Кина не будет, стр. 63
— Клянёмся!
Последним в шеренге стоит Люсик и, отыскав взглядом в толпе счастливое лицо Албены, самозабвенно выкрикивает:
— Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся!
А на переполненном болельщиками стадионе — шуточные состязания и аттракционы.
— …Переходим к следующему конкурсу, — объявил председатель жюри. — Кто из присутствующих здесь зятьёв предъявит фотографию любимой тёщи, которую он всегда носит с собой, получит любую награду по собственному желанию. Предъявить фото надо в течение десяти секунд. Раз… Два… Три…
— Во дают! — сидящий на трибуне Тихон восхищённо подтолкнул Жору.
Жора молча раскрыл холщовую сумку и вынул оттуда старинный альбом, который вручила им мадам Дудко.
— …Четыре… Пять… Шесть…
— Есть! — закричал Жора.
Тихон протянул председателю жюри две фотографии.
— Вот это любящий зять!.. Сразу две! — похвалил председатель.
— Она на одной не помещается, — объяснил Тихон.
— По условиям конкурса вы можете получить деньги, путёвку в санаторий, дублёнку, мебель…
— Мне бы большой чайник, — смущённо попросил победитель.
Вечер. В холле маленькой гостиницы Михалевич остановил проходившую мимо Капу.
— Два слова. Можно?
— Что тебе? — настороженно спросила она.
— Можно заставить спать под гипнозом, и петь, и танцевать. Но нельзя заставить любить. Я усыплял тебя, но спал сам. А теперь мы оба проснулись. Я это понял. Прости меня, если можешь.
— Я от тебя этого не ожидала. Спасибо, Миша.
Вошёл Цезарь, увидел их вдвоём, нервно включил телевизор. Экран нагревался, но уже донеслась, всё нарастая, рыдающая мелодия скрипки, та же, что звучала на теплоходе.
— …Я не смогу тебе сейчас вернуть твоих денег, я всёпотратил на дублёнку… Я давно мечтал о ней… Когда ты ушла — не удержался… Должна же у меня остаться хоть какая-то радость.
— Тебе не жарко в ней? — ласково спросила Капа, делая вид, что не замечает Цезаря.
— Очень.
— Сними. Я помогу тебе её обнашивать, а ты проветришься.
— Спасибо, Капа. Проклятое качество: хожу в ней, ем, сплю, купаюсь — а она как новая!
Когда он снял дублёнку — из него повалил пар. Она набросила её на себя.
Скрипка рыдала всё громче и надрывней. Цезарь скрежетал зубами. На освещённом экране был виден скрипач на сцене и переполненный зал, слушающий его. На фоне музыки диктор объявил:
— Выступает солист Софийской филармонии Христо Боженов.
Узнав скрипача, Михалевич всплеснул руками.
— Ой, я же его до сих пор не разгипнотезировал!
Наши путешественники выезжают из Этрополе. Сразу за городской чертой на обочине сидит Люсик, плачет. Стёпа резко тормозит и выскакивает из машины.
— Кто тебя обидел?
— Меня не обидели… — всхлипывает Люсик. — Я счастлив. Но мне страшно. Как я останусь без тебя?..
Рядом с ним Албена, тоже заплаканная.
— Стёпа, вы не могли бы жить вместе с нами? Мы вас очень любим.
— Мне так тяжело… — хнычет Люсик.
— А ну, вытри нос! — командует Стёпа. — Тоже мне глава семьи… На!.. — Она вытаскивает из машины гантели. — Тебе теперь надо быть сильным — она у тебя такая хлипкая.
— Стёпа, я должен тебе вернуть…
Люсик пытается стащить с пальца обручальное кольцо.
— Подаришь ей… Правда, оно ей не на палец, а на ногу… Уменьшишь… А платочек я тебе не отдам… Пусть у меня останется хоть какая-нибудь память… Пусть они… Пусть я…
Отворачивается, прыгает в машину, даёт газ и уезжает. За ней трогаются остальные машины, просигналив на прощание.
Люсик и Албена, уже не сдерживаясь, ревут во весь голос.
— Да на кого ж ты нас покидаешь!
Придорожный мотель на берегу озера. Машины стоят у обочины. Тихон, подняв крышку капота, устанавливает новый огромный чайник. Радуется.
— Вот это мощность — тридцать стаканов!
Глеб сидит в кабине, кого-то ждёт. Выходит Йонка. Глеб начинает возиться с двигателем. Кричит Тихону:
— Кто ездил на моей машине в моё отсутствие?
