Ничья земля (СИ), стр. 47

На ящиках под навесом ещё читались надписи: «ГП-5», «Л-1», «ДП-5А». Возле стены лежали санитарные носилки, пожарные рукава, свёрнутые брезентовые палатки и ручные сирены на металлических треногах. Часть ящиков была вскрыта. Из одного торчали серые противогазные сумки.

Склад выглядел старым, но не заброшенным. Возле гаража стояла белая «Нива», из трубы административного здания шёл дым. У ворот сидел охранник. Автомат лежал рядом, прислонённый к стене, а сам он чистил яблоко ножом. Второй мужчина вышел из административного домика, поговорил с охранником и направился к дальнему складу.

Мы наблюдали пятнадцать минут. За это время увидели всех шестерых. Один находился в проходной, двое — в административном здании, ещё один возился в гараже. Двое ходили между складами. Один из них несколько раз выходил к воротам и смотрел на дорогу. Нашу машину уже ждали. На противоположной стороне территории обнаружилась калитка. Она выходила в старый сад и была заперта изнутри на цепь.

— Пленный не соврал, — прошептал Громов, когда мы вернулись к машинам и доложили увиденное. — Шесть человек.

— Или пока видим только шестерых, — поправил я.

Колесников разложил на капоте карту и рядом нарисовал примерную схему объекта.

— Через калитку войти можно?

— Замок старый навесной.

— Значит, можно.

— Работаем тихо, — решил я. — Беляев остаётся снаружи и контролирует дорогу. Колесников открывает калитку. Громов и Юлдашев берут ворота. Мы с Рахмоновым — административное здание. Левченко контролирует склады и гараж.

— А если внутри ещё люди? — спросил Левченко.

— Тогда узнаем об этом на месте.

К калитке вышли по сухому арыку. Колесников просунул руку в щель между створками, ощупал цепь и замок.

— Обычный, — прошептал он. — Подержите калитку, чтобы не звенела.

Возился он меньше минуты. Замок тихо щёлкнул, цепь ослабла. Колесников снял её с проушины, придерживая каждое звено рукой. Первым прошёл Громов. За ним Юлдашев. Потом Рахмонов, я и Левченко. Колесников закрыл калитку и остался возле неё. Между зданиями гуляло эхо, поэтому двигались медленно, стараясь не задевать валявшиеся на бетоне куски железа.

Первый охранник появился из-за угла склада неожиданно. Он шёл, застёгивая ремень, и сначала увидел Рахмонова. На лице появилось удивление. До автомата он дотронуться не успел. Рахмонов выстрелил дважды. Охранник осел возле стены. Почти сразу скрипнула дверь гаража. Второй мужчина вышел во двор с кружкой в руке. Левченко находился от него метрах в десяти. Хлопнул один выстрел. Кружка разбилась о бетон, мужчина ударился спиной о дверь и сполз на землю.

Возле ворот тоже раздались два коротких хлопка. Через несколько секунд в рации щёлкнул Громов. Проходная была взята.

Мы вошли в административное здание. Внутри работал радиоприёмник. Из комнаты дежурного слышался разговор. Один мужчина ругал водителя, который опять опаздывает, второй отвечал, что раньше девяти беспокоиться не стоит. Автоматы стояли у стены. Оба охранника даже не успели до них добраться. Последнего снял Юлдашев возле дальнего склада. От первого выстрела до полной тишины прошло меньше трёх минут.

Тела убрали внутрь административного здания. Ворота остались закрытыми. Со стороны дороги склад выглядел так же, как и раньше. Беляев продолжал наблюдать снаружи, а мы проверили территорию.

В гараже стояли ещё одна «Нива», ГАЗ-66 без переднего колеса и старый автопогрузчик. Погрузчик завёлся после нескольких попыток, но гидравлика работала плохо: вилы поднимались рывками и постепенно опускались под собственным весом.

Полузаглублённое сооружение оказалось небольшим убежищем. За герметической дверью находились тамбур, помещение с двухъярусными нарами, фильтровентиляционная установка с ручным приводом, дизель-генератор и баки для воды. Всё покрылось пылью, однако имущество оставалось на месте.

