рюкзак на плечи.

Я кивнул, не желая поднимать непростую для меня тему. Если меня кто-то спросит, не думал ли я, как отмотать всё назад, то отвечу: думал каждую чёртову ночь. Головой-то я понимал, что, скорее всего, в том родном для меня мире я, скорее всего, погиб, но от осознания такой несправедливости увидеть снова своих предков мне хотелось ещё больше.

Не знаю. Может, в этом мире получится встретить своего батю — однако, насколько я помнил, он только должен был родиться через четыре года. Про маму я вообще молчу, она-то у меня была моложе отца лет так на десять. Ну, допустим, увижу я их — и что скажу: «Привет, я ваш сын?» Даже сейчас в моих фантазиях это выглядит смешно.

А представляете, что скажут на это мои бабушка с дедушкой, к которым я чисто гипотетически приду и сообщу такую новость? Назовут придурком? Отправят лечиться? Или ещё что-то? Гадать даже не надо, ибо ничем хорошим это не закончится.

Впрочем, у меня есть ещё несколько лет, чтобы подготовиться и придумать план такой вот странной встречи. Но пока ничего толкового в голову не приходит. Авось подрасту за это время, поумнею и уже соображу, как действовать.

В той жизни я читал несколько книг про попаданцев, хотя такая литература мне не очень-то заходила. Больше нравилась фантастика про космос, фэнтези, ну или литруха — куда же без неё.

Так вот, о чём я: читая те книги, я даже не обращал внимания на то, что главные герои, попадая в другой мир, редко думают о тех, кого они больше никогда не увидят. Сейчас я веду речь о родителях.

Допустим, попал ты в век так девятнадцатый, и что? Вряд ли дотянешь полторы сотни лет, чтобы ещё разок увидеть своих родных. В данном случае мне ещё, скажем так, повезло — есть шансы, хотя везением в определённом смысле это назвать можно только с большой натяжкой.

Лишь теперь, уже в этом мире, я начал понимать, как был не прав! Ведя разгульный образ жизни ещё в прошлом мире, в один момент я отдалился от матери с отцом, хотя те делали всё для того, чтобы их сыночка был доволен. Молодой был, бестолковый. Хотя так себе оправдание.

От моих депрессивных раздумий отвлёк Мишка.

— Лёх, — спросил он, — вы с Инной поругались что ли? Всё утро она на тебя как-то странно смотрит и не подходит. Я поздоровался с ней, а она только нос задрала и прошла мимо, — пожаловался на неё мой приятель.

— Ну, типа того, — лениво буркнул я. — Ретроградный Меркурий, сейчас в сложных отношениях под влиянием Венеры из-за квадратуры Луны. Понимаешь? — усмехнулся я, делая умный вид.

Мишка смотрел на меня ошарашенно, не понимая, что за набор заклинаний я сейчас произнёс. Его круглые очки аж блеснули от удивления, но он быстро пришёл в себя и продолжил гнуть свою линию:

— Может, подойдёшь к Инне и поговоришь с ней? — не отставал он, тряся меня за рукав.

— Ага? И знаешь, что она со мной сделает? — спросил я, перехватывая чемодан поудобнее.

— Чего? — снова не понял Мишка, хлопая глазами.

— А того, вырвет мне кое-что! — выпучив глаза до предела, я уставился на очкарика.

— Руки? — пролепетал он, слегка побледнев.

— И руки тоже! — зловеще прошептал я, и подмигнул.

— Тогда я сам пойду и спрошу у неё, — обиделся Мишка и отвернулся.

— Ну, как говорится, флаг тебе в руки и барабан на шею, — бросил я ему, едва сдерживая усмешку.

«Лучше бы ты не лез к ней сейчас», — подумал я, глядя ему вслед. — «Или она тебе тоже что-то оторвёт.»

Так и вышло, хотя и без членовредительства. Та, похоже, просто послала его, не желая ничего объяснять любопытному очкарику.

Дальше он снова пристроился возле меня, то и дело недовольно пыхтел и что-то бурчал себе под нос.

«Это друг мой, — жизнь пронеслась в голове мысль. — Она и не таких наивных дурачков прогибала. Куда тебе с ней тягаться-то?»

За всеми этими событиями мы потихоньку дошли до автобусов. Это были те самые знаменитые «Икарусы», которые я когда-то видел в советских старых фильмах. А тут вот они, новенькие, чистые, но всё равно для меня они выглядели как-то убого.

Как оказалось, чемоданы нужно было сдавать в какой-то рядом стоящий грузовик, где в кузове стоял здоровый детина и ловко рассовывал по углам пожитки пионеров. А ведь я точно помню, когда в своё время ездили на соревнования в автобусе, то свои вещи мы пихали именно в него, в багажное отделение самого автобуса. Тут пока ещё не додумались, скорее всего, сконструировать что-то похожее. Совок, как говорил мой батя, тут много чего сделано через одно место.

Впрочем, настроение было приподнятое. Всё же еду на вольные хлеба, да впереди ещё целый месяц каникул. И поэтому буквально через мгновение я бросил думать о всякой ерунде вроде багажного отделения и поспешил в автобус занять себе и Мишке место возле окна, пока мои соотрядовцы хлопают ушами. Как говорится, кто раньше встал, того и тапки.

Поспешив к автобусу, где возле входа в него стояла вполне себе счастливая Марина Александровна, я услышал:

— Лёшка, залезай быстрей, пока места свободные есть, — она потрепала меня по волосам своей нежной ладошкой.

Я ловко запрыгнул в салон автобуса, который до сих пор был лишь наполовину занят, и устроился у окна. На соседнее место бросил свою панаму — вроде как занял место для Мишки. Специально обозначил для бестолковых, что свободных мест нет.