Ничья земля (СИ), стр. 45

— Чёрный, я Белый, — наконец раздался голос Беляева. — Машина пошла. Один ЗИЛ, сопровождение — УАЗ. Направление запад. Повторяю: запад.

— Понял. Сколько людей?

— В ЗИЛе двое. В УАЗе вижу четверых. Возможно, ещё один сзади. Дистанция между машинами метров пятьдесят.

— Наблюдение прекращай. Отходи.

— Понял.

Я убрал радиостанцию.

— Наши клиенты. Поехали.

Рахмонов знал впереди ещё одну дорогу, проходившую через старый виноградник. Она была длиннее, зато позволяла выйти к трассе в нескольких километрах за развилкой. Если не застрянем, мы успевали опередить колонну минут на пятнадцать.

В первые же пять минут я понял, что «дорога» — слишком громкое название. Грузовик шёл по двум колеям между рядами засохшего винограда. Ветки скребли по кабине, колёса проваливались в ямы. Один раз всем пришлось спешиться и толкать машину.

— Ты точно здесь раньше ездил? — спросил Колесников.

— Ездил.

— На чём?

— На тракторе.

— Сразу нельзя было сказать?

— Ты не спрашивал.

На трассу мы выбрались раньше колонны. Рахмонов оказался прав. Место для засады нашлось ещё через километр. Дорога проходила между невысокой насыпью и заросшим садом. Впереди имелся крутой поворот. Водитель увидит препятствие метров за тридцать, не раньше.

План получился простым. Трофейный грузовик спрятали в саду. На дорогу выкатили запаску нашего грузовика, найденную в кузове. Издали всё выглядело так, будто у кого-то по дороге отвалилось колесо. Громов с Юлдашевым заняли позицию возле поворота. Их задачей был ЗИЛ. Колесников и Левченко расположились дальше, чтобы пропустить грузовик и отсечь УАЗ. Чернов остался у нашей машины. Рахмонов лёг рядом со мной на насыпи.

Оружие проверили ещё раз. Я приказал использовать приборы бесшумной стрельбы. Ждать пришлось около двадцати минут. Небо начало светлеть. Стали видны вершины гор. По дороге проехал старый «Москвич». Водитель остановился перед запаской, вышел, выругался и самостоятельно оттащил её к обочине. Пришлось после его отъезда возвращать препятствие на место. Наконец послышался двигатель.

Первым появился ЗИЛ. Он вышел из-за поворота на небольшой скорости. Водитель увидел колесо, выругался и начал тормозить. Машина остановилась почти вплотную к препятствию. Из кабины вышел охранник. Автомат висел у него на плече. Водитель остался за рулём. Охранник сделал несколько шагов к запаске.

Хлопнул первый бесшумный выстрел. Он споткнулся и упал лицом в пыль. Почти одновременно Юлдашев выстрелил через боковое стекло. Водитель дёрнулся и навалился на руль. Раздался протяжный гудок. Идущий сзади УАЗ затормозил. Двери начали открываться.

Колесников снял переднего пассажира. Громов выстрелил по водителю. Машина дёрнулась, скатилась с дороги и врезалась в дерево. Человек на заднем сиденье успел выбраться, но Юлдашев достал его следующим выстрелом. Последний охранник вывалился с другой стороны и упал в канаву. Я видел только его ноги. Стрелять было неудобно.

— Живым! — приказал я.

Рахмонов обошёл насыпь справа. Я спустился на дорогу. Охранник в канаве пытался снять автомат с предохранителя. Я выстрелил ему в плечо. Он вскрикнул и выпустил оружие. Рахмонов оказался рядом через несколько секунд, отбросил автомат ногой и перевернул раненого на живот. От первого выстрела до полной тишины прошло секунд пятнадцать.

Громов проверил ЗИЛ. В кабине находились только водитель и охранник. Оба были мертвы. В УАЗе тоже живых кроме нашего пленного не оказалось.

— Рахмонов, контроль. Левченко, Юлдашев, дорога! — напомнил я. — Не толпиться!

Левченко занял позицию со стороны города. Юлдашев ушёл дальше по трассе. Колесников осмотрел машины. В УАЗе после столкновения с препятствием парил радиатор, но двигатель пока работал. Переднее крыло смяло о дерево. ЗИЛ оказался цел. Только боковое стекло разбито и водительское сиденье залито кровью.

— Придётся отмывать, — сказал Колесников.

— Сначала кузов.

