Моя Академия 14 (СИ), стр. 14

Маги вдвоём спрессовывают всю орду до узкого конуса. Разворачивают острием ко мне и создают стазисное поле. Юрий Олегович держит его один, пока физрук формирует громадное заклятие на всю остальную площадь. Это я еще помню. Не очень понимаю, почему имперский маг не сделал так сразу, но почти уверен, что в одиночку это было невозможно. Наверняка были определенные ограничения.

А вот потом… всё происходящее сливается в одну полосу — боль, опустошение, росчерки, переполнение, снова боль…

Всё заканчивается. Минуты растягиваются в маленькую вечность. За эти мгновения много раз чувствую себя полупустым, а потом снова переполненным магией. Много раз меня словно рвёт на части как перекачанный шар, и в то же время выжимает как тряпку. Не могу посчитать, сколько раз это со мной происходит. Сбиваюсь после десяти. При этом с каждым новой волной опустошения вижу, что пелена снимается. Всё больше и больше.

В Академии для временного снятия пелены приходилось тренировать навык — и он тоже никуда не исчезает. Всё так же могу самостоятельно снимать пелену и снова формировать её на своём резерве. Чувствую, что могу делать это снова и снова. Могу остановить пелену и снова её снять. Только сопротивляться ритуалу нет никакого желания — боль в любом случае не уменьшу. Да и с каждым разом управление пеленой становится легче, а получение доступа к магии — более простым.

Последние росчерки становятся настолько агрессивными, что тени не сгорают, они взрываются громким хлопком. Причём глиф разносит не одну или две, он уничтожает существ небольшими группами. Магия становится более плотной, но и тратится значительно быстрее. И к этому тоже нужно будет привыкать.

Как там говорил Юрий Олегович: придётся восстанавливать контроль? Так и есть. Управлять магией с каждым глифом становится все сложнее. Структуры так и норовят выскользнуть из сознания, как поначалу та же вязь глифов для моей комнаты. И если раньше я словно орудовал тонкой шпагой — аккуратными быстрыми уколами, то сейчас мне в руки дают огроменную дубину с отвратительным балансом. Сам не всегда знаю, куда попадёт следующий удар. Если бы не автоматическое наведение на тварей — сомневаюсь, что попал бы, куда хотел.

Пока что меткость выстрелов вытягивает талант, заточенный исключительно на существ с переизбытком магии. Ведь я их по большому счёту не убиваю — скорее, стабилизирую и делаю нормальными для этого мира. И это ещё одна вещь, которую начинаю понимать очень чётко. Тени взрываются не оттого, что переполнены энергией. Просто стабилизированные существа после применения моего таланта теряют возможность существовать в этом мире. Как только законы их внутренней природы гармонизируются с внешними — их просто-напросто разрывает противоречиями, они словно аннигилируют. Поэтому: чем больше магии — тем глобальнее взрывы. И всему виной энергия.

За небольшое время понимаю все взаимосвязи кристально ясно. примерно то же самое случается с людьми и существами. Пока физиология может удерживать противоречия с законами мира — существа ведут вполне себе нормальную жизнь. Но как только процент противоречий становится больше — существ видоизменяет.

И вот тут на сцене появляюсь я — со стабилизацией и с привнесением законов мира внутрь магических существ. С чем они и не справляются. Абсолютное оружие. И самое смешное — на тропах оно тоже работает. Я словно становлюсь представителем этой реальности — можно сказать, её амбассадором. А любая личность, кроме, возможно, божественных, всё-таки меньше, чем сам Принцип.

Кажется, что хорошо знакомый мне глиф диагностики, всё ещё не убранный из сознания, за это время несколько изменяется. На него влияют в том числе внешние условия. Глиф не только продолжает качать магию в накопители, но и грузит мое сознание все более точным пониманием, что со мной происходит. Сил на то, чтобы отказаться от него банально не хватает. Будто попадаю в колесо — пищи, но беги. Именно такие мысли летают в моей голове в момент едва выносимой боли. И я их не отгоняю, а, наоборот, наблюдаю за течением. Тем самым отвлекаюсь — иначе пришлось бы полноценно погрузиться в чувства и ощущать всё то, что со мной происходит.

