Киноманьяк 3 (СИ), стр. 25

— Клуб называется «Девять-тридцать», это в даунтауне, — сказал я нашему актеру. — Сейчас мы туда поедем, садись на хвост, я покажу дорогу.

— Сейчас не могу. Я хочу навестить отца на Арлингтонском кладбище.

— Сочувствую, — сказал я.

— Спасибо. Насколько я знаю, его убили на Окинаве. Слышали про битву за Окинаву?

— Да. Это «Стальной тайфун» сорок пятого года, — сказал Кристофер.

— Приятно знать, что кто-то еще помнит об этом, кроме меня, — Джеймс плюнул в ладонь и затушил о нее сигарету. Затем метким броском отправил ее в урну. — Ладно. Увидимся на месте, парни, я буду там через час. Только объясните, куда вообще ехать.

Неподалеку от нашего отеля стояло солидное восьмиэтажное здание — «Атлантик-Билдинг», построенный лет сто назад. Его целиком занимали коммерческие офисы, и спереди фасад выглядел вполне опрятно, а вот сзади — не очень хорошо. Именно с этой стороны располагался клуб, вход в него мы нашли не сразу — дверь терялась среди между витринами бакалеи и алкомаркета. Вывески тоже не было, просто на двери красовалась надпись «9:30» со шрифтом, повторяющим цифры табло электронных часов.

Этот клуб с одной стороны мало чем отличался от предыдущих, но находится в нем было намного неприятней. На входе коридор резко поворачивал вправо, расширяясь и образуя длинный холл с низким потолком, который подпирали чугунные колонны. Собственно, эта комната и была клубом. Сидячих мест нет, как и вентиляции: внутри стоял сырой, немного гнилостный воздух, словно в склепе. Вот только в склепе должно быть холодно, а тут — жарко и душно.

Мы разминулись с доской объявлений, на которой главным событием недели было выступление «Слипстрим Эмоушен», назначенное на этот вечер.

Пока Мартин надевал стабилизатор, музыканты раскладывали оборудование, а Кристофер искал место для микрофона, я болтал с Джеймсом, нашим единственным наемным актером. Мы обсуждали эпизод, как вдруг у наших ног пробежала здоровенная крыса — и умчалась в полутьму у барной стойки.

— Ну и дыра. Но мне хотя бы не стыдно курить здесь, — сказал Джеймс и стряхнул пепел на почерневший бетонный пол.

Концерт прошел отлично. Пришла крайне разношерстная толпа — молодые панки и хардкорщики, стильные любители новой волны с бредовыми, часто экспериментальными прическами, а также ничем не примечательные слушатели. Я даже заметил парочку человек в приличных костюмах, поговорил с одним из них, и он оказался сотрудником Министерства юстиции США. Были здесь и подростки, явно несовершеннолетние, — вышибала на входе рисовал маркером красные кресты на их запястьях, чтобы бармен не наливал им алкоголь.

Когда пришло время, начался концерт. Ритм-машина с нарастающим жестким звуком задала темп танцующей толпе. Суровые синты заставляли чугунные колонны гудеть. Вибрации проникали прямо в сердце, и оно билось сильнее. Я ощутил, как в мою кровь попал адреналин. Голос Розы смягчил обжигающе-холодное звучание музыки, ее слова успокаивали, и это приносило облегчение, сравнимое разве что с эйфорией.

Удивительно. Во всех клубах «Слипстрим Эмоушен» играл одни и те же песни, но звучал совершенно иначе, дарил совсем другие чувства. В Филадельфии концерт прошел одним взрывным мгновением, словно на ускоренной перемотке, и хотелось послушать все их песни еще раз. В Балтиморе музыка была свирепой и мощной, неостановимой, как локомотив, несущийся на полной скорости. А здесь, в Вашингтоне, выступление ощущалось как никогда искренне, музыка казалась живой, настоящей.

Похоже, в каждом городе был свой собственный дух. От чего он зависел? Не знаю. Возможно, от настроения музыкантов, а может, от акустики зала. Но было в этом нечто таинственное, необъяснимое.

После съемок концерта мы приступили к главному эпизоду вечера. Вот, как он выглядел в сценарии:

НАТУРА. ТРОТУАР У КЛУБА — ВЕЧЕР

Сара выходит на улицу после выступления. Кругом люди, они обсуждают концерт и курят. Сара достает пачку сигарет, сразу несколько фанатов протягивают руки с зажигалкам. Ее лицо подсвечивают бензиновые огни. Она прикуривает и затягивается, затем выдыхает облако дыма и благодарно кивает.

