Кина не будет, стр. 64
— Ах, муж?.. У тебя есть муж? А я тебе уже не нужен?! Я брежу тобой, схожу с ума, а ты…
Снова швыряет дублёнку и толчёт её с ещё большей яростью.
Подходит Михалевич, наблюдает, как Цезарь марширует на его дублёнке.
— Спасибо, Цезарь Юльевич. Вы это хорошо придумали: пусть теперь попробуют доказать, что она новая!
Глеб и Йонка сидят в побитой машине, которую тянут по дороге три маленьких ослика.
— Двигатель в три ослиные силы, — констатирует Глеб. Йонка смотрит на него и исправляет:
— Четыре.
Оба хохочут.
Раскрыв капот, Цезарь мрачно рассматривал остатки двигателя в машине у Глеба: там всё перемешано, как в детском конструкторе.
— М-да!.. — Захлопнув крышку, подошёл к Тихону, который усиленно кочегарил свой агрегат. — А у вас что?
— Не рассчитал!.. — оправдывался Тихон. — Топка маленькая, чайник большой.
— Не закипает.
— Поставьте старый чайник.
— Я его подарил Люсику, на хозяйство.
— Купите новый.
— Негде. Да и жаль от такого красавца отказываться… — Снова закочегарил.
— Возьмите мой антирадикулитный кипятильник, — предложил Цезарь, — я же теперь с ним даже по приговору в одну ванну не сяду!
— А куда он его подключит? — возразил подошедший Глеб. — Надо иметь резиновый шнур, чтобы растянуть до Габрово.
— Подождите, подождите… это идея! — Тихон лихорадочно соображал. — Я его вставляю в чайник, чайник кипит, пар идёт, я еду…
— А к чему вы подключитесь?
— К вашей машине.
— Я не могу ехать… У меня же двигатель разбит… — втолковывал ему Глеб.
Тихон посмотрел в сторону озера и изрёк:
— Вы мне дадите ток, а я вас потяну на буксире!
И вот, под весёлую дорожную песенку, путешествие продолжается. Тихон буксирует машину Глеба. Впрочем, машиной её назвать теперь несколько смело: вместо передних колёс у неё лопасти от водного велосипеда. На капоте установлена динамо-машина. Глеб и Йонка нажимают на педали и вращают лопасти, одновременно приводя в действие динамо-машину, от которой тянется провод к чайнику Тихона, из которого бьёт пар. Цезарь хлопает Тихона по плечу.
— Вы — гений! Вы изобрели перпетуум-мобиле!
Счастливый Тихон радостно трубит в паровозный сигнал. Третьей едет машина Стёпы, в которой каким-то чудом разместились все двенадцать старушек. Ведёт машину завклубом.
А сама Стёпа шагает за своей машиной и легко тянет на буксире маленький старый автобус.
Вдали показалось бетонное сооружение: вздыбленная лошадь с всадником.
— Что это? — спросил Цезарь.
— Въезд в Габрово, — ответил Коста.
— Ура-а-а! — закричала Стёпа и, обгоняя всю кавалькаду, помчалась вперёд вместе с автобусом.
Голос автора: — Да, это Габрово, город приветливых и гостеприимных людей, которые когда-то неосторожно пустили слух о своей скупости и теперь вынуждены тратить массу изобретательности, чтобы его оправдывать. Вот, например:
— Чего вы здесь сидите?
Этот вопрос адресуется габровцу, устроившемуся прямо на тротуаре. Он объясняет:
— Уронил бутылку ракии и жду зимы, когда подморозит, чтобы собрать.
— …Вы знаете, что Пенчеву прописали лечение голодом? — сообщает автор проходящей габровке.
— Да? Значит, теперь можно приглашать его на ужин!
Тут же, на остановке, какой-то габровец втаскивает в автобус большой тюк.
Голос автора: — Дружище, а вы знаете, что за ваш билет шесть стотинок, а за багаж — двенадцать?
— Ну?! — удивляется пассажир.
— Точно, — подтверждает кондуктор.
Тогда тот развязывает тюк и командует:
— Вылазь, Пенчо! «Тюком» ты стоишь дороже!
Голос автора:
— Вот уже много лет габровцы сами про себя сочиняют анекдоты и сами над ними смеются. А где лучше всего смеяться! Конечно, в габровском Доме сатиры и юмора!
Дом сатиры и юмора.