— Я, — отвечает Йонка.
— Вы мне угробили двигатель, я не могу возглавить колонну в Габрово.
— Это почему?
— Не заводится!
— Неправда. — Она садится с ним рядом. — Включайте!
Глеб повернул ключ — двигатель взревел.
— Ну вот! — возмущается девушка.
— Как только двинемся — заглохнет.
— А ну, поехали!
Уезжают.
Напротив, за столиком летнего кафе, сидят Стёпа и Коста, едят мороженое. Проводив глазами уехавших Глеба и Йонку, Коста перевёл взгляд на печальное лицо Стёпы. Улыбнулся.
— Не грустите, Стёпочка. Женское счастье — штука сложная. Не сразу складывается… Вы — волевая, сильная, заботливая… Есть много мужчин, которые мечтают о такой девушке, как вы… — И добавил грустно, о чём-то своём: — Ведь есть мужчины, которые дожили до седин, а всё ещё о чём-то мечтают…
— Ну, ну, ну! — поняв его состояние, забасила Стёпа. — Только не канючить! Ни одна баба этого не стоит! Вы — мужик видный, ширококостный… Вам бы чуток подкачаться — любая на вас клюнет!
— А вы — молоды, симпатичны… Вам бы только одеться чуть по-женственней, и вы будете очень привлека-тельны!
— А у вас улыбка хорошая… И зубы еще целые!
Замолкают и внимательно смотрят друг на друга, как-то по-новому.
Глеб и Йонка едут по улице, выезжают за город.
— Убедились? — торжествует девушка. — Поворачивайте назад!
— Всё ещё боитесь меня? — Глеб прибавляет скорость.
Йонка разгадала его хитрость.
— Я думала, вы просто нахал, а вы ещё и авантюрист!
— И всё равно я вам нравлюсь.
— Вы?! Нисколько!
Она возмущённо кивает головой.
— Вы киваете, значит, да.
— По-болгарски так, — она снова кивает, — значит, нет.
— А я не понимаю по-болгарски.
— Тогда нет! Нет! Нет!
Теперь она исступлённо мотает головой влево-вправо.
— А по-болгарски это — да, — улыбается Глеб и увеличивает скорость.
— Остановите машину! — требует Йонка.
— Тормоза отказали!
— Это уже не ново. Немедленно остановите!
— Но они действительно не работают! — кричит Глеб. По его испуганному лицу видно, что на этот раз он не шутит.
Машина мчится вниз по склону, наращивая скорость.
— Помогите! Тормоза отказали! — кричит девушка, высунувшись из машины.
Дорога идёт серпантином. Метров через тридцать поворот налево. Идущий впереди самосвал с асфальтом уже повернул, поэтому шофёр самосвала видит Йонку, взывающую о помощи. Догадавшись, в чём дело, он поднимает кузов и высыпает на дорогу гору асфальта. Машина Глеба на полной скорости въезжает на эту гору и, как с трамплина, взлетает вверх и «приземляется» в кузов отъехавшего самосвала. От удара тормозивший было самосвал мчится дальше, вместе с неожиданной «пассажиркой». Выглянув из окошек, Глеб и Йонка видят, как, перепрыгивая через гору асфальта, взлетают вверх несущиеся по дороге «Волги», «Москвичи», «Лады» и «Мерседесы»…
Озеро у мотеля. Капа катается на водном велосипеде. Она, выполняя своё обещание, в купальнике и в дублёнке Михалевича.
Причалив велосипед, Капа выходит на берег. К ней бросается Цезарь, срывает с неё дублёнку.
— Сними этот мерзкий зипун! Немедленно сними! Я не позволю тебе превращаться в ночного сторожа!
Бросив дублёнку на землю, он топчет её ногами.
— О Цезарь!.. — Капа любуется его темпераментом. — Ты прекрасен!.. Я не могу больше играть эту комедию… Я не сплю уже третью ночь… Я люблю тебя!
— Ну зачем?.. Зачем ты это мне говоришь?! — с отчаянием произнёс Цезарь. — Ведь у меня сразу пропадает интерес… И ничего не хочется… На, можешь надеть её обратно. — Отряхивает дублёнку.
Оскорблённая Капа кусает губы.
— И ты поверил?.. Разве можно любить такого идиота, как ты?! У меня есть муж… Отдай мне его дублёнку!
Тянет у него из рук куртку. Цезарь опять звереет.