ФАНАТ № 1

Эй, Сара, а что это за жанр? В котором ты играешь.

САРА

Нет никакой разницы, как я называю этот жанр, потому что название придумают музыкальные критики. Так постоянно происходит.

ФАНАТ № 2

И все-таки? Синт-панк?

САРА

Говорю же, это неважно. Жанры — это условность. Их не существует, а значит их и обсуждать не надо. Я верю только в страсть.

Из толпы выходит человек со шрамами на лице. Он слегка трясется от возбуждения — перед ним Сара, его кумир и секс-символ. Он подходит ближе, встает почти в упор и облизывает губы. Сара смотрит на него непонимающе и с отвращением.

ЧЕЛОВЕК СО ШРАМАМИ

Я знаю, что такое страсть, моя хорошая. Страсть — это желание. А любые желания глубоко порочны, потому что приносят только страдания.

САРА

Мы знакомы?

Человек со шрамами вытягивает шею, его губы приближаются к Саре. Девушка шагает назад и ударяется спиной в стену, отступать ей некуда. В ее губах горит сигарета. Человек со шрамами приближается к ней и нюхает ее шею.

ЧЕЛОВЕК СО ШРАМАМИ

Я все о тебе знаю. И я все люблю в тебе, Сара. Особенно мне нравится твой запах после концерта. Твоя страсть необыкновенна. Я переживаю за тебя, дорогая. Ты сгоришь из-за своих желаний. Я помогу тебе выжить. Я вырву из тебя твой голос.

ФАНАТ № 1

Эй, приятель, отвали от нее.

Фанат кладет руку на плечо Человека. Тот сразу же достает нож из-за пояса и прокалывает ладонь Фаната. Фанат кричит от боли. Изо рта Сары выпадает сигарета.

На крик прибегает Дуглас. Человек со шрамами замечает телохранителя и замахивается ножом на Сару, он целится ей в шею. Дуглас успевает как раз вовремя — схватив девушку за плечи, он отбрасывает ее на тротуар, и клинок проходит мимо.

ДУГЛАС

Ты крепко встрял, приятель. Я этот нож тебе в жопу засуну.

ЧЕЛОВЕК СО ШРАМАМИ

Я хочу помочь ей!

ДУГЛАС

Тебе самому нужна помощь.

Дуглас прямым ударом бьет Человека в лицо. От удара у Человека брызгает кровь из носа, слышится хруст. Но Человек не отступает, он истерично улыбается, кровь заливает его кривые зубы.

Между ними завязывается драка. Человек пытается убить Дугласа, он машет ножом. Дуглас профессионально уходит из-под замахов, но несколько раз лезвие касается его рук и оставляет резаные раны. Как назло, перед этим он снял свою кожаную куртку и остался без защиты.

В конечном итоге Дуглас побеждает. Он берет руку Человека в захват и разжимает его пальцы, нож падает на тротуар, залитый кровью Дугласа. Человек со шрамом бьет лбом в голову Дугласа, от этого внезапного удара Дуглас ослабляет хватку и врезается спиной в стену. Человек со шрамами сбегает, расталкивая зевак вокруг. Сара падает на колени перед Дугласом.

САРА

Ты в порядке?

ДУГЛАС

Черт, я его упустил. Прости, Сара.

САРА

Я думаю, мы больше его не увидим. Мы же уедем из города завтра. Нет, мы уедем прямо сейчас. Ой, нет, сначала мы сводим тебя к доктору. В общем, не переживай. Он исчез.

Дуглас отворачивается и молчит. Потому что он знает: маньяк еще вернется. Он уже видел его в прошлом городе. Человек со шрамами явно преследует их.

ДУГЛАС

Лучше бы ему и правда не возвращаться. В следующий раз я убью его.

Глава 11

Любовное письмо в Шарлотте

Утром Мартин потащил меня с Кристофером в кинотеатр на краю города, и мы продали очередную копию. На сей раз Крис надавали на жалость, выставив нас нищими и совершенно никчемными парнями. Каким-то образом он понимал, на каких струнах играть, чтобы получать от людей желаемое.

— Поймите, мэм, мы едва сводим концы с концами, нам в первую очередь важно поделиться своим творчеством с миром, — говорил он властной женщине, управлявшей кинотеатром. — Я понимаю, вы занимаетесь бизнесом, а не благотворительностью, поэтому нам не нужен аванс. Пятьдесят на пятьдесят вас устроит?