Первое хранилище занимали запасы гражданской обороны. Ящики с противогазами стояли в четыре яруса. Отдельно хранились защитные костюмы, резиновые сапоги, дозиметры, санитарные сумки, носилки, палатки, мотопомпы, перевязочные пакеты и комплекты для обеззараживания техники. Часть имущества растащили. Несколько стеллажей пустовали, ящики с медицинскими комплектами были вскрыты. Но противогазы и защитная одежда никому видимо особенно не требовались.

Возле дальней стены мы нашли несколько металлических коробок с дымовыми шашками. Колесников открыл одну и достал цилиндрическую шашку, завёрнутую в промасленную бумагу.

— Старые, — сказал он. — Могли отсыреть.

— Проверь одну.

— Здесь?

— Во дворе не надо. Задымим склад раньше времени. Отнеси к убежищу.

Через несколько минут старое бомбоубежище заполнил густой белый дым. Колесников поспешно закрыл герметичную дверь, чтобы дым не вырвался наружу. Шашка работала исправно. Сапер выглядел довольным.

— Не отсырели. Дымят хорошо.

— Возьмём.

— Зачем?

— Мы на чужой территории, связи с командованием нет, а грузовик уже опаздывает. Если сюда кто-то приедет, людей у них, скорее всего, будет больше.

Каждый получил по шашке и противогазной сумки. Колесников показал, как приводить их в действие. Ещё несколько положили в кабину грузовика и возле ворот.

— Если появятся машины, — объяснил я, — сначала закрываем территорию дымом. Не бросать всё в одну точку. Одну к воротам, две в центр двора, остальные по команде. В дыму работаем парами. Повязки не помогут, поэтому берём противогазы.

Громов осмотрел выданную ему маску.

— Надеюсь, она работает.

— Защитные колпачки и заглушки с фильтров не забудьте снять — Напомнил я всем, вспоминая как на учениях в Черчике сам так «попал». Тогда мне в дыму и на ощупь пришлось искать эти защитные элементы, и я наглотался дыма.

Во втором хранилище нашли то, ради чего приехали. Документы и оборудование стояли возле дальней стены отдельно от имущества гражданской обороны. Семь металлических контейнеров, десять деревянных ящиков, аппаратные стойки, катушки кабеля и два невысоких сейфа. На ящиках имелись те же отметки красной краской, что и на грузе в перехваченном ЗИЛе. Внутри лежали папки. Схемы, таблицы частот, журналы радиообмена, списки позывных. В другом контейнере находились блоки аппаратуры, упакованные в промасленную бумагу. Судя по инвентарным номерам, всё это вывезли с узла связи накануне.

— Оно? — спросил Громов.

— Оно. Грузим.

Левченко подогнал грузовик к рампе. Автопогрузчик попробовали использовать один раз. Он поднял первый ящик сантиметров на двадцать, постоял несколько секунд и медленно опустил его обратно. Колесников выключил двигатель.

— На нем быстрее до Москвы доехать, чем хотя бы один ящик погрузить. Придётся руками.

Работали все, кроме Беляева. Он оставался у дороги и докладывал каждые пять минут. Сначала грузили документы, затем отдельные блоки и аппаратуру. Деревянные ящики весили по пятьдесят-шестьдесят килограммов, стойки — значительно больше. Их приходилось снимать с оснований, освобождать от кабелей и переносить вчетвером. Первые двадцать минут всё шло спокойно. Затем Беляев сообщил, что со стороны посёлка прошёл трактор. Ещё через десять минут — грузовая машина, но она свернула к хлопковому заводу. Время приближалось к девяти.

— Они уже должны были понять, что ЗИЛ пропал, — сказал Громов, затягивая ремень вокруг аппаратного блока.

— Не обязательно. Связи между складом и узлом могло не быть.

— А если была?

— Тогда скоро узнаем.

Груз постепенно заполнял машину. Пришлось снять запасное колесо с крепления и выкинуть его. Кабельные катушки разместили вдоль бортов, аппаратные стойки поставили в центре, пустоты забили папками, ящиками и разобранными креплениями.

— Всё не войдёт, — предупредил Левченко.

— Войдёт.

— Если поставить ещё одну стойку, борт не закроется.

— Положим.

— Она пару центнеров весит.

— Значит, положим медленно.

Мы не собирались оставлять ничего, что относилось к узлу связи. Даже обрезки кабелей и монтажные журналы отправляли в кузов. Лишнее имущество гражданской обороны выбросили наружу, чтобы освободить проход. До окончания погрузки оставалось три большие стойки и два ящика, когда ожила рация.