Моя Академия 14 (СИ), стр. 17
Поднимаемся по трапу. Корабль тут же закрывает аппарель — и почти сразу поднимается в воздух.
Не могу сказать, что сильно удивляюсь, когда попадаем в богатую обстановку. Нас встречает матрос в идеально отутюженной форме. Он сразу же сопровождает нас в кают-компанию, где при нашем появлении из-за стола поднимается капитан.
Дядька в возрасте, держится уверенно, даже властно, но видно, что это не его корабль. Он здесь просто работник — как и все остальные. Волосы соль с перцем — идеально зачесаны назад. Мундир из плотного сукна, застегнут на все пуговицы. Пуговицы золотые и крупные, очевидно сделаны на заказ.
Корабль тоже оформлен крайне богато: лёгкие деревянные резные кресла, точно такие же столы, рядом изящная мебель. Всё, конечно же, укреплено магией — об этом свидетельствуют тонкие языки хмари, которые чувствую чуть ли не на каждом шагу. Обшивка стен подобрана тонко и со вкусом. При этом они не несут сугубо практического смысла, как у того же капитана Прокофьева: здесь всё одновременно красиво и функционально. Толстые иллюминаторы наверняка зачарованы. В общем, найти в кают-компании такое место, которого бы не коснулась рука мага-артефактора — дохлый номер.
Корабль поднимается так плавно, что его движение удаётся отследить только по бегущей за иллюминаторами картине. Погода сегодня как никогда лётная — на горизонте ни одной тучи, а внизу нет даже намёка на ветер.
— Здравствуйте, господин Орлов — здоровается капитан. — Меня зовут Михаил Иванович, будем знакомы. — Капитан поправляет форменную фуражку с высокой тульей, кожаным козырьком и массивной золотой кокардой.
Форма у экипажа корабля — высший пилотаж. Даже боюсь представить, сколько она стоит. И ладно плотная прочная ткань, но такое количество золота…
— Доброго вечера, господин капитан, — отвечаю тем же. — Я — Ларион, а это, — показываю на менталистку. — Ариадна.
— Очень приятно, Михаил Иванович, — отвечает девушка и ловит на себе изучающий взгляд.
— Только вы не привыкайте к этому имени, — неожиданно поясняет кэп. — В следующий раз меня могут звать как-нибудь по-другому, — улыбается.
— О как. Это ещё почему? — интересуюсь.
— Регламент, — отвечает Михаил Иванович. — На императорской службе мы не имеем права сообщать свои настоящие имена. Особенно пассажирам. — На лице капитана снова мелькает улыбка. — Нам приказано доставить вас до города.
— Разве не до Академии? — удивляюсь. — Нам было бы намного удобнее. Да и вам…
Капитан надевает дружелюбную маску, хотя, очевидно, что я ему полностью безразличен, он просто выполняет приказ.
— Юрий Олегович приказал доставить вас в город — и мы выполним именно этот приказ, господин Орлов, — звучит непоколебимый ответ.
Никакого торга. Ладно.
— Ваш корабль принадлежит Юрию Олеговичу? — интересуюсь ещё раз осматривая изысканную обстановку.
— Нет, — качает головой Михаил Иванович. Раз мужик представился этим именем, во время полёта буду выдерживать этот регламент. — Мы — особое подразделение корпуса при императорской фамилии, — с очевидной гордостью сообщает капитан, как само собой разумеющееся.
— При самом Императоре? — не скрываю удивления.
— Да. Его Величество иногда пользуется услугами наших кораблей, — поясняет кэп.
Тогда понятно, откуда на дирижабле такое количество зачарований. Думаю, что прямое попадание большого количества магических снарядов не собьёт этот корабль с курса — защита на уровне. Да и богато оформленная форма работников тоже теперь не вызывает никаких вопросов.
— Подскажите, а как долго нам добираться? — задаёт вопрос Ариадна.
Снова ощущаю эмоции девушки — она совсем не торопится вернуться в Академию Менталистов. Наоборот — хочет растянуть момент перелёта как можно сильнее. Удивительно. Хотя… учитывая, как к ней относятся педагоги и однокурсники — понять можно. Но дело тут не только в грядущей обстановке. Ариадне явно хочется продлить нахождение на самом корабле.