Камера ведёт нас по залам: иллюстрации сатирической живописи, ритуальные маски, базарно-ширпотребные изделия (китч), книги писателей-сатириков всего мира. И, наконец, самый большой зал — выставка всемирной карикатуры.
— Вот здесь будут висеть и ваши рисунки. — Представитель дирекции указал на свободную часть стены.
— Ещё раз спасибо за подарок! — Он крепко пожал руку Цезарю.
— Минуточку! — Йонка щёлкнула затвором фотоаппарата. — Для истории!
Глеб, Тихон, Коста и Жора развешивали карикатуры.
— А где Ёлкин-Палкин? — спросил Глеб.
— У меня. Я его приспособил. — Цезарь поднял маленькую картину, вставленную в большую старинную раму. — Может, на раму польстятся. А это, чтоб удобней украсть (сверху к раме была приделана ручка от чемодана).
— Тихон Степанович, вас разыскивают, — сообщила вошедшая Капа. — Очень интересная дама.
— Меня?!
Тихон искренне удивлён.
Он выходит на улицу. Возле такси ожидает высокая элегантная женщина.
— Мария!
Тихон бросается к жене. Она обнимает его, целует.
— Тихон, дорогой, нам нельзя расставаться… Я искала тебя по всей Болгарии! — Лицо Тихона излучает счастье. — Я поняла, что не могу без тебя… Вот!
Она распахивает дверцу такси, и оттуда с криками «мапа» вываливаются все дети. Жена выставляет на тротуар из машины чемоданы, пакеты, горшочек в авоське… Еще раз целует Тихона и садится в такси.
— Мне надо назад, на совещание… Увидимся дома, перед выборами!
И такси уезжает на аэродром.
На берегу шипящей и извивающейся реки Янтры, напротив памятника кузнецу Рачо — основателю Габрово, нарядный, свежевыбритый Цезарь ждёт Капу. Притаившись за кустом, она наблюдает за ним. Влюблённый смотрит на часы, нервничает. Решив, что на сегодня мучений достаточно, она не спеша направляется к нему.
— Наконец! — Он счастлив. — Извини, что я без цветов: купил тебе букет гвоздик, но по дороге не удержался и съел их! — В доказательство показывает зажатые в кулаке стебли. — Я жду тебя уже сорок минут!
Но Капа бесстрастна и холодна.
— Я пришла сказать, что я не приду к тебе на свидание!.. И завтра не приду… — Она смотрит на часы, — …в это же время… И не разрешаю тебе звонить мне по телефону 2–22–11… Я иду гулять. И не смей идти за мной, вот здесь, с левой стороны!
И пошла, напевая свое беспощадное «Дидл-дудд». Он побежал за ней, схватил за руку:
— О Капа!..
— Я не люблю тебя, понимаешь?.. Мне неприятны твои прикосновения. Посмей только меня обнять… Ну, посмей же! — командует она, и он робко обнимает ее… — Видишь, как мне противно?! А твои поцелуи — мне просто оскорбительны. Посмей только оскорбить меня. Ну! — Он нерешительно целует ее. — Какая мерзость! Оскорби меня ещё раз!
Студия телевидения. Оркестр закончил репетицию. Усталые музыканты складывают инструменты. Вбегает Коста.
— Ребята, вот… — протягивает пачку нот. — Надо до завтра разучить… — Музыканты продолжают возиться с инструментами. — Не мог я раньше, не мог!.. Переписчица подвела… — Музыканты надевают пиджаки. — Ну не притворяйтесь безразличными… Человек об этом мечтал… Для него будет сюрприз! Праздник! И вам сюрприз. — Вынимает бутылку. — «Горилка с перцем» — украинская экзотика… Вез специально для вас…
— Нахал ты, Коста… Знаешь, что тебя любят, и пользуешься!
Дирижёр снял пиджак. За ним, ворча, сбросили пиджаки и оркестранты.
— А горилка это что — дочь гориллы? — спросил ударник.
Коста спешит по коридору телестудии, спускается по лестнице. Видит режиссёра, хочет спрятаться, но поздно, тот его усёк.
— Коста, где сценарий?
— Будет, будет!
Младший редактор пытается проскочить к выходу, но режиссёр стоит у него на дороге.
— Ты каждый день вносишь новые изменения…
— Жизнь вносит…
Коста протискивается между ним и перилами.
— Какая жизнь! — кричит режиссёр. — У меня она давно кончилась из-за тебя! Завтра передача! Где окончательный вариант? Куда ты бежишь?