В который раз благодарю лже-Кольцова, который сделал мне более серьёзный подарок, чем можно было вообразить. Может быть, в каком-то смысле он поменял мою жизнь. Без этого подарка я бы сейчас элементарно сдох. С другой стороны, без такого подарка я бы сюда и не попал.

Постепенно прихожу в себя. Просто в какой-то момент перестаю быть необходимым — стрелять больше не нужно. Передо мной не появляются зеленоватые, вызывающие тошноту, массы существ. Резерв практически полный — и недавно выцветшая реальность понемногу обретает краски. Медленно, но неотвратимо.

Вокруг звенящая тишина. Такая, будто нахожусь в абсолютно пустом зале среди зеркал и тишины.

Лёгкий скрип камней — слышу, как поворачивается физрук.

— Мы справились, Юра, — говорит он.

Пара щелчков справа — кажется, у кого-то из бойцов только что закончились патроны. Как нельзя вовремя.

— Справились ведь? — спрашивает физрук у менталистки имперского мага, пока Юрий Олегович не произносит ни слова.

С трудом поворачиваю голову.

Юля оглядывает меня и устало кивает.

На моё плечо ложится рука Ариадны — и я ощущаю немое чувство заботы, участия и вопроса: «Как ты?»

— Нормально, — отвечаю вслух. Медленно привыкаю к своему телу. — Вроде бы всё в порядке, — с некоторым удивлением прислушиваюсь к своим ощущениям.

— В Академию полетишь дирижаблем, — произносит Юрий Олегович. — И чтобы никакой магии по дороге.

С трудом перевожу взгляд с имперского мага на физрука — тот только кивает. Как ни странно, сейчас он смотрит не так, как обычно. Во взгляде нет привычного холода и цинизма, только яркое сочувствие. Буквально ощущаю его эмоции — хотя, возможно, это происходит благодаря Ариадне.

— Я найду вам корабль, — продолжает имперский маг.

— А свой не выделишь? — без язвительности, а скорее просто по привычке спрашивает физрук.

— Нет смысла, — не реагируя на замечание, качает головой имперский маг. — Винтокрыл хорош на близкие расстояния, а вам добираться почти сутки. Корабль подгоню хороший — заслужили. Не переживай.

— Да… так и быть, верю, — машет рукой физрук. Кажется, у него хватает сил только на уже привычное ворчание.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Чувствую себя на удивление неплохо. Прямо скажем, боль в теле всё ещё есть — но она не естественная, не физическая. Точно фантомная. Будто меня разбирали на части, а потом снова собрали: нервы, мышцы, кожа — всё на месте, всё функционирует как надо. Тело прекрасно помнит, что его только что разбирали, и никак не может с этим смириться.

— Пройдёт, — со знанием дела говорит физрук, замечая моё состояние. — Боль пройдёт. Не торопись, — обращается к имперскому магу. — Кстати, хочешь, скажу, почему армейские части до сих пор не пришли сюда?

Глава 8

Покидаем столицу

— Ты что-то знаешь? — спрашивает Юрий Олегович и оборачивается к преподу.

— Конечно знаю, — усмехается физрук. — Я же шёл к вам из города.

— Ну и не тяни тогда, — недовольно говорит имперский маг.

— Над складами туман, — объясняет препод. — И, похоже, он имеет магическую природу — туман стоит на месте и никуда не уходит. Я не стал тратить на него свое время. Причём, как я теперь понимаю, изнутри его не видно. А снаружи выглядит как обычный туман вокруг очерченной тобой границы. Винтокрылы пытаются его разогнать и хоть что-то увидеть. Но у них не получается. Поэтому они сюда и не суются, — криво улыбается физрук. — Боятся потерять машины.

— Но ты же каким-то образом сюда прошёл, — замечает имперец.

— Я — это я, — пожимает плечами физрук. — А техника есть техника. Да и одарённые там слабые. Они и сами это понимают, вот и боятся. Представляешь, долбанутся об твою границу, их сразу же и накроет. Снаружи ни черта толком не разобрать: плотная стена тумана, а за этой стеной вспышки, всполохи огня и взрывы. А связи, говоришь, внутри нет? Вы всё попробовали?