— Лететь нам примерно сутки, может быть, чуть меньше — большую часть ночью, потом уже дневной перелёт. — Капитан чудовищно вежлив. — Если встретим попутный ветер на нужном эшелоне — возможно, доберёмся ещё быстрее. Прошу, присаживайтесь.
Располагаемся на неожиданно удобных креслах. Резное дерево — только часть антуража. Сверху лежат пуховые подушки в чехлах из тонкой кожи табачного цвета. Выглядит не просто дорого-богато, такого я ещё не встречал нигде — даже в самом дорогом ресторане нашего города. Я туда не заходил, но проходил мимо и с интересом рассматривал интерьер в огромное панорамное окно во всю стену. Уверенно могу сказать, что ресторан по своему убранству даже близко не стоит с этим дирижаблем.
В двери заходит еще один матрос.
— Прикажете подавать? — уточняет.
— Подавайте, — отдаёт распоряжение капитан. Очевидно, его слова касаются ужина. По крайней мере, мне очень хочется так думать — во время боя аппетит не просыпался, а вот сейчас…
Быстрый перекус пайком по пути проваливается как в бездну. Не скажу, что силы на исходе, но чувствую, что телу требуется восстановление. Да и откаты после эликсиров всегда тесно связаны с едой.
Матрос уходит по кивку Михаила Ивановича. Сам капитан садится в кресло напротив нас и с доброжелательной улыбкой неожиданно начинает рассказывать различные факты.
— Да-да, именно здесь сидела её Императорское Высочество, — кивает кэп, показывая на стул, на котором сейчас сижу я.
В ответ только пожимаю плечами — мне не то чтобы особенно интересна эта информация.
— А ещё кто здесь сидел? — жадно спрашивает у дядьки Ариадна.
Не в первый раз замечаю, что менталистке интересны различные истории, которые происходили с известными ей людьми в определенном месте. И пока Ариадна с упоением слушает Михаила Ивановича, я с нетерпением жду ужин.
Когда два матроса заходят в кают-кампанию с небольшими подносами, я уже готов пережевывать кобуру револьвера. И хоть я знаю, что это реакция на эликсиры, легче от этого не становится.
Правда, как только крышки с подносов снимаются, чувствую некоторое разочарование вперемешку с восхищением.
На резной стол опускается ажурная скатерть. Сверху ставятся хрустальные тарелки, окутанные языками хмари — видимо, банальные меры предосторожности. На тарелках тонкими кусочками выложен какой-то экзотический фрукт, посыпанный сахаром.
— Угощайтесь, — кивает капитан на необычное угощение.
Рядом с тарелками опускаются бокалы. Михаил Иванович ловит мой удивленный взгляд.
— Нет-нет, никакого алкоголя, это для красоты, — поясняет он. — На дирижабле только безалкогольные напитки. Выбор большой, можете ознакомиться.
Один из матросов протягивает мне узкую длинную карточку с огромным ассортиментом. Успеваю попробовать принесённый фрукт — очень напоминает ананас в сахаре. Ариадна не скрывает своего восхищения.
— Очень вкусно! — говорит девушка.
— Несите горячее, — командует капитан, и два матроса практически сразу выходят из кают-компании и возвращаются еще с несколькими подносами.
— Простите, а что это такое? — спрашивает Ариадна, глядя на принесенное блюдо.
— Столичный пирог, — рассказывает Михаил Иванович. — Запеченный в тонком тесте нежный паштет из гусиной печени с подземными грибами и дичью.
Мда. Надеюсь, относительно скоро принесут что-то поплотнее — судя по расчётам, второе последствие эликсиров накроет меня в ближайший час. И я просто-напросто засну. Не хотелось бы делать это на пустой желудок.
Что я, что Ариадна ровным счётом ничего не понимаем в тех двух десятках столовых приборов, которыми сервируют стол. Вижу, как менталистка старается как можно скорее разобраться, отслеживая действия капитана. А вот мне, прямо скажем, именно сейчас наплевать, какой конкретно вилочкой ковырять в тарелке.
Практически за два укуса съедаю кусок пирога с паштетом. Всё это запиваю обычным морсом из хрустального бокала. Во время еды пользуюсь обычной вилкой и ножом. Разбираться в том, почему эта вилочка с расширенным зубчиком более правильная для выгребания паштета — совершенно не хочется.