Брезент был стянут верёвками. Мы распустили узлы и подняли край. Внутри стояли аппаратные блоки. Серые, зелёные, чёрные, с рядами разъёмов и переключателей. Возле переднего борта лежали катушки кабеля, несколько деревянных ящиков и три металлических контейнера. Один оказался заперт и опечатан. Колесников перекусил проволоку и сорвал замок монтировкой.

В контейнере лежали папки. Те самые, которые бывший начальник узла якобы уничтожил. На большинстве стояли грифы «Секретно» и «Совершенно секретно». Таблицы, схемы, журналы переговоров, списки позывных. Я развернул первую попавшуюся схему. На ней были отмечены узлы связи, частоты и запасные каналы. Рядом лежали две пачки фотокопий документов.

— Оно? — спросил Громов.

— Оно.

— Весь груз?

— Сейчас узнаем.

Раненого охранника Чернов уже перевязал. Пуля прошла навылет через мягкие ткани плеча, кость не задела. Жить он будет, если не решит вести себя глупо. Его посадили возле заднего колеса ЗИЛа. Мужчине было около сорока. Военная форма без знаков различия, старые офицерские сапоги, лицо загорелое и злое.

— Куда везли груз? — спросил я.

Он промолчал. Рахмонов повторил вопрос по-таджикски. Ответа не последовало.

— У нас мало времени, — сказал я, доставая нож. — У тебя его ещё меньше. Сейчас я буду тебя на лоскуты резать, и ты всё равно мне всё расскажешь. Куда везли?

Охранник посмотрел на лежавших возле УАЗа товарищей.

— На склад.

— Где склад?

Он назвал посёлок под Душанбе. Рахмонов сразу нашёл его на карте. Посёлок располагался южнее города, километрах в двадцати пяти от нас.

— Что там?

— База.

— Какая?

— Раньше был склад гражданской обороны.

— Сколько на ней людей?

— Не знаю.

— Неправильный ответ. — Сказал я, втыкая нож в лодыжку пленного.

— Шесть! Шесть человек! Ааа! Не трогай меня пожалуйста!

— Я же сказал, что у нас времени нет? Или ты тупой? Закрой рот и не ори!

Мужчина замолчал. Я достал из контейнера папку и показал ему.

— Остальное где?

— Там.

— Что именно?

— Ящики. Документы. Аппаратура.

— Когда вывезли?

— Вчера вечером.

— Сколько?

— Не знаю.

— Ты сопровождал?

— Нет.

— Вчерашняя машина ушла в центр города, как она оказалась на складе? Быстро блядь!

— С отправкой задержка! Покупатели не прибыли вовремя. Отвезли за город, там новая место встречи. Честно, я не вру!

— Машину ждут?

— Эту ждут.

— Во сколько?

— К восьми.

Я посмотрел на часы. До восьми оставалось немногим больше двух часов.

— Почему груз разделили?

— Всё не помещалось. Вчера одну машину отправили. Сегодня вторую.

— Куда повезут дальше?

— Не знаю. Говорили, в Куляб.

На этот раз он, похоже, действительно не знал. Громов отвёл меня в сторону.

— Шесть человек — немного.

— Может, не шесть.

— Даже если десять. Нас пока не ждут, можем отработать по-тихому.

— Сначала надо встретиться с остальными и доложить.

— А склад?

— Никуда не денется за два часа.

— Если в восемь не выйдут на связь, денется. Усилят охрану или перевезут документы.

Он был прав. Но продолжать операцию половиной группы без связи с командованием не хотелось. Особенно после того, как я уже дважды изменил план.

— Уходим на точку сбора, — решил я. — Там ловим связь. Если прикажут брать склад, вернёмся.

— За два часа?

— Быстрее, если оставим этот груз и пойдём на УАЗах.

— А если прикажут немедленно?

— Тогда поедем немедленно.

Пленного забирать не стали. Рахмонов решил вопрос одним выстрелом. УАЗ столкнули глубже в сад. Тела перенесли туда же и прикрыли ветками. Надёжно спрятать их не получилось, но с дороги ничего не было видно.

Водителя ЗИЛа заменил Рахмонов. Юлдашев сел рядом. Я с Громовым и Колесниковым разместился в кузове среди аппаратуры. Левченко повёл трофейный грузовик. Чернов сидел в кабине.

До насосной станции добрались без происшествий. Дорога огибала окраины Душанбе и выходила к каналу. Несколько раз приходилось останавливаться и проверять мосты. Один оказался настолько старым, что через него перегоняли машины по очереди. ЗИЛ прошёл, хотя доски под колёсами трещали.